Жить!

      Кто знает, как культурно будет сказать «охуели»? Обалдели? Растерялись? Впали в эмоциональный ступор?       Да нифига. Ни одно из этих слов не передаёт хотя бы малой части тех эмоций, которые мы испытали с Миром при шипении пацана, который ни к роду Певерелл, ни к роду Слизерин не имел вообще никакого отношения. А способность говорить на языке змей, кстати, передается лишь непосредственным членам Рода, да и то далеко не всем.       Ну, Северус здесь не в счёт: его сама Мать Магия одарила, так что он явное исключение из правила. Но вот откуда наш дражайший Лонгботтом, который, как полгода назад выяснилось, ещё и Лейнстрендж, умеет говорить на тёмном языке змей, что Мир, что я вообще без понятия. Причём темным этот язык считают сугубо в странах Европы последние лет так семьдесят, не иначе как с подачи незабвенного директора Хогвартса.       — Ну и чего вы вылупились на меня? — Невилл явно не понимал причину нашего с Томиризом офигевания.       Первым, как ни странно, отмер Мир. Ну, что говорить: опыт стольких прожитых лет не пропьёшь и не потеряешь. Так что нет ничего удивительного в том, что разрулить непонятный вопрос взялся именно он.       — И тебе здравствуй, лорд Лонгботтом-Лейстрендж. Хотя по логике вещей не мешало бы представиться для начала.       — Ааа… Извини. Забыл, — Нев хитро улыбнулся. — Это там, — он махнул рукой куда-то себе за спину, — мы были знакомы. Прости, Темнейшество, но дифирамбов в свой адрес не жди. Хотя, честно говоря, увидеть тебя снова живым приятно.       Так, всё, я устал удивляться. Куда нахрен делся тихоня Избранный, к которому я привык за прошедший год? На его месте сейчас стоял крайне уверенный в себе человечек, который вот так запросто пререкался с пусть и бывшим, но один фиг Тёмным Лордом. Причём он прекрасно осознавал, что и кому говорит.       Ну и где в том долбаном написанном пророчестве было такое сказано?! Мне срочно надо к Живе. Слишком много у меня вопросов накопилось, на которые необходимо найти ответы. Надеюсь, что хотя бы на половину из них она сможет их дать, потому что, если честно, сейчас я в тупике. У меня море предположений, но нет ни одного достоверного им подтверждения. Так что спросить мою названную мать, думаю, будет наилучшим выходом.       Да и вообще я соскучился. Так что совместим приятное с полезным. Главное — свалить так, чтобы Север не узнал: нечего его раньше времени напрягать. Расскажу, когда буду стопроцентно уверен, а пока пусть хотя бы попытается отдохнуть.       — Невилл, друг мой загадочный… — я зашипел на парселтанге. — А не подскажешь ли ты мне, где ты выучил змеиный язык.       — Ну началось! — Лонгботтом картинно закатил глаза, а потом уставился на меня не мигая и зашипел в ответ: — Я же обещал тебе ВСЁ рассказать. И расскажу. Просто давайте дождемся твоего благоверного и Дракона. Неохота по пять раз вспоминать то, о чём долгие годы забыть пытаешься… Ты меня, конечно, прости, Стар, но состояние мамы меня сейчас волнует больше, чем твоё любопытство!       Судя по хитрющей моське сидящего напротив Мира — вся эта ситуация его крайне забавляла. Блять, как же я рад, что хоть кому-то в данный момент весело. Мне вот нихрена весело не было. Потому что гора проблем как росла — так и растёт, и я уже конкретно так подзадолбался искать на них ответы.       Единственное, чего хотелось сейчас — это схватить в охапку Северуса, Мира и Дракона и свалить куда-нибудь подальше. В дебри сибирских лесов, например. Вот уж там нас точно никто искать не будет.       То ли мое унылое душевное состояние передалось брату, то ли он за прожитое вместе время успел меня настолько хорошо выучить, но меня вдруг крепко обняли со спины и, уткнувшись носом в макушку, заворчали:       — Ну и чего ты бесишься? Успокаивайся давай. Ты не один, Стар. И один больше никогда не останешься. Мы все всегда будем рядом. Как говорится, в болезни и в здравии…       Я фыркнул. Потом заржал. Ну а как ещё реагировать на то, что эта зараза нашла единственные правильные слова для того, чтобы меня успокоить?       — Вот только давай без брачных обетов, братишка! Вы мне с Драко в качестве супругов нафиг не упали. Да и Северус, боюсь, не оценит такую жертву с твоей стороны…       — И чего это, интересно, я должен не оценить? — в комнату своей фирменной походкой буквально ворвался мой любимый эльф и устало рухнул в единственное свободное кресло. — Хоть вы меня не доставайте! Эта старая сволочь всю душу измотала, пока я не аппарировал. Даже за ворота Хогвартса меня проводил. Ар-р-р… Ненавижу!       — Северус, тебе тоже успокоительного накапать? — что-то у Томириза больно уж настроение сегодня приподнятое. Что, интересно, у него случилось такого прекрасного, что даже наши раздражжённые моськи не могут его из равновесия выбить? Так что я, откинув голову на его плечо, поинтересовался:       — А ты чего сегодня такой счастливый, а, язва? Что-то мимо меня пролетело, пока я, понимаешь ли, в этой богадельне гранит науки грыз?       Мир вдруг как-то смущённо улыбнулся, а мне по нашей с ним связи прилетела такая мешанина из чувств, что меня аж повело немного. Предвкушение, радость, опасение быть отвергнутым, неуверенность в себе и снова радость от предстоящей встречи… Да-а… Попал братишка!       Но как же я этому рад! Думал, что придётся чуть ли не насильно приучать бывшее Темнейшество к чувствам и эмоциям, а он и сам неплохо с этим справился. На фоне такой эмоциональной бури даже у меня настроение поднялось. Классная всё-таки штука эта связь магических близнецов…       — Я щас сдохну от умиления! Том, хорош уже обниматься! Мне вообще-то завидно! — от такого заявления Лонгботтома Северус подавился чаем, который ему подала Милли. И это он ещё не в курсе разносторонних способностей нашего нового друга. — Вы, блин, такие приторные, аж лимон съесть хочется, глядя на вас!       — Вот я даже не знаю, Лорд Лонгботтом, то ли ты просто идиот, то ли тебе профилактическое Круцио сейчас отвесить… В целях установления чётких границ субординации… — лениво протянул Мир, всё так же продолжая меня обнимать. Правда, я прекрасно чувствовал, что он не только не сердится на безбашенного мальчишку, но и получает какое-то иррациональное удовольствие от этой перепалки. Сильно же его в своё время все эти подобострастные последователи достали, раз даже такое общение для него сейчас в кайф.       — Не-е… Не прокатит! — Невилл задорно затряс головой. — Ты меня сам лично учил его спокойно терпеть, а я прилежный ученик. Хотя, если вот этот, — тычок пальцем в мою сторону, — кинет… Наверное, больно будет… Но Создатель миловал: меня до этого как-то мимо проносило…       А я офигевал от услышанного. Это что ж получается? В том прошлом, откуда к нам привалило это придурковатое счастье, Лонгботтом тесно общался и с Темным Лордом, и со мной… А мы с тамошним темнейшеством, похоже, ещё и народ нехило так кошмарили на пару…       Жива! Мне, блять, срочно нужна Жива, иначе у меня к чертям собачьим скоро крыша поедет.       Из раздумий меня вывел недовольный голос мужа:       — Так! Что за цирк с конями? Мистер Лонгботтом, потрудитесь объяснить какого Мордреда вы творите!       — Да бросьте, проф! Мы не в школе. Нечего строить из себя буку — я прекрасно знаю, что вы не такой!       Кажется, теперь я начинаю понимать по какой причине Лонгботтом получил свое звание. Он же полный отморозок на всю голову! У него, похоже, инстинкт самосохранения отсутствует напрочь. Хотя нет, это я зря. Он почти одиннадцать лет умудрялся прикидываться эдаким пай-мальчиком, ещё и настолько хорошо, что ни у кого ни малейшего сомнения в этом не возникло! А сейчас, похоже, пришла пора всем сбросить маски и наконец-то нормально поговорить.       Вот только мой благоверный явно все ещё не в настроении был после своего триумфального отбытия из школы, поэтому рявкнул так, что даже мне невольно захотелось вытянуться по стойке смирно.       — Прекращайте балаган! Мир! Отлипни от брата! Стар! Быстро иди сюда! Лонгботтом! Заткнись нахрен, или у рода Певерелл станет на одного вассала меньше!       Такого командного тона никто не посмел ослушаться. Поэтому полминуты спустя Томириз с гордым видом восседал в кресле, Невилл молча пристроился напротив него и кидал на Северуса загадочные взгляды, а я… Я занял своё положенное место на коленях мужа — и меня обняли так, что даже вздохнуть было проблематично. А Север, уткнувшись носом мне в загривок, расслабленно выдохнул:       — А вот теперь можно и поговорить.       Бедный мой! Укатали человека рабочие будни! Надо будет ему вечером расслабляющий массаж сделать… Может, тогда и ещё чего-нибудь наконец-то обломится…       — Северус, прекрати ты так сжимать Стара, а то рискуешь вдовцом остаться…       — Мир, просто помолчи…       — Так ты вроде поговорить хотел. Нет? — брат целенаправленно стебался над собственным деверем. Но тот вместо ожидаемого ворчания просто показал ему фак, не разжимая рук на моей талии. Похоже, что эти двое неосознанно начинают копировать мои привычки, оставшиеся от прошлой жизни. Хотя, если вдуматься, то не так это и плохо: проще найти будет общий язык, чем, например, с тем же чопорным до мозга костей Малфоем-старшим.       — Профессор, а что вы можете посоветовать… — вот неймётся Невиллу, а… Будто специально нарывается.       — Лонгботтом! — рык мужа прямо над ухом заставил меня поёжиться. Ненавижу, когда он так делает! Сразу мой папаша вспоминается, который только таким тоном со мной и разговаривал, когда снисходил до краткого общения с собственным сыном.       Северус чётко уловил очередную перемену моего настроения, и в качестве извинений я получил долгий ласковый поцелуй в висок. Полегчало, конечно, но не совсем. А Томириз, который по связи близнецов тоже уловил моё душевное состояние, резко решил перевести тему:       — Лорд Лонгботтом, я в принципе вполне понимаю то, что вы сейчас стараетесь за маской безбашенного веселья скрыть собственные переживания от произошедшего… — тут он все-таки плюнул на все эти этикетно-высокопарные обороты и закончил уже по простому: — Блять, Невилл! Ну не будь ты таким идиотом! Разберёмся мы с твоими проблемами. Просто не создавай новых. Стар и так ещё не вполне устойчив психически, а ты ещё и масла в огонь подливаешь!       Нева пробрало. Он даже улыбаться перестал. Губы сжались в тонкую линию, черты лица заострились. Сейчас он казался на пару-тройку лет старше собственного возраста. Словно он тоже, как и мы, носит скрывающий артефакт…       Да что ж это такое-то?! В этом мире вообще есть хоть кто-нибудь, кто не играет чужие роли и не носит маски? Почему у меня стойкое чувство, что Мироздание сошло с ума?       Но ведь я здесь. И как могу меняю ход этого идиотского пророчества. Не может же быть такого, что все эти необъяснимо-невероятные вещи, которые начали происходить вокруг, это результат моих действий? Или всё-таки может? Сегодня же схожу к Живе. Пусть расскажет всё, что ей позволяет Изначальный Закон. Иначе я рискую просто свихнуться от обилия информации и непонимания происходящего.       — Я прошу прощения у всех присутствующих за неподобающее Лорду поведение, — Лонгботтом устало вздохнул, но твёрдо посмотрел Миру в глаза, а встретив его вопросительный взгляд — не отвёл их, а продолжил говорить: — Ты прав, Том. Я очень переживаю за маму. Она — единственный родной мне человек, что остался у меня в этом мире. Именно для того, чтобы вы с профессором смогли привести её в адекватное состояние, я и ввязался во всю эту канитель. Ну и ещё чтобы отомстить нескольким личностям…       — Ты мне сейчас очень сильно напоминаешь одного человека, которого я когда-то знал… — Мир задумчиво закусил губу. — Он тоже был такой же безбашенный и не в меру весёлый, пытался скрыть за напускной придурковатостью острый ум и недюжинные аналитические способности. Жаль, что он погиб. Вы с Барти наверняка смогли бы найти общий язык…       А от этих слов Невилл аж побледнел. В глазах загорелся злобный огонёк, и он буквально выплюнул из себя:       — Не стоит при мне упоминать имя Крауча-младшего.       — Это ещё почему? — мы с Северусом не сговариваясь одновременно задали один и тот же вопрос.       — Потому что в том времени, откуда я сюда прибыл, Барти тоже погиб. Я не смог этому помешать. Слишком поздно узнал о том, что он был моим Истинным.       Так. Нахер всё. На сегодня с меня явно достаточно впечатлений. Поэтому я, буквально выдрав свою тушку из объятий супруга, встал и тоном, требующим беспрекословного подчинения, объявил:       — Расходимся на сегодня. Мне надо подумать. Невилл, Драко прибудет завтра с утра. Так что готовься к тому, чтобы рассказать нам всё обещанное. Мир, Северус. Осмотрите завтра леди Лонгботтом, думаю, там не обошлось без ментального влияния светлейшего. Меня не искать. Я приду ближе к вечеру.       Поймав обеспокоенный взгляд любимого, который, похоже, даже забыл, что он ещё пару минут назад сам психовал на всех, я, мягко улыбнувшись, постарался его успокоить:       — Со мной действительно всё хорошо. Просто необходимо уложить в голове то, что узнал. Не переживай за меня. Я просто буду в Родовом Зале, — я кончиками пальцев легло провёл по контуру любимого лица и попытался разгладить напряжённую морщинку на лбу. И хотя в чёрных глазах не перестала плескаться тревога, он согласно кивнул, встал и молча вышел.       Вот и поговорили…

*

      — Здравствуй, ребёнок! Вижу, день у тебя выдался весёлым… — Жива как всегда неслышно возникла в родовом зале, стоило мне лишь запереть дверь.       Как всегда прекрасная и величественная. От неё веяло теплой Силой, которая буквально ласкала меня словно котенка. Хотя кому как ни мне знать, что Сила эта похожа на океан: спокойная и размеренная, она в одну секунду может превратиться в бушующий шторм, что потопит любого, кто рискнёт появиться у нее на пути. Но со мной она всегда добра. От того ли, что я принял её полностью и не противился её воле, или она действительно питала ко мне материнские чувства.       Не важно. Важно лишь то, что рядом с ней мне спокойно. Мысли и чувства приходят в порядок и думать становится намного легче. Нет перепадов настроения, что бросают меня то в безудержную радость, то в дичайшую ярость, когда хочется растерзать всех и вся, кто попадается на глаза.       — Я так устал, мама… — я медленно опустился прямо на пол возле кресла, в котором она сидела. Уткнулся носом в пахнущие полевыми цветами и грозой колени и просто замер, наслаждаясь минутами такого редкого в последнее время покоя.       — Знаю, мой хороший. Знаю, — она легко перебирала мои волосы, которые от первого же её прикосновения расплелись и теперь водопадом лежали вокруг меня. — Помнишь, что я говорила тебе в самую первую нашу встречу, Звёздочка? Через боль и страдания ты обретёшь счастье. И как бы мне ни хотелось сделать твой путь лёгким и беззаботным, но я не могу.       Я позорно хлюпнул носом. Очень сильно хотелось разрыдаться, чтобы хотя бы через слезы выплеснуть накопившееся напряжение. Но проходила минута, за ней другая и третья, а слезы так и не потекли. Наоборот, от прикосновения прохладной ладошки к моей дурной голове становилось легче. Внутри словно что-то успокаивалось и прекращало рваться наружу. Как же давно мне не было так спокойно и легко…       — Ты же позвал меня не для того, чтобы плакаться на моём колене?       Даже не видя её лица я чувствовал, что она улыбается. И улыбка её не сверкает радостью, как обычно, а полна какой-то затаенной печали. Что-то явно случилось…       — Ты прав, мой наследник. Случилось. И, к сожалению, не хорошее…       — Мам, что… — договорить я просто не смог. Горло буквально сдавило нехорошим предчувствием. Интуиция орала, что даже если Высшая Сущность признается в том, что произошло что-то плохое, то дело пиздец…       — Не матерись. Даже мысленно. Лорда Певерелла это не красит. Хотя… — тут Жива на пару секунд задумалась, потом нахмурилась, и по её лицу пробежали самые разнообразные эмоции: от удивления до гнева и изумления. А после она выдала такое, от чего у меня волосы зашевелились. — Тебе можно. Тебе, малыш, теперь ВСЁ можно. Наш Создатель только что дал тебе полный карт-бланш.       — Мам, что происходит?       — Ты был прав, Звёздочка… Мироздание сошло с ума…

