Шуйлунъинь… (Тысяча испытаний и невзгод)

Би Ляньи не обернулся, но кивнул. — Он знает, что я хочу его убить? — спросила Сяо Хун, стоя у циня. — И всё же послал тебя? Би Ляньи молча кивнул. — А если я скажу, что восхищаюсь Ваньюй Юэданем в десять раз больше, чем тобой, — тихо произнесла она, — что ты сделаешь? Ты ревновать будешь? Би Ляньи наконец повернулся. Госпожа Хун в белоснежном одеянии стояла у циня — образ её был легок, как призрак бессмертной. Он спокойно ответил: — Нет. Лицо её стало ледяным: — Если так, зачем же ты пришёл? — Ты любишь Лю Яня в тысячи раз сильнее, чем владыку, — сказал Би Ляньи. — Зачем мне ревновать к владыке?.. — Он помолчал. — Я ревную к Лю Яню. Сяо Хун прикусила губу, гневно глядя на него. Би Ляньи развернулся и ушёл — даже не замедлив шага. Она резко взмахнула рукавом, ударив по струнам. Музыка сбилась в разлад, словно её душа. Потом звуки стихли. Она провела пальцами по струнам — тринадцать чистых нот прозвучали в тишине, — и тяжело вздохнула. Би Ляньи — хороший человек. Жаль, что она никогда не могла полюбить хороших мужчин. Хотя… встретить чистого, искренне любящего человека — явно не беда. *** Восточная гора. Усадьба Шумэй. Фан Пинчжай раскачивался из стороны в сторону, прогуливаясь по лесу за усадьбой. Место это не было глухим — мимо часто проходили путники. В ярко-жёлтых одеждах и с алым веером он был заметен издалека, да ещё и носился туда-сюда, выискивая что-то, — неудивительно, что некоторые с любопытством косились на него. Ему было наплевать. — Айааа! — взмахнул он веером. — Учитель велел найти барабан. Но при нынешних временах, когда войны не утихают, у простого люда и в мыслях нет ни бить в барабаны, ни звонить в колокола! Я не хочу лезть в драку с властями ради «барабана справедливости» у ворот ямэня, не хочу грабить свадебные процессии ради их церемониальных барабанов, да и потрать всё из моего кошелька — барабана не найдёшь!.. Ох, видно, я становлюсь всё добрее и добрее — скоро такая доброта меня погубит! Внезапно сквозь лес промчались два всадника — кони крепкие, топот громкий, как гром. Увидев странную фигуру Фан Пинчжая, скачущего туда-сюда, всадники резко развернули коней и подскакали ближе. Спрыгнув на землю, мужчина и женщина вежливо спросили: — Судя по одежде, вы, верно, из мира воителей цзянху. Встреча на тысячу ли — знак судьбы! Скажите, пожалуйста, как пройти к монастырю Линъюань? Фан Пинчжай обернулся. Перед ним стояли двое в плотных одеждах, с мечами за спиной — типичные странники мира воителей цзянху. — Монастырь Линъюань? Кажется, на восток, — ответил он. Те мгновенно вскочили в сёдла, сложили кулаки: — Благодарим! И уже готовы были ускакать, но Фан Пинчжай, заметив ловкость их движений, вдруг махнул веером и загородил дорогу: — Постойте! Я помог вам — вы поможете мне? Честно, справедливо, взаимовыгодно! Всадники осадили коней: — Какая беда у вас, почтенный? — Э-э… Мне всего лишь нужно узнать, где можно купить барабан, — сказал Фан Пинчжай. — Любой барабан — большой или малый, цветной или поясной, плоский или толстый, высокий или худой — лишь бы был барабан! Двое переглянулись, едва сдерживая улыбку — словно перед ними был чудак. — Если вам нужен барабан, — сказал мужчина, — через мгновение пришлём вам его. Устроит? — А?! — изумился Фан Пинчжай. — Неужто вы носите с собой барабан? Они усмехнулись: — Это не ваше дело. Через полчаса вам доставят барабан. — О-о-о… — Фан Пинчжай прикрыл голову веером и постучал себе по лбу. — Мир чудесен! Барабан падает с неба! Я думал, в таком месте — горы, вода, журавли — увижу либо бессмертного, либо призрака… А оказалось — удача! Сам барабан в руки летит! Всадники ускакали. Но Фан Пинчжай, убедившись, что те ушли на приличное расстояние, взял алый веер за спину и двинулся вслед по следам копыт. Сначала он шёл неспешно, но шаг за шагом ускорялся — и вскоре его фигура промелькнула, словно жёлтая тень, быстрее мчащегося коня.  