Твоё сердце будет разбито

Набережная правого берега действительно впечатляла. Это было романтичное и уютное место, с которого открывался чудесный вид на воду. Небо разгладилось, из-за туч выглянуло солнце, и река стала казаться пронзительно-синей. Народу гуляло много — и школьников, и студентов, и мамочек с детьми, и пожилых людей. Кто-то неспешно прогуливался по набережной, кто-то катался на велосипедах, роликах и самокатах — для них была отведена специальная полоса. Всем хотелось захватить последний кусочек лета. Мы с девчонками закупились кофе, гамбургерами и мороженым, спустились с верхнего яруса на нижний и расположились на ступенях амфитеатра прямо напротив реки. Настроение у меня было отличное. Я слушала болтовню одноклассниц, щурилась на тёплом солнышке и думала, что жизнь не так уж и плоха. Мимо проплывали моторные лодки и теплоходы, и мне тоже захотелось прокатиться на одном из них. — Смотрите, Джун Ён! — вдруг встрепенулась Минджон. Она резко расправила плечи и подтянула живот, чтобы казаться ещё стройнее, хотя до этого сидела как попало. Девчонки мигом приняли боевую стойку и хищно уставились на компанию высоких и плечистых ребят, которые что-то весело обсуждали. — Привет, Джун Ён! — заорала Джису, и самый высокий парень тотчас обернулся, а следом за ним и все его друзья. На их лицах расплылись улыбочки. Стало неловко. Кажется, Джису была из тех, которые всё делали для воссоединения подруги и её краша. — Привет! — помахал ей высокий парень. — Дура, — прошипела Минджон, почему-то краснея. — Сама дура, поздоровайся с ним! — прошипела в ответ Джису. И опять заорала: — Как первый учебный день?! — Нормально! А у тебя? — Отлично! На этом они распрощались, и ребята пошли дальше. Минджон надулась, а близняшки стали смеяться. Мне тоже было смешно. — Зачем ты меня подставляешь? — рассердилась Минджон. — Я тебя с ним свести хочу! А ты тупишь! — заявила Джису. — Ты хочешь не меня с ним свести, а меня с ума свести! — Ты должна с ним общаться, если он тебе нравится! — Я стесняюсь! — Девочки, а кто это? — спросила я. — Юн Джун Ён, капитан школьной команды по баскетболу. Учится в параллельном классе. Он самый высокий среди парней. Говорят, у него будет крутое спортивное будущее, — выдала мне всё как на духу Джису. — Джи, а у тебя парень то есть? — Нет, — покачала я головой. — А у тебя? — И у меня нет. Мы все тут без них! Клуб одиноких! — расхохоталась она, и остальные поддержали её. Мы чокнулись стаканчиками с кофе и выпили за наших будущих парней. — А я бы хотела с Шин встречаться, — задумчиво протянула Минни, и сестра ткнула её в бок локтём. — Много хочешь — мало получишь! Шин встречается только с такими, как Сольюн или Хиджин. Ну или с девчонками постарше, — заявила Миён со знанием дела. — Плохие девочки любят плохих девочек и мальчиков. — Да что в ней такого? — нахмурилась я, вновь вспомнив наш вчерашний обмен колкостями и средний палец на линейке. Одноклассницы уставились на меня как на идиотку. — Она самая крутая в школе! — с придыханием сказала Джису. — И что? — не понимала я. — Красивая, сильная и смелая. Любой вопрос разрешит. О ней весь район знает! Если ты с ней, тебя ни одна сволочь не тронет! По ней все девчонки и даже парни сохнут! Тебе она что, вообще не понравилась? Четыре пары глаз внимательно уставились на меня. — Ну-у-у, она нормальная, — осторожно выдала я. — Нормальная? — фыркнула Джису и сдула с лица чёрную прядку волос. — Ничего себе у тебя запросы! А кто для