Шуйлунъинь… (Тысяча испытаний и невзгод)

На следующий день Тан Лици заплатил в городке Цзюфэн кормилице и временно оставил Фэнфэна у неё. Четверо отправились в горы Цихун. Горы Цихун. Бесконечные, извилистые хребты — не особенно высокие, но густо покрытые лесами, полные насекомых, змей, комаров, лиан и ядовитых растений. По сравнению с заснеженной вершиной Мао Я, путь был гораздо труднее — порой приходилось целый день рубить путь топором, продвигаясь лишь на несколько шагов. Пробираясь сквозь густой лес несколько дней, они, не имея иного выбора, взлетели на верхушки деревьев. Но бег по кронам требовал огромных усилий, и бескрайнее море листвы не давало ни малейшего намёка на местонахождение горы Цихун. — Если за горой Цихун лежит белая странная земля, способная укрепить могилы так, что они не разрушаются, — сказал Тан Лици, скользя по ветвям, — то эта земля должна быть невероятно твёрдой. А раз Сюэ Сяньцзы похоронил свою жену именно здесь, значит, на горе Цихун должно расти множество редких цветов и растений… Какие цветы могут произрастать на твёрдых скалах? Шэнь Ланхунь и Чи Юнь замялись. В бою они были мастерами, но о цветах — ничего не знали. Чжун Чуньцзи ответила: — Есть один вид скальной сливы, что растёт исключительно на скалах… Но учитель любил белые цветы, особенно крупные, как магнолии. Эта мелкая скальная слива, пожалуй, не по его вкусу. Тан Лици прыгнул на вершину высокого дерева. — Возможно, на горе Цихун растут иные, ещё более редкие цветы… Возможно, именно странные почвы и растения стали причиной, по которой Обитель Фэн Лю выбрали её в качестве своего логова… Может быть, здесь растёт ингредиент для пилюль девяти сердец? Шэнь Ланхунь спокойно произнёс: — Возможно. Внезапно Тан Лици остановился. Чи Юнь, не ожидавший этого, чуть не врезался в него. — Что случилось? Тан Лици взмахнул рукавом. — Смотри. Перед ними, среди бескрайних гор, внезапно открылась впадина. Густые деревья и лианы здесь постепенно становились реже. В самой впадине — бесчисленные могилы. Ни белой странной земли — только серые надгробные камни. Кто здесь похоронен? Какие жизни, какие истории лежали под этими надгробьями? Четверо стояли на ветвях, молча разглядывая могилы. Кто первым обнаружил это место? Кто первым положил сюда тело? Тан Лици спустился на землю. Среди могил расцветали цветы — не редкие, а самые обычные жёлтые. Взглянув вверх, он увидел — среди бамбуковой рощи — уединённые покои. Шэнь Ланхунь медленно оглядывал могилы. Имена на камнях были ему мало знакомы — но, без сомнения, это были великие мастера прошлых десятилетий, а может, и столетий. Некоторые надгробья не имели даже имён. Какой бы великой ни была слава или преступление в жизни — смерть неизбежна. А когда потомки стоят перед этими могилами — сколько из них помнят тех, кто под ними? Эти подвиги — пустота. Эти грехи — дым. И хотя жизнь в конце концов — пустота и дым, люди не перестают упорно стремиться к тому, что не могут отпустить. Тан Лици медленно шёл между могилами, не останавливаясь, направляясь к покоям в бамбуковой роще. Это было тёмно-серые владения. Двери были заперты, стены — тусклого, угасшего оттенка, совсем не похожего на обычные. Воздух был пропитан тяжёлым, удушающим ароматом. Шэнь Ланхунь, идя за ним, произнёс: — Странно пахнет. Тан Лици открыл чёрную дверь. Скрип — и внутри — пусто. Покои давно покинуты. — Ха-ха, старое логово Обители Фэн Лю… Эта штукатурка — пепел цветка Ваньчэнь, — холодно произнёс Чи Юнь. — Это одно из лучших снадобий для оглушения. Когда-то я почти пал от него. Шэнь Ланхунь прикоснулся к стене, отломил кусок штукатурки — она осыпалась, и тяжёлый запах усилился. — Теперь понятно, почему все женщины в Обители Фэн Лю такие вспыльчивые, дикие… и одержимы своим Великим Владыкой, будто впали в безумие. Чи Юнь сухо добавил: — Потому что они действительно впали в безумие. Тан Лици вошёл в главный зал. Серые стены — но внутри — белые столы и стулья. На столах — серебряные подсвечники с белыми свечами, кувшины из горного