Магистр темного культа изменивший историю.

***

Было скучно. Прошло целых два дня с момента происшествия в поместье Мо. Вэй Усянь беззаботно скакала на своем ослике по просёлочным дорогам. Прошло всего лишь два дня, а погода стала куда холоднее.       Лохмотья Мо Сюанью не подходили для комфортного существования, поэтому Вэй Усянь твёрдо решила найти одежду понадёжнее и поприличнее, чем это нечто. По пути она призадумалась над своими дальнейшими действиями и пришла к выводу, что возможностью побыть в живом человеческом теле пренебрегать нельзя. Да и вообще, свое тело она еще не нашла, духом ей еще рано возвращатся на свой пост, а то придётся снова погрязнуть в унылой рутине, а тут есть возможность отдохнуть и послоняться где тебе хочется. К тому же ее драгоценный фамильяр сам прекрасно справится с ежедневными обязанностями в ее отсутствие. На случай, если тот будет возмущаться, Вэй Усянь уже придумала отговорку:       «Я расследовала одно дельце. Дело о расчленённом мертвеце! Представляешь? Такая запутанная история, да и надо бвло проверить как дела у родных после моей сперти… Пришлось задержаться. К тому же я здесь кое-кому была нужена, поэтому пришлось выяснять ещё и это. И еще с мужем и сыном побыть вместе. Не сердись!».       Довольная собой и придуманной блестящей отговоркой Вэй Усянь твёрдо вознамерилась устроить себе отпуски делать всё что только заблагорассудится, раз небеса ее не отпускале к семье, то она сама возьмет быка за рога. Но сначала надо решить разные задачи. Первой задачей всё же оставалась одежда и хоть какое-то пропитание. Всё-таки она сейчас человек. Все эти насущные проблемы решились, когда по неопределенному пути ей подвернулся собственный храм в небольшом селе. Ее преданные последователи всегда подносили для Ее Превосходительства только самые любимые блюда их обожаемого божества. Необходимость искать пищу отпала.  Также, видимо, сюда заходил кто-то знатного положения и оставил какие-то ценности и приличное количество золотых и серебряных слитков, дабы снискать благословения и задобрить божество.  Без зазрения совести Вэй Усянь позаимствовала немного средств. Всё равно это принадлежит ей, так что нечего переживать. На выходе из храма она увидела воронье гнездо в котором сидел один из ее воронов хранителей. Они следили за порядком в храме и за защитой для людей.   В том же селе она обзавелась подходящей для суровой погоды одеждой. Не слишком вычурной, но и не слишком уродливой. Сейчас она выглядела, как средний житель какой-нибудь деревеньки. За исключением одного: макияжа призрака висельника. Уж больно он ей понравился, поэтому на время всё-таки решила оставить, споминались времена когда она была маленькой в своем мире и первый раз накрасилась. Тем более так скрываться проще.  Всё складывалось донельзя хорошо. Даже встреча с любимым мужем — Лань Ванцзи — не приносила печали, хоть она и сожалела что не дождалась его прихода. Хотя если ничего не изменилось они скоро встретятся, и не только с ним. Но всё же висела над головой одна маленькая неприятность: позаимствованный осёл. Это животное наверняка было благородных кровей. Вэй Усянь стащила с одного двора свежий овес, а тот только отплевался. Мало того что этот ишак был привередлив к еде, так ещё и постоянно брыкался, мешая спокойной езде.  Несмотря на скверный характер осла, Вэй Усянь всё ещё пыталась с ним подружиться, невзирая на собственный нрав, — с животными она старался ладить по объективным причинам. Пусть и получалось не очень. Всю дорогу она вспоминала свою Луну, надеясь что она не разнесет всю пристань с призрачным городом и не прибежит сюда, пугая всех людей своим видом. Хотя простых людей она понимала, кто же не испугается огромной белой волчицы, на которой она ездит раз в месяц и игрой на флейте приводит духов в свою пристань. Так, брыкаясь и «переругиваясь», они добрались до горы Дафань.