тебя тогда красивый? — Допустим, Тэхён, — мечтательно улыбнулась я. Глаза Джису загорелись знакомым огнём. — Ты что, тоже любишь BTS? — спросила она радостно. — Да. От7... Ты тоже? Кто твой биас? — Чимин! — Он милашка... Мы дружно завздыхали. — О боже, нет, перестаньте их обсуждать! — поморщилась Минджон и пояснила: — Я от неё весь год только про эту группу и слышу! Уши в трубочку! — Если будете обсуждать эту группу, пожалуйста, не при нас, — фыркнула Минни, и мы с Джису понимающе переглянулись. Не все разделяли наше увлечение кей-попом. Несколько часов мы гуляли по набережной, болтали, шутили, делали селфи — в общем, веселились, как могли. Меня добавили в чаты — во первых, в чаты класса: официальный, в котором состояла Чон Хаюн, и обычный, где взрослых не было. А ещё девчонки добавили меня в свой личный чат. И я обрадовалась — ведь в наше время это настоящее дружеское признание! Мы прошли очень много и остановились у ресторана-порохода. Зависли на ограждённой площадке, которая спускалась к реке. Несколько раз мне казалось, что на меня кто-то смотрит, я оборачивалась и не могла понять кто. Потом солнце спряталось, небо снова заволокло сердитым тучами, и подул ветер. Девчонки засобирались домой, а я вспомнила, что отчим просил меня не появляться раньше восьми часов. От одной этой мысли внутри поднялась волна гнева. Вот придурок, какое он право имеет?! Но я постаралась потушить гнев. Хорошо, приду к восьми, мне несложно. Но если снова такое скажет, то расскажу маме. Побуду ещё немного на набережной, посмотрю на то, как в реке отражаются огни большого города. Дорогу домой я помню. А если начнётся дождь, пойду в кафе. — Джи, ты не идёшь на остановку? — удивилась Джису. Они с девчонками решили возвращаться не пешком, а доехать на автобусе. — Вы идите, а я ещё немного погуляю, — улыбнулась я. Рассказывать про отчима не хотелось. Придётся тогда и про маму говорить, и про папу. А я пока не хочу. Слишком личное. — Тогда до завтра, — кивнула Минджон. — Встретимся в школе! — Покажем тебе все местные достопримечательности, — подхватила Миён. Мы попрощались, и девочки направились к лестнице, которая вела на верхний ярус. Я осталась одна, и ветер взметнул мои волосы, чтобы рассыпать по плечам. Улыбка сползла с лица — вдруг накатила осенняя тоска. Такая, что сердце в груди сжалось. Я положила руки на перила и стала вглядываться в даль — там, за потемневшей рекой, высились старинные дома исторического центра. Наверное, папе понравился бы этот город. Как он там один? В этот момент сзади меня кто-то бесшумно появился и закрыл сухими ладонями мои глаза. От неожиданности я вздрогнула. — Вы кто? — выкрикнула я испуганно. — Не узнаёшь? — раздался голос над моим ухом. Очень приятный, но незнакомый. И явно принадлежал человеку моего возраста. Я испугалась ещё больше. А вдруг привет от неадекватной Шин?! — Нет! Убери руки! — велела я. — Правда не узнаёшь? — весело спросил голос. — Ну, догадайся! Даю тебе три попытки! — А я тебе сейчас в морду дам! — рассердилась я, вырвалась и действительно едва не врезала ему — только не по морде, а между ног. Но он вовремя отскочил. — Воу-воу, полегче! — обезоруживающе улыбнулся он и поднял ладони вверх, словно говоря, что сдаётся. — А ты всё такая же боевая девочка! Я нахмурилась. Передо мной стоял парень — выше среднего роста, стройный, с расправленными плечами. Одет он был в расстёгнутый бордовый бомбер в стиле парней из американских колледжей, простую футболку, джинсы