хрусталя, серебряные чаши. В некоторых чашах ещё оставалась половина тёмно-красного вина. — Ваньчэнь… Значит, все, кто находился здесь, могли подвергаться влиянию этого яда… — Он поднял изысканную серебряную чашу, слегка покачал её и тихо сказал: — Эти сосуды… это вино… ты… — Ха-ха! Странная картина — белый лис, хвостатый… Это же ты, братан! — Чи Юнь вошёл внутрь, заметив длинный коридор, по обеим сторонам которого висели картины — не пейзажи и не каллиграфия, а портреты, нарисованные каким-то неизвестным пигментом. На одной — четверо странных подростков в странных покоях: двое стояли у двери, двое сидели за столом. На другой — кости, кости, кости. Груды черепов, остатки тел в кровавых лужах. На вершине костяной кучи — скелет, держащий в руке чью-то голову и плачущий. Чи Юнь долго разглядывал их. Картины были невероятно живыми. На первой — у трёх подростков чётко прорисованы лица, а у четвёртого — пустое, ничем не заполненное пространство. Очевидно, один из четверых — Тан Лици. На второй — скелет, скорее всего, сам Лю Янь. Этот Владыка Обители Фэн Лю был не просто мастером пипы, наведения смерти струной — он ещё и художник. Намного лучше, чем сам Чи Юнь. Тан Лици лишь мельком бросил взгляд на картины — ничего не сказал. Чжун Чуньцзи задержала взгляд на картине с четырьмя подростками. — Почему изображение господина Тана здесь, в Обители Фэн Лю? Чи Юнь холодно усмехнулся: — Потому что сумасшедший из Обители Фэн Лю — его лучший друг. Ха-ха, близкий друг. Чжун Чуньцзи нахмурилась: — Лучший друг? Шэнь Ланхунь внезапно вставил: — Да. Лучший друг на всю жизнь. Чжун Чуньцзи снова смотрела на картину. Ей казалось, что что-то в ней ей знакомо… но не могла вспомнить. — Лучший друг? Почему Тан Лици — друг этого злодея, Лю Яня? — Это Фан Чжоу, — сказал Тан Лици, не останавливаясь. Пальцем указал на одного из юношей. — «Мастер звучания истины» — так зовут его. Мастер, чьи шаги — как три звона меча, чей крик — как три удара колокола в полночь. Чи Юнь внимательно разглядел. На картине — юноша с растрёпанными волосами, чёрными, острыми глазами, в которых скрывалась ледяная, пронзительная сила. Даже на картине чувствовалась гордая, холодная натура. — Это тот самый мёртвый, которого ты так упорно ищешь? Чжун Чуньцзи вздрогнула. Значит, он ищет друга… но зачем идти в логово Обители Фэн Лю? Значит, он враг им не ради мести, а ради друга? — Он был человеком с холодной внешностью, но тёплым сердцем, — сказал Тан Лици, глядя на картину. — Он был старше меня на три года, всегда считал себя старшим братом. Хотя снаружи казался холодным, почти невероятно трудным для общения — на самом деле он заботился о людях… Страдал молча, никогда не показывал слабости. Он смотрел на картину всё дольше, и вдруг улыбнулся: — Когда он проснётся — вы поймёте, что я не лгу. Чи Юнь кашлянул. Шэнь Ланхунь тихо вздохнул. Только Чжун Чуньцзи недоумевала: — Но он же мёртв? Тан Лици говорил, что ищет тело. Если это тело — как он может проснуться? — Он проснётся, — сказал Тан Лици, продолжая идти по коридору. Трое инстинктивно последовали за ним. Покинутый плывущий павильон не казался жутким. Но Тан Лици внушал тревогу. Пройдя коридор, они попали в другие покои с белыми столами и стульями — ещё более изысканными, с причудливыми узорами. На стенах — картины тех самых жёлтых цветов. В покоях — четыре двери, ведущие в четыре коридора. Такой план — невиданный. Шэнь Ланхунь прищурился. — Не разделяйтесь. Чи Юнь сжал рукоять меча. Каждый коридор — потенциальная ловушка. Даже если в покоях никого нет — могут быть ловушки. — Чи Юнь, ты и барышня Чжун останьтесь здесь, — сказал Тан Лици, медленно осматривая входы. — Я и Шэнь Ланхунь пойдём разведать. Чжун Чуньцзи возразила: — Лучше не разделяться. Слушайтесь старшего брата Шэня. Тан Лици слегка улыбнулся: — Если ловушка сможет удержать меня и Шэнь Ланхуня — то нас четверых не спасёт ни один выход. Оставайтесь здесь. Если через час мы не вернёмся — разбирайте дом. Но не входите. Чи Юнь холодно фыркнул: — Иди. Какая ловушка может удержать Тан Лици, лис Тан? Если ты не вернёшься — я уйду. — Отлично, — сказал Тан Лици и повернулся. Шэнь Ланхунь посмотрел на входы. — Если будете разбирать дом — лучше смочите стены глиной. Чи Юнь плюнул: — Ты думаешь, я в первый раз в бой вступаю? Шэнь Ланхунь не стал отвечать: — Куда пойдём? Тан Лици взглянул на восточный вход, улыбаясь мягко и изящно: — Восток. Начнём с востока. Их силуэты исчезли в восточном проходе. Вход был украшен роскошно — не мрачно. Но для Чжун Чуньцзи — это было ужасающе. Чи Юнь, устало прислонившись к стене, скрестив руки на груди, и думал: зачем этот белый лис вёл с собой эту девчонку? Чем она полезна? Только мешает. И ещё — её учитель — старый похотливый ублюдок — это минус десять баллов! Чжун Чуньцзи стояла посреди покоев, не зная, почему Тан Лици пригласил её. Может, он заметил её злые умыслы? Или узнал, что она слышала слова Лю Яня в чёрном одеянии и взяла у него флакон с ядом? Или… он просто ей доверяет? Или… ему нравится она? Внезапно — тихий, едва слышный «клик» — из стены. Чи Юнь резко обернулся — в руке уже блеснул серебряный меч Одно Кольцо Переправляет Луну. Картина с жёлтыми цветами — внезапно упала с стены и разбилась на части. Чжун Чуньцзи побледнела, рука на мече. В покоях никого не было. Как картина упала? При свете дня, при полном дне — может ли быть призрак? Шэнь Ланхунь и Тан Лици вошли в восточный коридор. На стенах — белые бумажные фонари, круглые отверстия для света — не темно. Пройдя немного — ряд дверей. Шэнь Ланхунь тихо толкнул одну — открылась. Женские покои. — Женщины Обители Фэн Лю жили здесь… Но не место для захоронений, — сказал Тан Лици, проводя пальцами по стене. — Опять пепел Ваньчэнь. Эти женщины, день за днём, под воздействием этого яда… Может, изначально просто испытывали симпатию к Лю Яню — но со временем превратились в безумную, страстную одержимость. Но… Лю Янь не знал о свойствах Ваньчэнь. Значит, в Обители Фэн Лю есть ещё один мастер ядов. Они шли вместе, открывая каждую дверь. Искали тело Фан Чжоу — но и изучали основу Обители Фэн Лю. Просмотрев десятки покоев — коридор внезапно потемнел. Перед ними открылось огромное, пустое помещение. На полу — белые свечи, выложенные в форме листьев, тянувшиеся вдаль. В конце — золотая дверь. Они переглянулись. — Что делать? — спросил Шэнь Ланхунь. — Отступаем, — сказал Тан Лици. — Вернёмся. Они вернулись в предыдущие покои — и остановились. Пусто. Чи Юнь и Чжун Чуньцзи — исчезли. — Что за чёрт?! — Шэнь Ланхунь побледнел. — Как такое возможно? Покои — на месте. Но двое — пропали. С такой силой Чи Юня не могли похитить без единого звука! Тан Лици медленно оглядел стены. — Раньше был звук — что-то упало. — Но здесь ничего не разбилось, — Шэнь Ланхунь припал к полу. — Нет следов шагов… но в пределах десяти шагов кто-то есть. Тан Лици смотрел на картину с жёлтыми цветами. — В покоях — только простые вещи. Люди не могут исчезнуть бесследно. Значит… Шэнь Ланхунь поднялся. — Люди — за стеной. Тан Лици взмахнул рукой — стена с картиной разрушилась с громким ударом. Сквозь дыру — люди! — и в ответ — лезвия, как снежный поток, обрушившиеся на них! Тан Лици отмахнулся рукавом. Лезвие пронеслось — его серебристые волосы взметнулись. В его пальцах — серебряный клинок с кольцом. — Эй?! Как вы вернулись с другой стороны? — Чи Юнь выпрыгнул через дыру. — Э-э? Шэнь Ланхунь спокойно добавил: — Как эти покои могут быть идентичны тем, что с другой стороны? Чжун Чуньцзи тоже перепрыгнула. — Как так?! — Эти покои — круглые. Их разделили пополам. С каждой стороны — четыре двери. Обе половины — абсолютно идентичны. Когда человек входит — вес несимметричен — и вся конструкция начинает медленно вращаться. Так медленно, что никто не замечает. Когда она повернётся — двери ведут не туда, куда ты шёл. И когда ты возвращаешься — то уже не в те покои. Он постучал по стене. — Но стены тонкие. Такой механизм — не гениальный. Скорее — игра. Покои плывущего павильона — это лабиринт, полный ловушек.