***

Проезжая по улице, где уже виднелась гора Дафань, женщина внимательно осматривала всё, поэтому не заметить реакцию жителей не могла. От нее раздражённо отворачивались женщины, дети в страхе убегали, а старики гнали грубыми словами. Она знала такую реакцию и была к ней готова как только повторно открыла глаза. Какое же ужасное чувство юмора у Мосян. Вэй Усянь проехала мимо трактира, но, заметив что-то необычное краем глаза, развернула осла и вернулась. Кого-кого, но этого человека она не ожидала увидеть. Как такое может быть? Привязав животное к столбу, подошла к одному из столов, которые находились в открытой части заведения - на террасе.        Мужчина, что сидел там, элегантно сделал глоток чая, опустил чарку, поднял голову и снисходительно улыбнулся.        — Ты чего тут делаешь…? — Вэй Усянь потеряла дар речи, широко раскрытыми глазами смотря на человека напротив. Он даже не изменился с их последней встречи, наоборот помолодел. Хотя девушка не сомневалась, что прошло очень много времени с последней встречи.  — Пришёл тебя обрадовать. У нас ничья, но долг по картам ты мне должна вернуть. — гордо произнёс Мэй Няньцин.       — Я вам еще во временя правления Уюна все отдала, что я еще вам должна? — Вэй Усянь уже давно с ним не играет в карты после их первой игры, она тогда была молодой богиней и вскоре пережила всех жителей того царства и давно сним поспорила по поводу его предсказаний. Она тяжело плюхнулась на свободный стул, ибо ноги перестали ее держать. Когда правда о Небесном императоре была раскрыта, она вместе с демонами и небожителями его запечатали на горе Тунлу. Советник и ее подруга иномирка решили остался с ним. Хотя небесная Небесная Императрица, Богиня Войны Юэгуан, Защитница домашнего очага не могла надолго оставаться вместе со своим мужем, она как Вэй Ин и Линвень имеют прозвище три значимые трудяги. То советник не покидал гору Тунлу уже лет двести или более. Если он тут значит, то ему карты что- то сказали.    — Неужели и правда забыла? — чуть нахмурил брови собеседник. — Я говорю про наш спор о том, что я не являюсь шарлатаном! И к тому же когда ты пропала, Се Лянь со своим мужем и дочерью такой шум подняли. В небесной столице вобще чуть небеса не треснули, когда твой сын— Собиратель цветов чуть к ним не вломился. А—гуан еле их успокоила, сказала, что время твоего возврата пришло и ты сними свяжешся,   — Ха! — вырвалось у женщины. Не в силах сдержаться, она прикрыл лицо руками. — Ха-ха-ха! Мда навела я шороху! Я же обящала после зачистки придти к ним на обед!        — Ох, сильно же тебя потрепало. — со вздохом признал Советник давно не существующего государства. Кажется, он правильно сделал, что послушал карты и пришёл к ней. Иначе бы на небесах натворили бы делов. — Моё предсказание о твоём будущем сбылось. Помнишь, что я тогда сказал?        — «Вам придётся вернутся к своему прошлому»? — нервно усмехнулся она— Во первых, я с самого начала тоже об этом говорила! Во второх я вернулась и мне приходится разбератся с некоторыми изменениями.        — Да. — начал отвечать Мэй Няньцин, однако его перебили.   — Стойте! Можете не отвечать. — замахала руками Вэй Усянь, ее глаза стали уставшими. — Теперь мне всё равно. Дайте мне отдохнуть и к тому же я более трех тысяч лет ждала встречи со своей семьей!        — Не говори таких глупостей! Ты богиня мертвых и одна из уважаемых небожителей!— строго воскликнул Советник, ударяя ладонью по столу. Вэй Усянь вздрогнула и посмотрел на него более осмысленным взглядом. — Хотя я тобой согласен, судьба дала тебе новый шанс,чтобы ты наконец зажила счастливо, так используй его, только предупреждай о том что пойдешь в средний мир, а то оба мира не переживут твоей новой  пропажи — Мэй Няньцин, прикрывая глаза. Ему было по-настоящему жалко девченку, сидевшую перед ним. — Ладно пойду я, а то Цзюнь У, опять скучать будет. Может как нибудь вместе погадаем и свяжись с Хуа Ченом, а то он сума сойдет.   — Почему всё так сложно? Правельно говорили, от путешествий во времени одни проблемы — горестно вздохнула Вэй Усянь, прикрыв глаза. — Но как мне с лисенком связаться. — Не услышав ответ, девушка открыл глаза, однако никого перед собой не обнаружила. Оглядевшись по сторонам и не найдя его. — Вот старый заяц, все время сбегаешь, а еще удивляется, что это с ним не кто не общается. Хотя можно отметить, что это хороший способ избежать ненужных вопросов. Вернувшись к ослу, Вэй Усянь вновь оседлала его и продолжила путь к горе Дафань, где в скоре должна произойти еще множество встречь. До входа на гору оставалось несколько ли пути.  Вэй Усянь приостановилась у одинокого колодца, дабы напоить несносное животное. Осёл тактично отказался, недовольно отвернувшись и хлестнув хвостом по боку своего непутёвой хозяйки.  Решив, что ей мороки меньше, Вэй Усянь с усилием привязал осла к близ стоящему дереву и отправилась пить самой.       По дороге в сторону колодца шла группа бедно одетых заклинателей. Возможно, это какой-то деревенский клан.        — Чёрт, компас что-то совсем не хочет что-либо показывать. Кажется, что мы почти пришли, но он всё ещё не указывает точное направление… —недовольно сопел самый старший из группы.   — Неужели сломался? — осведомился стоящий от него по правую руку юноша.  — Да не может такого быть! Этот компас создан самой великой Старейшиной Илин! Разве может он сломаться? — брюзжал мужчина. Пока они пытались решить, что делать с компасом, и гадали над дальнейшей дорогой, к колодцу отошла молоденькая девушка, которую можно было назвать весьма симпатичной. Вэй Усянь решила побыть любезной и с улыбкой посторонилась, в лёгкой привычно дружилебной манере махнув рукой, как бы пригласив вперёд, и между делом отошёла к своему ослу переждать, пока девушка напьётся. Несмотря на свою манеру поведения, взгляд ее оставался сосредоточен, вся вежливость была искренней, а совершенной чистой.       Сперва она смутилась от эксцентричного внешнего вида незнакомки, но, видимо поняв, что та уступает ей место, смягчилась и принялась неспеша наливать воду.       Несмотря на то что светило солнце и Вэй Усянь наконец раздобыл одежду, она наконецто смогла согреться.       «Наконецто, потеплело, а то холодно было будто на крящение в проруби плавала — с радостью пронеслось в мыслях. — Хорошая одежда, теплая. Но как же мне с сыном связаться и еще Вэнь Нин выжил?».       Прервало ее меланхоличный поток мыслей тихое покашливание. Это была та самая девушка, которой она уступила место. Она стояла подле нее и робко улыбалась. Как бы благодаря за вежливость, девушка вручила ей красное сочное яблоко и удалилась.       Вэй Усянь улыбнулась и благодарно кивнула ей вслед. Стоило только взять яблоко в руки, как ослик оживился.        — Что? Неужто яблочки любишь, м? — усмехаясь, протянул Вэй Усянь. Кажется, у кого-то закрутились шестерёнки в голове, точно кат в новелле он очень любил яблоки поэтому его и назвали так. — Похоже, я нашёла твою слабость. Раз уж ты так любишь яблоки, назову тебя Яблочком. Всё-таки негоже без имени ходить, н-да?       Недолго думая, она подцепила яблоко на леску, повесил ее аккурат перед мордой Яблочка и оседлала бедного осла. Фрукт не доставал до рта, поэтому животному никак не удавалось откусить даже маленького кусочка, но он не оставлял попыток.       Оказалось, что если дать этому негодному мотивацию, то по скорости он сможет заткнуть за пояс самого резвого скакуна! Хотя до Луны ему очень далеко. Таким образом, всего за полдня они достигли входа на гору. ***       У подножия обыкновенной горы было на удивление многолюдно и шумно. Странно, ведь это самая глушь, откуда столько заклинателей? Причём было несколько бессмертных со знамёнами именитых кланов!       Вэй Усянь спешила и приняла решение осматривать потенциальных конкурентов. Всё-таки с этой чертовой горы ей нужно как можно больше призраков для служения! Она их обязательно отправит на круг перерождения, но сейчас пусть отрабатываютсвою карму и собирают добродетели. К тому же можно было одной стрелой двух ястребов убить: собрать кадры и выполнить уже некоторое время пылившуюся работу.       Некоторое время назад она услышала об этом месте от своих верующих в просьбах о помощи и вспомнила что именно здесь она встретит своего брата и второго сына. В молитвах говорилось что у местных стали загадочным образом исчезать души. Это дело показалось ей серьёзным, поэтому она планировал самолично заняться им, но из-за более насущных проблем «исчезающие души» пришлось отложить на некоторое время, хотя она знала почему это происходит.       