и кроссовки. Растрёпанные каштановые волосы, колечко в носу, уверенная улыбка. Чётко очерченные широкие скулы, брови вразлет, пухлые губы. Такие, как он, точно знают себе цену. Парень смотрел на меня каре-зелёными весёлыми глазами и улыбался. Кто он? Почему мне кажется, что я где-то его видела? Может быть, в школе? Я ещё не всех одноклассников запомнила. — Кто ты? — хмуро спросила я. Он взъерошил волосы. Густые пряди упали на лоб. — Ты меня не помнишь? — В его голосе была досада. — А должна? — Должна. Ты ведь Йеджи? Хван Йеджи, верно? — Он буквально пожирал меня взглядом. А я... Я не понимала, кто он такой. — А ты кто? Мы знакомы? — Я прикусила губу, чувствуя, что ответ близко, но разгадать его я не могу. — Лягушатина, как ты могла меня забыть? — вздохнул парень. У меня вытянулось лицо. От удивления. — Бомгю? — недоверчиво переспросила я. Это был Чхве Бомгю, тот самый мальчишка, который когда-то вместе с братом дразнил меня лягушатиной. Они переехали в этот город, но я и подумать не могла, что судьба сведёт нас вновь! Он так вырос и возмужал, а был ведь совсем мелким! Боже, это что-то невероятное! Вот это встреча! Бомгю вдруг обнял меня, подхватил и закружил на месте. Я невольно вскрикнула. — Отпусти! — Ни за что! — прокричал он, легко удерживая меня. Хоть Бомгю и казался стройным, но силы в нём было много. Наверняка занимался каким-то спортом. — Отпущу — и опять пропадёшь! На нас стали засматриваться проходящие мимо люди — наверняка приняли за парочку. Кто-то глядел с осуждением, а кто-то, напротив, с умилением. Бомгю осторожно поставил меня на асфальт, но не отпустил мою руку — так и держал её в своей широкой тёплой ладони. Я случайно кинула взгляд наверх и на втором ярусе увидела обалдевших одноклассниц, которые пялились на меня с таким видом, будто увидели рептилоида. Наверное, они решили, что я не пошла с ними, чтобы встретиться с парнем. Заметив мой взгляд, они радостно мне заулыбались. Джису вытащила телефон и жестом сообщила, что напишет. Я лишь кивнула. — Поверить не могу. Это ты! — восторженно сказал Бомгю, разглядывая меня. — Лягушатина, а я о тебе вспоминал недавно. Ты как? — Хорошо. А ты сам как? — спросила я, не в силах отвести от него глаз. — Лучше всех! Ты переехала, что ли? На тебе школьная форма. Учишься здесь? — В этом году переехала, — улыбнулась я. — Пришлось идти в новую школу. Боже, я не верю, что это ты! Как вымахал, а! И я положила руку ему на плечо. Широкое, твёрдое, будто каменное. Не верю, как из противного мальчишки он стал таким взрослым и мужественным. — А я не верю, что это ты. Йеджи, ты такая красивая стала, — проговорил Бомгю, глядя мне в глаза. — Я тебя с трудом узнал. Сначала думал — ты или не ты? Присматривался. А потом увидел шрам на ноге и вспомнил, что ты его получила, когда мы в разбойников за домом играли. Помнишь, ты с дерева упала — и прямо на стекло? Кровищи было! — Помню, — улыбнулась я. Тогда это стало настоящей трагедией. В детстве я была типичной плаксой. Чуть что — или плакала, или дралась. Или делала одновременно и то и другое. — Ты ревела на весь двор, а мы с братом пытались тебя успокоить и думали, что нас накажут, — продолжал Бомгю. — Решат, что это мы тебя обидели. — И вы меня потащили в одеяле домой, — улыбнулась я воспоминаниям. Далёким и тёплым. — Точно! А ты начала орать ещё громче! — Я почему-то решила, что вы несёте меня на помойку, чтобы выкинуть, — хихикнула я. — Почему? — Откуда я знаю? Так решила, и всё! Мы