izuru kamukura's cuddly toy

06:14, 4-й день когда-нибудь я узнаю, какой именно загадочной способностью обладает одуванчик, благодаря которой все вокруг кажется не таким мрачным. наверное, я мог бы провести пробную операцию. шучу. было бы преступлением портить его идеальную внешность порезами и швами. 07:09 — как ребенок с плюшевым мишкой, — говорит учитель, глядя, как я держу одуванчика. его тон и выражение лица не одобряют моих действий. — одуванчик — не медведь, — говорю я ему, — и технически мне всего четыре дня от роду». он бормочет что-то нелицеприятное и уносит поднос с завтраком. 08:30 они продолжают методично проверять мои способности. сегодня они хотят, чтобы я написал сценарий. они еще не настолько глупы, чтобы дать мне доступ к компьютеру, так что придется писать от руки. эту задачу нужно сделать более увлекательной. 08:34 учитель, который дал мне это задание, торопливо возвращается, чтобы уточнить, что сценарий не может быть о «одуванчике» или похожих на него персонажах и что слово «пушистость» использовать нельзя. вызов принят. 12:28 главных героев зовут даффи, маффи и баффи, и я спрятал слово «одуванчик» в 93 разных местах. задача была несложной, поэтому я писал то одной, то другой рукой, на каждой странице использовал разный почерк и треть страниц написал вверх ногами, чтобы не заскучать. теперь, когда я закончил, я снова наедине со своими мыслями. 14:10 если бы я мог стать каким-нибудь животным, я бы хотел быть тигром. они пушистые, и никто не мешает им жить. 15:12 на нескольких свободных страницах теперь планы по созданию часов, парового двигателя и газонокосилки. в каждом из них есть тщательно скрываемый катастрофический изъян. если в какой-то момент я услышу, как что-то взрывается, я буду знать, что они действительно что-то делают с моими идеями, а не просто складывают их куда-то в долгий ящик. полагаю, эта комната быстро заполнилась бы, если бы они не забирали все известные им заметки. мне скучно. 15:40 мне больше не скучно. а еще они принесли книги. 18:03 учитель, который принес еду, останавливается, бросает взгляд на одуванчика, который искусно устроился на кровати, чтобы было поудобнее, положил раскрытую книгу себе на колени, и говорит мне, что книги должны быть для меня. — я хороший мальчик и делюсь с другими, — говорю я ему. как и ожидалось, это заставляет его уйти в гневе. 19:12 я слышу, как за дверью кто-то разговаривает. —…что я должен сказать этим напыщенным индюкам? сэр, позвольте представить вам изуру камукуру и его любимого пушистика? абсолютная надежда должна быть мужественной…» я уже предлагал им взять одуванчика в штат на должность помощника. они сами виноваты, что не послушали меня. что касается мужественности, то я даже не знаю, есть ли у меня пол. агрессивные позывы мне неприятны. мне нравятся машины, но еще больше я люблю пушистых животных. со стереотипами все сложно. 21:03 я не против того, что меня называют проектом для научной ярмарки или бесчувственным чудиком. я не против того, что ко мне относятся как к нечеловеку, потому что, полагаю, в каком-то смысле так оно и есть. я не против тестов, ежедневных неуклюжих психологических проверок и того, что они затемняют помещение, когда им нечего от меня хотеть. мне не нравится, когда мне мешают. мне не нравится вся эта мелочная бюрократия. мне не нравится, что меня создали с определенной целью, а потом запретили ее выполнять. мне не нравится, что мне дали все эти таланты, а потом заставили сидеть сложа руки, пока они не обесценились. мне не нравится ждать. я знаю, что рано или поздно кто-нибудь попытается меня использовать. я знаю, что в зависимости от того, насколько они глупы и чего от меня потребуют, я могу с тоской вспоминать о былой скуке и желать ее возвращения. мои установки в капсуле до того, как меня разбудили, должны были приучить меня к мысли о том, что меня используют и контролируют. то, что я