От размышлений о своей тяжелой работе ее отвлекли возмущённые восклицания, звучащие неподалёку.        — Дурацкий компас! Да что такое?! Мы уже у горы, чё ты вертишься, как ненормальный?! — ругался на бедное приспособление кто-то из заклинателей.       Его товарищ понимающе кивнул и заметил:   — Всё-таки не все изобретения Вэй Ин были блестящими. В этой железяке куча недочётов.    Вэй Усянь честно не собирался подслушивать чужие разговоры, но тут чуть не поперхнулся от негодования.     «Да что вы прицепились к этому компасу?! Это самая первая версия! Сами виноваты, что я его не доработала. Довольствуйтесь тем, что имеете! И скажите "спасибо", что я не заставляю вас за него платить больше, чем надо! Могли бы вообще без каких-либо указателей жить. Как раньше. Зажрались вы, товарищи, туниядцы, а то будете как раньше бегать по всей горе искать добычу».       Эти заклинатели ранили ее изобретательское эго, и она с видом оскорблённой и задетой гордости, поджав губы и скрестив руки, категорично отвернулась, дабы не расстраивать себя ещё больше.       «Чтоб у вас из рук всё валилось, мужланы неблагодарные», — со злостью в мысленном тоне бросило совершенно-не-обиженное-« древнее божество». И ее определённо не волновало, что думали о ней и ее изобретениях какие-то там заклинатели!        — Что такое?! — вскрикнул тот самый заклинатель, который несколько секунд назад ругался на бедный ни в чём не повинный компас.        — Ну ты и криворукий. Как умудрился-то? На ровном месте уронил, так ещё и разбил вдребезги!       — Не знаю! Буквально из рук вывалился, — мужчина горько скривился. — Я только его купил! Он, между прочим, недешёвый! — сокрушался заклинатель. Как бы он ни костерил этот компас, всё же не мог отрицать его полезность, несмотря на недочёты.    «Так тебе и надо. Будешь в следующий раз за словами следить и ценить то, что дано, а так теперь лови нечесть самостоятельно», — сдерживая смех, кое как подумала Вэй Усянь. Настроение от проделанной маленькой шалости и «мести» быстро поднялось еще выше.  Отвлекла от ее ехидных мыслей выросшая перед ней из ниоткуда девушка.       Вэй Усянь с интересом поднял на неё взгляд и узнала сразу же. Увидев, что завладела вниманием незнакомки, девушка принялась танцевать. Она поднимала в незатейливом танце руки и кружилась, будто опавшие яблоневые лепестки на ветру.        — А-Янь! Девочка моя, пойдём, хватит танцевать, — к девушке подбежала женщина средних лет — скорее всего, мать — и увела её.       Вэй Усянь задумчиво проводила женщин взглядом и потёрла подбородок, размышляя, вспоминая кто это.       «Запутанное дельце. И девушка непростая, надо было записать все когда только переродилась, а я записала. Только мой дневник как флейта сгорелилежали в гробу который сожгли, проклятый Цзинь Цзысюнь, клянусь вернусь, выпорю по первое число. Куда только мой прах делся не понятно».       Пока женщина не успела увести одну из ее единственных зацепок, она напряг зрение, подключая успевшую накопиться демоническую энергию и взглянула своим взглядом смерти. Её было мало, но для такого маленького трюка достаточно, особенно когда надо посмотреть душу человека.       При свете дня было плохо заметно, но ее глаза слегка засияли кроваво-алым светом, и мир перед ним поменял очертания.       Вэй Усянь уставилась вслед таинственной танцовщице и принялась рассматривать ауру её души. У здорового человека она сияла ярко, словно солнце. У неё же — неравномерно. В каких-то местах и вовсе находились бреши.       «Душа повреждена. Как будто её вытащили и обратно поместили».       От перегрузки заболели глаза. Вэй Усянь отпустила демоническую ци, зажмурилась от резкой боли, что тотчас задвинулась на второй план, и схватилась за внезапно занывшую голову.       «Тело Мо Сюанью ещё недостаточно окрепло и подготовилось к моей ци. Нужно быть поосторожнее».       Лишь спустя минуту Вэй Усянь смогла полноценно открыть глаза. Яркий солнечный свет, воспользовавшись этим, незамедлительно поспешил приятно ужалить их и заставить демонесу улыбнуться.       «Придётся теперь ещё и глаза лечить. Ну ладно, где наша не проподала», — с сожалением подумал Вэй Усянь. Человеческое тело, безусловно, хорошо, но слишком слабое и неприспособленное. Придётся его закалять, хотя надо бы найти свой прах, она сможет тогда вернуть свою старую оболочку, которая лучьше поджодит для ее силы. Щурясь и закрывая ладонью поврежденные от солнца и недавних практик глаза, Вэй Усянь принялась подниматься на гору. Благо, день близился к вечеру. В скором времени появится возможность спокойно ориентироваться без страха усугубления назойливых ощущений.       Ещё на самом входе мимо нее понуро проплелась толпа заклинателей, о чём-то сокрушаясь.        — Этот мальчик совершенно избалован!        — Согласен. Это же нарушает все правила ночной охоты! — на эти слова Вэй Усянь холодно усмехнулся, словно услышав что-то знакомое. — Он-то наследник именитого клана. Но нам, бедным, что делать? — Да он наследником, то стал потому, что мальчик, если бы госпожа родила господину сына, а не дочь то, этот наследник не был таким заносчивым!     Скоро их печальные голоса затихли и лес обезлюдел. Где-то вдалеке послышалось пение птиц и журчание ручья. И никакого следа энергии инь в радиусе несколько ли.        «Ну дела… Может, мои компасы не так уж и неправы и это обычная гора?», — с этими мыслями она продолжил движение вверх по заросшей тропе.—"Интересно о ком это они, неужели, он здесь"       Примерно спустя палочку благовоний послышались крики о помощи. Возможно, это были какие-то монстры, что заманивали ничего не подозревающую жертву в свои крепкие сети. Но, если говорить начистоту, то самым большим здесь была будущяя угроза о которой знала одна только Вэй Усянь. Поэтому без капли сомнений демонеса устремилась на звук голосов. Их обладателями оказались пойманные в сеть бедные заклинатели, которых она встретила накануне у колодца. Завидев человеческий силуэт, их лица было просияли, но, заметив, что это был обычный сумасшедшая, заметно приуныли. Если они останутся здесь, то, вполне возможно, станут добычей для твари, похищающей души!  Да уж. Их положение нельзя было назвать завидным. Они угодили в сети божественного плетения, которые разрушались только при помощи оружия высшего качества! Откуда заклинателям из бедного деревенского клана его иметь? Даже если бы они копили на него всю жизнь, то не смогли бы наскрести и части. Вэй Усянь ничем не могла им помочь. Будь она в своём собственном воплощении, то, если не при помощи духовных сил, спокойно воспользовалась бы Куйсуном и разрубил им сети или своим Суйбянем.  Оставалось только посочувствовать бедолагам, хотя их можно осводить развязав но это долго, да и сейчас должены появиться два других важных лица. Встав в тени у ствола дерева, она отцепила с лески яблоко и отдала ослу кусок, пока тот жевал, она безучастно смотрела на заклинателей. Ей было их жаль, где-то в глубине души она придавила свое желание, так как она должна следовать сюжету истории. И еще приятный бонус в том, что она осталась с ними, надеясь, что их вопли привлекут внимание какой-либо нечисти или как раз-таки твари, пожирающей души.  Их мольбы о помощи всё-таки привлекли внимание, но того кого ожидала увидить.    Из зарослей с луком наизготовку воинственно вышел молодой человек лет четырнадцати. Его лицо было прекрасно и нежно, как весенний вечер, между бровей красовалась яркая точка цвета киновари. Золотые одежды сверкали в сумерках, выдавая в нём адепта именитого клана. Изображение белого пушистого пиона на груди ясно давало понять, что он принадлежал ныне главенствующему в мире заклинателей ордену — Ланьлин Цзинь.    Лицо юноши действительно было милым и по-детски прелестным, но сквозящее во взгляде высокомерие и поджатые в неприязни и пренебрежении губы портили впечатление и показывали его крутой нрав.    Юноша нацелился на свою «добычу», угодившую в сети, и только потом смог рассмотреть, что это никакой не монстр, а обычные бедные люди.   