рассмеялись, и он наконец выпустил мою руку. — Лягушатина, ты тут одна? Подруги ушли? — Ушли, — кивнула я, хотя девчонки всё ещё стояли наверху и глазели на нас. — А ты один? — Был с друзьями, но они в пиццерию погнали, а я к тебе. Погуляем? Только давай сначала номерами обменяемся. Я тебя в соцсетях искал, но не нашёл. — Я вас тоже искала, — призналась я. Оказалось, что мы оба были в социальных сетях под фейковыми именами, а потому найти друг друга банально не могли. И это нас обоих развеселило. Мы неспешно шли по набережной, и, несмотря на то, что ноги уже гудели, я не могла сказать Бомгю, что устала, — хотела провести с другом детства побольше времени. Он так изменился, что я диву давалась, но при этом в нём время от времени проскальзывали смутно знакомые с детства вещи. Привычка мило морщить нос при улыбке. Такой же искренний звонкий смех. И он всё так же по-особому произносил звук «р» — не картавил, но говорил его чуть рычаще и протяжно. В детстве мне казалось, что это очень красивый звук «р». Я даже пыталась подражать ему, но ничего не получалось. Мы болтали обо всём на свете, смеялись над шутками и вообще в компании друг друга чувствовали себя свободно. Будто и не было долгих лет расставания. А потом он решил проводить меня до дома. Сказал, что иначе не может. Ведь уже темно. Разумеется, я согласилась — мне не хотелось так быстро расставаться с другом детства, которого я так внезапно нашла. Правильно говорит бабушка: «Лишь потеряв, находим». Долгое время я не могла понять смысл этих слов, а вот теперь поняла. Мы дошли до конца набережной, увидели знаменитый Алексеевский мост и стали свидетелями того, как закат растворяется в водной глади. Только появления огней в реке не дождались — пошли на остановку, слишком уже время было позднее. — Я влюбилась, — восхищённо сказала я, то и дело оглядываясь на реку, огромную и могучую. Издалека она казалась спокойной, но вблизи, когда видно было быстрое течение, я начинала понимать, что на самом деле река несёт в себе большую силу. — Надеюсь, в меня влюбилась? — улыбнулся Бомгю, и я в шутку ткнула его локтём в бок. — В это место. В набережную, в реку, в мост... — А лучше в меня. Шучу я, шучу! А то опять вмазать захочешь! Всё детство нас с братом гоняла, и до сих пор такая! Настоящий воин, — рассмеялся парень. — Я гоняла? — возмутилась я. — Так вы нарывались! Обзывали меня лягушатиной! — А ты в нас песком бросала! И камнями! — Вы всё равно первые начинали! К тому же вас было двое, а я одна! — Ты и одна нам двоим фору давала, поверь! Лягушатина, наш троллейбус! Бежим! — вдруг воскликнул Бомгю и схватил меня за руку. К остановке действительно плавно подъезжал рогатый. И мы побежали, держась за руки. Бегал Бомгю отлично — видно, что тренированный, а я немного буксовала, однако на троллейбус мы успели. Забежали в самый последний момент и уселись на свободное двойное сиденье. Я — у окна, а Бомгю — рядом, касаясь моего предплечья своим. Створки с шумом закрылись, и мы плавно поехали вперёд. Народу почти не было, а троллейбус тащился так, будто никуда не спешил, однако меня это даже радовало. Мы с Бомгю тихо разговаривали и смотрели в окна. Сентябрьская ночь плавно опускалась на город. Восток всё ещё озарял мягкий свет, а на западе сгустилась черничная тьма. Вдоль дороги загорались фонари, а в домах один за другим вспыхивали окна. Вечерние улицы казались ухоженными и элегантными, с оригинальной подсветкой. Бомгю рассказывал мне о местных