*

      После нашего с Живой разговора я так и не смог уснуть. Всё решал в голове, стоит или не стоит рассказывать остальным о том, что узнал. Выходило двояко.       Мне категорически не хотелось вовлекать во все это дерьмо ни Северуса, ни Мира с Драко, ни даже Невилла. Но если посмотреть на это с другой стороны, то они и так уже втянуты в эту историю с головой. Но взваливать на них ещё и свои проблемы? Не хочу! Но один я всё это просто не вытяну…       Слишком много новых вводных появилось в этой игре. А в том, что это именно Игра, я убедился после слов Живы.       Да, Мироздание сошло с ума.       То самое Мироздание, что давало Жизнь и Силу бесчисленному количеству существ в таком количестве реальностей, что меня клинило от представленной цифры. То самое Мироздание, что решило начать Игру, благодаря одному сломаному винтику, задействованному в этом сложнейшем механизме, который вдруг самостоятельно решил, что теперь он не просто винтик, а целая центральная ось, вокруг которой будут крутиться все другие детали.       И всё бы было ничего, если бы этот винтик оказался один…       Но, чтобы уравновесить игроков, Мироздание ввело в Игру неизвестный персонаж, имя которого никто не знает. Даже всемогущая, казалось бы, Мать Магия. Единственное, что достоверно известно о нём — это то, что все зовут его просто Док.       Блять, а ведь я буквально недавно был в логове этого самого Дока. Это меня чуть не пустили как крысу на опыты. Лишь своевременный ментальный пендаль Живы помог мне тогда выйти оттуда без потерь, ещё и жертву для Алтаря рода прихватить. Знал бы я, чем обернётся моя излишняя доброта к тамошнему экскулапу, — я бы ещё тогда его собственноручно на мелкие кусочки разобрал.       Но время упущено. Шанса вернуться назад нет: по прихоти того же Мироздания теперь ни один маховик времени не будет работать до полной победы одной из сторон.       Значит, получается, что у нас есть по крайней мере три команды: неизвестный Док со своими прихвостнями и неизвестными же целями, Дамблдор со своим Орденом курицы и Мы. Стражи.       Главное, чтобы эти две твари не решили объединиться. Ну а с остальным, я думаю, мы потихоньку справимся. Тем более что Жива в этой игре явно на нашей стороне.       Моя названная мать сказала, что все трое Создателей (да, да. Как выяснилось, их целых трое. Очередной подвыподверт Мироздания) сейчас связаны Изначальным Законом буквально по рукам и ногам. Они только зрители и в Игре участвовать не имеют права.       Но они все же нашли небольшую лазейку — и теперь у меня единственного есть карт-бланш на любые действия. Всё, что взбредёт в мою голову, абсолютно любая блажь. Даже если я посчитаю необходимым для выигрыша уничтожить половину населения этого мира, мне всё сойдёт с рук. Потому что честно играть здесь не получится. Все будут нещадно мухлевать. И я в том числе.       Потому что проигравшему итог один — Полное забвение. Никаких тебе перерождений. Никаких встреч в будущей жизни… Неплохой такой стимул для победы, не правда ли?       А в том, что выиграю именно я, я был почему-то стопроцентно уверен. Наверное, потому, что за моей спиной стояли близкие и любимые мною люди. Со мной бок о бок стояла Мать Магия и мой любимый. Я просто не имел права на проигрыш.       Значит, и я буду изворачиваться, мухлевать, лгать, убивать… Всё, что угодно, лишь бы они жили! Потому что при разговоре с Живой я понял для себя одну простую вещь: Мироздание сильно сглупило, когда дало мне моего Северуса. Потому что ради него, ради нежданно появившегося в моей жизни Мира, ради Драко, я уничтожу любого. Даже само Мироздание, если это даст нам возможность быть.