Моргнув, молодой господин выгнул бровь и в раздражении опустил лук. Скривились мягко очерченные губы. Видимо, у этого господина был тяжёлый и не совсем удачный день. Он в порыве гнева пнул лежащий под ногами камешек и обрушился на угодивших в ловушку заклинателей:        — Да сколько можно-то, а?! Что вы как мухи липните на мои сети?! Вы уже четвертые за один только вечер! И ни одного призрака, ни одной навки… Только вы — болваны! — такая надменная и наглая речь уверенного в своей правоте юнца заставила самого старшего из попавшихся поджать от злости и обиды губы и прикусить язык, дабы всё-таки не высказать свою нелестную точку зрения. Ведь молодой господин был выходцем из богатейшего ордена, и им стоило лишь помалкивать.        — Молодой господин, прошу, будьте снисходительны. Мы угодили в ваши сети совершенно не нарочно. Тут могут быть опасные твари. Если останемся здесь, то не сможем себя защитить. Прошу, отпустите нас, — попытался вежливо договориться мужчина.   — Ещё чего! Сейчас я вас выпущу, и вы снова угодите в сеть! Вы же болваны и деревенщины. Слепые и глупые курицы! Что вы вообще забыли на ночной охоте? Тварей убивать? Да как вы их убьете, если сети обойти не можете?        Лицо Вэй Усяня вытянулось.       «Избалованный выскочка, я же просила Цзян Чена о нем позоботится — на ее отчуждённое лицо набежала тень. — Да уж, неудивительно, что они удалились восвояси. С таким отпрыском богатенькой семьи спорить себе дороже, — демонеса в безучастном неодобрении поцокала. — Впрочем, это теперь мое дело».       Сидящая в сетях девушка, что угостила Вэй Усяня яблоком, в страхе зарыдала. Видимо, из-за подаренного угощения она приглянулась Яблочку, потому как тот заревел и со всей дури внезапно понёсся на молодого господина, задев бок Вэй Усяня — да так сильно, что он пошатнулся и едва удержал равновесие.     Юноша от неожиданности рефлекторно выстрелил Яблочку в голову, но ход стреле преградило вылетевшее из темноты надкусанное яблоко, и ей пришлось изменить траекторию полета. Непонятно откуда взявшись, буквально из воздуха, Вэй Усянь натянул вожжи, останавливая осла.   «Ну уж нет, искать себе новое ездовое животное я не собираюсь, — она погладил Яблочко по морде, успокаивая. — Ишь какой благородный, защищать красавицу попёрся! Если бы не я, из твоей головы сделали бы шашлык!», — после успокаивающих поглаживаний осёл получил насупившийся щелчок по носу и недовольный взгляд свысока — чтобы не расслаблялся.  Адепт ошарашенно хлопал глазами, смотря на эту сцену, стоя в исключительно нелепой позе с поднятым пустым луком. Лишь спустя пару мгновений он узнал хозяйку бунтующего животного.       — Ты?! — отшатнувшись на несколько чжанов, проревел юноша и в отвращении обтёр ладони о подол мантии. Его лицо выражало полнейшую неприязнь и такое отвращение, будто он только что наступил в кучу дерьма. Лицо Вэй Усянь нелепо вытянулось. Такая реакция на собственный вид была слишком, те более от родного сына. Эмоции, флюидами исходившие от юноши, ввели ее в такой ступор, что он даже не нашёл что ответить.       Спустя несколько секунд юноша всё-таки вернул себе невозмутимый и надменный вид.        — Что ты тут забыла? — он скривился. — Да ещё и в таком виде!       Несмотря на заданный вопрос, ответа получено не было. Вэй Усянь продолжил во все глаза недоумевающе смотреть на молодого господина перед собой. В его взгляде было ни капли узнавания. А вот слова юноши ясно давали понять, что Вэй Усянь — а точнее Мо Сюанью — была ему хорошо знакома. Но по выражению лица было видно, что лучше бы это было не так.   Поняв, что отвечать ему не собираются и что его, похоже, не узнают, юноша в отвращении сплюнул.       — Совсем остатки разума растеряла? Не узнаешь, что ли? Точно крыша окончательно поехала после того, как из ордена выперли!       И тут промелькнуло воспоминание о книге.       «А точно отцом Мо Сюанью был Цзинь Гуаньшань — этот человек, покойный глава ордена Цзинь, прослыл весьма распутным человеком. Не сосчитать сколько у него было бастардов, помимо единственного законного сына. Не удивительно что теория была верна и расставляла кусочки паззлов по местам. Не удивительно его крики до сих пор слышны во всей пристани — Орден Цзинь был тем кто устроил битву в безночном городе, а его глава Цзинь Гуаньшань пошел на остольные ордена во время их собрания, он желал владеть всем миром и поплатился за это тем что был проклят со своим племянником после смерти Вэй Ин зеркалом греха— это проклятие появляется тем что темнее часть которой проклятый грешил если человек распутный то его естество темнеет, а если говорит многоо оскорблений кому не нужно то язык, снять его может только тот кто его наложил, а так надо поменьше грешить. Даже мысль о грехе забирает силы и делает человеком сухим и так он погибает в муках, превращаясь в мумию.