достопримечательностях, которые мы проезжали, — в городе он давно уже освоился и считал родным. — Это здание государственного академического театра оперы и балета, — говорил он, показывая на очередное здание, сияющее огнями. — А это — «Арена Мир». Новый спортивный комплекс, там наша местная команда по хоккею базируется. А вот справа, видишь, за тем поворотом? Там начинаются «Золотые пруды» — это парковый комплекс, рядом элитный микрорайон, где живут бизнесмены и депутаты. Хочешь, прогуляемся там как-нибудь? Осенью там особенно красиво. — Конечно, хочу! — тотчас согласилась я. — Кстати, а у тебя парень есть? — неожиданно спросил Бомгю. — А то приглашаю тебя на прогулку, а ты, может быть, занята. — Нет, — мотнула я головой. — Иначе бы я не согласилась. А у тебя? — У меня тоже парня нет, — улыбнулся он. — А девушки? — не отставала я. — Нет, — чуть помедлив, ответил Бомгю. Я нахмурилась — меня удивило то, что он отвёл глаза в сторону. — Точно нет? — Точно. Мы расстались не так давно. В августе. — В его голосе послышалась боль. – Почему? – изумленно спросила я. И удивилась не потому, что они перестали встречаться, а потому, что у Бомгю кто-то был. Я ни с кем не встречалась, а он уже имел в этом опыт! Будто был взрослее меня. Боже, и когда мы успели так вырасти? Вчера же еще на деревья залазили и крапивой друг друга жалили. Ладно, это я их с Субином жалила, когда они меня доводили. Знала секретный способ, как правильно сорвать крапиву. Папа научил. – Она мне изменила, – ответил Бомгю. – Ох, прости, что спросила, – вздохнула я. – Все хорошо. Мы встречались с Сольюн два года, и я думал, это навсегда. А потом мне наши общие друзья прислали видео, где она на школьной тусовке у какой-то девки на коленях сидит и целуется с ней, – поделился Бомгю. – Мне передали, что они не только целовались… Черт, даже вспоминать не хочу. Знаешь, что обиднее всего, Йеджи? Она мне даже ничего не сказала. Решила тайно с ней встречаться, наверное. Мне потом друзья сообщили, где у них свиданка будет, и я приехал в то место. Это рядом с торговым центом «Галактика», там народ часто собирается и гуляет. В твоём районе, кстати, находится. Там я их и увидел. Они опять целовались при всех. – И что, ты подошёл? – спросила я, затаив дыхание. История была грустной. Несправедливой! – Подошёл. Встал рядом. Подождал, пока они оторвутся друг от друга. И когда Сольюн меня заметила, сказал, что мы расстаёмся. Она начала плакать, говорить, что всё объяснит, а я ушёл. Заблокировал её везде. Но, как понимаешь, приятного во всей этой ситуации мало. До сих пор не отпускает. Я же ей доверял, – признался друг детства. – Вот дура! – вырвалось у меня. – Променяла такого парня, как ты, на какую-то идиотку! – Она – типичная плохая девушка. Крутая и сильная, её все боятся. Она как пацан. Почему вы, девчонки, всё время выбираете таких? – спросил он. – Зачем вам эти альфа-самцы на минималках? – Не обобщай! Я не выбираю, – фыркнула я. – У меня с головой все в порядке. Эй, не переживай, пожалуйста! Ты достоин лучшего, чем эта Сольюн! Я верю в закон бумеранга! Эта девушка тоже потом её бросит. – Я не желаю ей зла, – грустно улыбнулся Бомгю. – Просто обидно, что она так поступила со мной. – Может быть, оно и к лучшему, – сказала я задумчиво. – Согласись, лучше расстаться сейчас, когда вас мало что связывает. Чем тогда, когда вы будете женатой парой с тремя детьми. – Разумно, – согласился Бомгю. – Но успокаивает мало. До сих пор не понимаю, чем я хуже