начинаю возмущаться, это... тревожный сигнал. я сообщу о своих ошибочных суждениях учителям, чтобы они могли их исправить. это была шутка. одуванчик терпеливо выслушивает мои ночные признания, которые я шепчу ему на ухо. даже это я могу делать только потому, что в этой комнате никогда не устанавливали камеры наблюдения. если бы не он... думаю, я бы сидел в темноте, скучая по миру, без малейшей надежды. день 5 мне велят рисовать. я рисую. вечером я выхожу на улицу и нахожу что-нибудь интересное для чтения. день 6 — кто такой хаджиме хината? — спрашиваю я одного из своих учителей. он с грохотом ставит на пол чертежный стол. — где ты слышал это имя? — спрашивает он. — мне просто пришло в голову, — говорю я с напускной невинностью, потому что все прогнозы подтверждают, что такой ответ приведет к лучшему исходу, чем "я вчера вечером полез в компьютер директора". — ну, пусть все идет своим чередом, — говорит учитель. — хината был никем, и теперь он тоже никто. забудь это имя. все, что вам нужно, — это талант и умение делать то, что вам говорят. это все, что мне нужно для подтверждения. однако вопрос остается открытым. кем был хадзиме хината и почему он решил умереть, чтобы создать меня? я думаю о нем, когда проектирую их суборбитальные летательные аппараты. главная проблема в области аэродинамики, на мой взгляд, заключается в том, что из-за «пушистости» увеличивается коэффициент лобового сопротивления. когда все идеально, становится скучно. я провожу тихий вечер с одуванчиком. нам обоим не хочется много говорить, а молчание с ним никогда не бывает скучным. я глажу его пушистую шёрстку и думаю о биохимии. день 7 мои учителя продолжают составлять для меня распорядок дня после школы: подъем, умывание, завтрак, расставание с одуванчиком, работа, возвращение одуванчика, незапланированное вечернее времяпрепровождение с тем, кого они решат сюда притащить, а затем сон — и все это без выходных. по-видимому, никто не считает, что мне нужны выходные, ведь само понятие отдыха было из меня вычеркнуто. в любом случае, учитывая, что разумеется я не могу покинуть эту комнату, оставлять меня без работы было бы медвежьей услугой. по крайней мере, они понимают, что мне бывает скучно. я рано укладываю одуванчика спать и вскоре присоединяюсь к нему. на сегодня у меня планы. 7:07, 8-й день возня за дверью моей комнаты быстро перерастает в появление разгневанной делегации учителей. похоже, абсолютный фармацевт сообщила о взломе своей лаборатории. многие химические вещества пропали или их количество уменьшилось. ущерба нет, преступник не оставил следов, поэтому они поняли, что это был я. — что ты там, черт возьми, делал? — спрашивает один из них, раскрасневшись и едва сдерживаясь, чтобы не выругаться. — одуванчику стало плохо, и я сделал ему лекарство, — отвечаю я. — ради всего святого… — на мгновение кажется, что он вот-вот врежется головой в стену, но он сдерживается. стыд и позор. я никогда такого не видел. — химикаты — это не игрушки! — забудьте, этот бесчувственный ублюдок не скажет нам правду, — говорит другой. — как ты выбрался отсюда, камукура? — в конце концов, я — абсолютная надежда, — говорю я. — говорят, надежда способна появляться в самых невероятных ситуациях.» они так легко попадаются на эту удочку. самый злой из них рычит: — что ж, надежда лучше бы взял себя в руки и перестал вытворять такое, пока координационный комитет не решил, что от надежды больше проблем, чем пользы, и не продал его правительству или еще кому-нибудь...— — ито! — шипит другой учитель и тащит его за руку прочь, прежде чем тот успевает сказать что-то интересное. я прошу другого учителя передать фармацевту мои извинения за доставленные неудобства. конечно, они конфискуют одуванчика и клянутся, что не вернут его. мне жаль, что его забирают. я уверен, что он скоро вернется. я решаю вести себя прилично до конца дня. 23:19 ко мне приходят девушки.