— Эта плодовитая свинья захотела меня оклевитать и использовать в своих целях так что справедливо, если я занял тело его незаконнорожденной дочери», — цинично рассудила Вэй Усянь.  Видя, что слова так и не достигали собеседницу и что тот продолжал витать в облаках, юноша в который раз скривился.       — Полоумная, — и развернулся, чтобы уйти искать тварей дальше и не заметил потемневших глаз напротив.       «Я, может, и впрямь "полоумная", — опасно прошелестела демонеса с грусным взглядом. — Но почему ты стал похожим на свой орден?..».       Пусть Мо Сюанью и заслужила, возможно, порицания общества с какой-то стороны, но выслушивать их Вэй Усянь был не намерена, тем более от собственного ребенка. К тому же нужно же отдать дань уважения предыдущей хозяйке тела!       «Мо Сюанью старше этого юнца, как погляжу. Этому "наследнику" поучиться бы манерам и уважению к старшим… — демонеса знающе скривил уголок рта, однако мысль не развила. — Если прослеживать наследственное древо, то, скорее всего, Мо Сюанью приходился ему тетей», — тут Вэй Усянь на секунду сморщился, осознав, что на полном серьёзе собрался учить кого–то думать перед тем как говорить.       — Тц, — цыкнул Вэй Усянь. Юноша, подняв бровь, развернулся, ожидая, что этот сумасшедший выкинет на этот раз. — Говоришь такие речи…Вроде из знатного ордена, а манеры хуже чем у простолюдина, да и у него они лучше будут — протянула девушка и по-лисьи наклонив голову. Несмотря на какую бы то ни было улыбку, взгляд был словно направлен сверху вниз и таким злым буд–то на него смотрела мама которая увидела как сын что‐то натворил и готовая его отчитать. От такого выражения лица юноша слегка поёжился и повёл плечами. — Я вообще-то старше тебя. Неужели в твоем ордене не учат манерам? Мне страшно представить как твои родители отреарирогавали на твои слова? -  На последних словах глаза юноши слегка округлились и тотчас налились кровью от резко накатившей пламенной злости.        — Что ты только что сказала?.. — угрожающе прошипел он, делая шаг ей навстречу и приоткрывая меч на несколько цуней.        — Жалуешься на слух в столь раннем возрасте? — скучающе вздохнула Вэй Усянь, и взгляд приобрёл строгость и в тоже время и мудрость. Несмотря на ее относительно глупый и небрежный вид, поза выглядела угрожающе, к то муже показывала, что девушка не проста и выше его по рангу, на уровне инстинктов кричала собеседнику об исходившей опасности. Казалось, воздух вокруг него в радиусе, примерно равном ли, застыл, а всё окружение остановилось. Будь сейчас юноша не так разозлён, непременно бы обратил на это внимание и не стал бы лезть на рожон. Но его сознание затуманил гнев, не давая трезво мыслить. Тем временем Вэй Усянь продолжила.        — Так и быть, молодое дарование, позоривший свой орден, повторю специально для тебя. Может, так точно дойдёт? — немного приблизившись к застывшему юноше, она наклонилась к самому его лицу и тихо отчеканила. — У тебя нет манер, чтобы выжить в выжить в обществе научись манерам и подобающему поведению! Я то стерплю, я простулидинка, а ты наследник, как к тебе будут относится люди и твои подчиненые? Вздумал, раз пренадлежишь именитому ордену, то тебе всё дозволено? Разочарую. Ты как и твой орден оьычный и капли не особенный. И твоё поведение на пару с отношением к окружающим просто отвратительны. Ты — избалованный выскочка и богатый сынок, что полагается лишь на деньги и власть собственного ордена, но сам из себя ничего не представляет. Хорошо что я смогла сбежать из твоего ордена, я знала, что папаша доиграется со своим огромным эго.— конец уничижительного монолога прозвучал с особенной интонацией.  