её. – Ничем, – твердо сказала я и потрепала друга детства по волосам. Наконец мы вышли из троллейбуса. Стало еще темнее – ночь отвоёвывала свои права. На небе загорелись первые звёзды, а в воздухе почему-то чувствовался запах костра и сладковатый аромат – всюду были насажены цветы, которые раскрывались после заката. – Я тебя до дома провожу, – решил Бомгю. – А тебе потом самому сколько ехать? – нахмурилась я. – Всего несколько остановок. Я не так далеко живу, – улыбнулся он. – И учусь в седьмой гимназии. Не слышала про неё? – Нет, – покачала я головой. – Она элитной считается, – хмыкнул Бомгю. – Отец нас с Субином запихал по связям. Гнилое место, я тебе скажу. Вот оно что. Родители братьев, насколько я помнила, были не то чтобы богатыми, но обеспеченными – точно. Кажется, их отец имел свой небольшой бизнес. – Не нравится гимназия? – Пятьдесят на пятьдесят. Учителя сильные. А ученики – не очень. Есть нормальные. А есть детишки снобов, у которых в головах одни шмотки, айфоны и тусовки. Одноклы вечно соревнуются, у кого батя богаче. – Когда слышу или вижу слово «одноклы» – первая ассоциация с одноклеточными, – рассмеялась я. – В нашем классе это синонимы, – улыбнулся Бомгю. – А ты в какой школе учишься? – В сто пятой, новой. – Надо же. Сольюн тоже там учится… – Ого! Хочешь, при встрече я ей в спину плюну? – предложила я, а он лишь рассмеялся. – Просто забей, хочу вычеркнуть из жизни этого человека. Болтая, мы добрались до жилого комплекса, в котором находилась наша квартира. Расставаться с Бомгю и возвращаться домой не хотелось. Мы встали у дороги, рядом с парковкой, и снова заболтались. Вспоминали прошлое, смеялись над своими бесконечными проделками. Рядом с Бомгю было тепло и спокойно. Я будто окунулась в атмосферу детства, когда в нашей семье все было хорошо. – Кстати, а почему твои родители решили переехать? – спросил Бомгю. – Отец захотел? Я до сих пор его помню. Такой крутой мужик! Я из-за него тоже мечтал стать пилотом, когда мелким был! Упоминание о папе кольнуло в груди. И сразу вся радость исчезла, оставив место лишь холоду. – Это не папа захотел переехать, – опустила я глаза. – А отчим. – Твои родители развелись? – свёл густые брови к переносице Бомгю. – Нет. – А почему? Что-то… случилось, Йеджи? В глазах сами собой заблестели слёзы. Так часто бывало, когда кто-то начинал расспрашивать о папе. Я поспешила опустить голову и закрыться волосами – не хотела, чтобы друг детства увидел, как я плачу. Бомгю всё понял – по одному моему поникшему виду. – Нет, только не говори, что… – Он потрясённо замолчал. – Да. Его больше нет, – прошептала я, ненавидя себя за то, что из глаз потекли слёзы. Перед Бомгю было неловко. Решит, что я какая-то истеричка. Но так больно было в душе, что хотелось кричать и выть. Мы столько сегодня говорили о нашем общем прошлом, что я не выдержала. Бомгю вдруг обнял меня. Одна его рука покоилась на талии, ладонь другой лежала на макушке. Я прижималась щекой к его теплой груди и чувствовала, как гулко бьётся его сердце. – Прости, Йеджи, я не хотел расстраивать тебя, – сказал Бомгю, гладя меня по волосам. – Даже не думал о плохом. – Всё в порядке, – шмыгнула я носом и обняла его за плечи, сама не понимая почему. – Это ты прости, что я так реагирую. Просто иногда… Иногда накатывает. Я по нему скучаю. – Всё будет хорошо, – зачем-то пообещал Бомгю и, прижимая меня к себе, уткнулся лицом в мои волосы. В его объятиях действительно было спокойно. Слёзы начали высыхать, а