Вэй Усянь всеми фибрами души ненавидела большенство заносчивых адептов орден Ланьлин Цзинь, хотя она знала что там и есть нормальные люди, но их было меньшенство. Будь этот юноша не ее сыном или из какого-либо другого ордена, она не стала бы так наседать. Но вид золотых одежд и отвратное отношение к невинным людям, что просто-напросто ниже по чину, вывели из себя, достав самые неприятные воспоминания из недр памяти и заставив показать того самого демона, при имени которого в прошлом дрожали сами Небожители.       Каким бы наглым и высокомерным ни презентовал юноша, ему было всего четырнадцать. Эта давящая и показывающая собственное превосходство по силе поза заставила бы кого угодно почувствовать себя, мягко говоря, неуютно. А сказанные таким голосом, уничижительным тоном слова заставили расплакаться бы даже взрослого. Что уж говорить о ребёнке.       Слова явно что-то задели в нём. Сильно. Губы задёргались, но не от сдерживаемого гнева. Кончики пальцев, что держали лук, мелко задрожали. В горле встал горький ком, мешая нормально дышать. Злые слезы крупным градом заволокли глаза.   Пытаясь скрыть слёзы обиды, юноша обнажил меч с яростным рёвом и бросился на обидчика. Та этого ожидала. Поведение оказалось достаточно предсказуемым. Безо всякого труда Вэй Усянь изящно изогнулась, увернувшись. Юноша принялся наносить хаотичные удары, ведомые эмоциями, но ни один из них так и не достиг цели.       «Меч то его», — отстранённо пронеслось в мыслях. Вэй Усянь достал свою самодельную ловушку для духов и зацепила пальцами листок дуба, кружившийся от резких порывов ветра, создаваемых проносящимся лезвием меча. Соединив призрака и листок, он в очередной раз отклонился в сторону, поднырнул под руку противнику и резко налепил ему духа на спину. Удар был такой силы, что заставил юношу откашляться кровью, и поверженный тяжестью заклинания молодой господин Цзинь повалился передом наземь, выронив меч.       Глотая слёзы, юноша попытался встать. Все его попытки были обречены на провал, ведь на нём сидел призрак человека, что умер от обжорства.       Перед глазами поверженного возникла чья-то обувь. Он поднял взгляд и с лютой ненавистью через пелену слёз уставился в отрешённые глаза. Вэй Усянь равнодушно хмыкнула, легко подцепил носком обуви меч и поймал его рукоять. Рассмотрев гравировку и лезвие, заключил:       «Хороший, качественный, дорогой. То, что надо».  Она обернулась в сторону позабытых всеми заклинателей, заставив их поёжиться от страха. Они прекрасно слышали ее уничижительную, правдивую речь. Кто знает, что она собрался этим мечом сделать?       Вопреки их ожиданиям, Вэй Усянь непринужденно махнула рукой и брошенный меч плавно перерубил сеть.       Освобождённые заклинатели быстро поднялись на ноги и, не сказав и слова благодарности, устремились прочь, согнувшись в три погибели. Только та девушка хотела что-то сказать, но её увели за собой. Не дай Небеса ещё настроит против них именитый орден!       Они остались вдвоём.       Резко юноша попытался подняться снова, но ничего не вышло. Раздался тихий, вырвавшийся против воли всхлип.   — Я всё расскажу дяде! Он тебе ноги переломает! — плаксиво прокричал юноша.       — Ноги переломает, за что за твое повеление или за мои провдивые слова—  Он подошёл к растянувшемуся на земле юноше и присел перед ним на корточки. Сняв листок с его спины и отпустив его и уткнув редом с ним меч — Дяде, значит, расскажешь…   — Я… — начал было вставший юноша, но его прервал ледяной голос другого мужчины, что выплыл из тени зарослей.       — Я его дядя. Тебе есть что сказать перед смертью.       При звуке этого властного, грубого и такого знакомого ей баритона обычно вновь живое, беспристрастное сердце Вэй Усяня слабо ухнуло вниз от нехорошего предчувствия. В какой-то момент она порадовался, что сним все в порядке, но спустя секунду всколыхнувшиеся эмоции улеглись, уступив студёной грусти. Она позволила проступить ей на дне своих ярких глаз, что, повинуясь настроению хозяйки, уже стали по чуть-чуть светиться алым.       Вэй Усянь медленно поднялась и молча уставился на вышедшего мужчину. Она про себя прошелестела:       «И как долго ты там уши греешь в кустах? Ну привет, мой маленький братец, вижу наполовину ты свое обещание выполнил».