та боль, которая пронзала душу, стала постепенно растворяться. Бомгю не отпускал меня, и мы так и стояли в обнимку. Молчали. Я была благодарна ему за то, что он не начал задавать вопросы – потом всё сама расскажу. Когда успокоюсь. Когда я почти пришла в себя и отпустила Бомгю, а тот нехотя разжал руки, мимо нас к парковке прошла какая-то девушка. Я не сразу поняла, что это Шин собственной персоной. Она шла с такой злобной рожей, как будто на разборки с демонами. Только биты за плечами не хватало. Вместо нее – мотоциклетный шлем. А еще у неё была рассечена губа. Подралась, что ли? Проходя мимо, она задела своим плечом плечо Бомгю. Вот как будто бы места мало! – Осторожней! – рыкнула Шин. – Сама смотри, куда идёшь! – мгновенно разъярился Бомгю, и я его понимала. Стоит себе человек, стоит, а мимо него прет этот танк, задевает, а потом ещё и обвиняет. Вот где у человека логика, где?! Шин остановилась. Обжегла меня недовольным взглядом, а после уставилась на Бомгю. Криво улыбнулась и насмешливо спросила: – Ты это мне, чувак? – А ты видишь еще кого-то? – ледяным голосом поинтересовался Бомгю. – Ходи нормально, тут места много. – Слушай, чел, ты мне не нравишься. И я бы с удовольствием надрала тебе задницу, но у меня дела. Просто не появляйся здесь больше. Усёк? В глазах Бомгю появилась ярость, но он не успел ничего сказать, потому что вмешалась я. Меня возмутило то, как Дуболомка себя ведёт. Совсем обнаглела! Я её знаю два дня, а треснуть хочется так, будто мы знакомы полжизни, и все эти полжизни она мне надоедает. – У тебя проблемы, Шин? – громко спросила я, и она перевела взгляд на меня. Недобрый такой взгляд, тяжёлый. Если бы можно было испепелять взглядом, то Шин стала бы чемпионом в этом деле. – Опять ты, – сказала она. – Опять я. Я тут живу, на минуточку. И знаешь что? – Что? – с интересом спросила Шин. А я вдруг вспомнила, что она, вообще-то, самая опасная девушка в школе, гроза района и прочее, и затухла, повторяя про себя мантру: «Мне не нужны неприятности, мне не нужны неприятности». И Бомгю они не нужны. Вдруг одноклассница решит его избить? О её силище по школе чуть ли не легенды ходят… – Говори, – велела Шин. – Что хотела сказать? – Да так, ничего не хотела, – милым голосом произнесла я. – Погода сегодня хорошая, да? Звёзды видно отлично! И луна скоро взойдёт. – Ненормальная, – сказала Шин и пошла на парковку. Там она оседлала байк и унеслась со двора. Я облегчённо выдохнула. Ура, отвязались. А вот Бомгю выглядел странно. Смотрел вслед Шин с крепко сжатыми кулаками, и на скулах его играли желваки. – Ты чего? – удивленно спросила я. – Это она. – Кто – она? – Та девушка, с которой встречалась Сольюн, – с тихой ненавистью сказал Бомгю. Он явно не ожидал увидеть здесь ту, кто увёл его любимую. Я оторопела. Неужели та девушка, с которой Шин целовалась на балконе, и есть его Сольюн? Вот же Дуболомка засранка! Мало того что ведет себя как королева, так ещё и всех девушек в округе соблазняет! Кто там у неё до этой Сольюн был? Хиджин? А сколько было до неё? Даже думать об этом не хотелось. – Ничего себе… – Откуда ты её знаешь? – Учимся в одном классе. – Будь осторожна с этой девкой, Йеджи. Не приближайся к ней, – выдохнул Бомгю. – И так стараюсь держаться в стороне, – пожала плечами я. На этом мы с Бомгю, который заметно загрузился, попрощались. Он проводил меня до подъезда, попросил написать сообщение, когда я буду дома, и ушёл. Несмотря ни на что, домой я возвращалась с улыбкой.