Двое всадников доехали до монастыря Линъюань, спешились и вошли в келью настоятеля. Фан Пинчжай бесшумно взлетел на крышу и устроился на коньке прямо над кельёй настоятеля — чтобы ни словечка не упустить. И тут же донёсся голос мужчины:   — Наставник Ваньфан, надеюсь, вы в добром здравии? — Смиренный монах здоров, — с почтением ответил настоятель. — Не знаю, что привело вас в Линъюань — помолиться или отведать чая? Фан Пинчжай, услышав «смиренный монах», усмехнулся, показав зубы. Легко взмахнул веером — из боковых келий вышли два монаха. Взглянув вверх, они увидели на крыше жёлтую фигуру с алым веером — и раскрыли рты, чтобы закричать. Но вдруг задохнулись, почувствовав резкую боль в груди, и застыли, окаменев, как деревянные истуканы. Фан Пинчжай остался на крыше. Осень была ясной, листья падали. Вид с высоты — и внутри монастыря, и снаружи — радовал глаз. Внизу разговор шёл вежливо, но настоятель становился всё почтительнее — значит, гости важные. Скоро стало ясно: несколько дней назад за монастырём произошло кровавое побоище — целая банда разбойников была убита. Гости приехали уточнить подробности и спросили, не появлялась ли в монастыре одинокая барышня в фиолетовом, прекрасной внешности, с грустным взглядом, пришедшая помолиться. Фан Пинчжай резко опустил веер.   «Неужто они ищут ту самую барышню, что нанесла Линь Бу удар мечом — ту, что спасла, а потом предала?» Настоятель упорно отрицал: мол, такой барышни не было. Гости явно расстроились и уже собирались уходить. Но тут наставник Ваньфан сложил ладони: — Хотя у меня и не было такой барышни, но… ученики говорили, будто видели барышню в фиолетовых одеждах, идущую в сторону задней горы. Если вы ищете её — лучше расспросить в окрестных лесах. Лица гостей просияли. Они тотчас распрощались. Фан Пинчжай мягко взмахнул веером — два монаха на земле рухнули без чувств. В этот миг мужчина и женщина вышли из кельи. — Ты ничего не слышал? — нахмурилась женщина. — Нет, — ответил мужчина. — Ох, как же я устал… Каждый раз, когда уже близко к сестре — она исчезает! — Не теряй надежды, — утешила она. — Раз есть след — значит, найдём. Фан Пинчжай мгновенно скрылся. Они искали родную сестру.  Он вернулся к лесу у Шумэй. Вскоре громкий топот — двадцать с лишним всадников на отличных конях. Один из них соскочил на землю: — Вы, верно, ждёте барабан? — Точно! — обрадовался Фан Пинчжай. Тот снял с седла большой барабан, расписанный золотой краской, и подал ему: — Наш господин дарит вам этот дар. — Э-э… Оставьте его здесь, я потом дотащу, — сказал Фан Пинчжай. — Передайте вашему господину глубочайшую благодарность! Если бы все страждущие на свете встречали таких добрых людей, как он — не было бы голода, болезней, войн… Каждый получил бы, что нужно! Он говорил с пафосом, но всадник лишь усмехнулся, поставил барабан на землю и ускакал с отрядом. Хм… Это воины! И не простые — похожи на стражей знатного лица. Дело становится всё интереснее! — Тысячи ли под закатом, река в осеннем уборе, горы в жёлтом, город в бурю… — Фан Пинчжай поднял золотой барабан. — Ох, я всё больше похож на поэта! *** Он вернулся в усадьбу Шумэй. Дверь открыла барышня. Увидев барабан, она удивилась: — Где ты его добыл? — Будда сказал: нельзя говорить, — загадочно ответил Фан Пинчжай, взмахнув веером за спиной. Барышня была Юй Туань-эр. Её чёрные волосы, бледное лицо, лёгкие морщинки у глаз и чуть обвисшие уголки губ всё ещё выдавали возраст, но уже не уродливую старуху — молодую женщину, только старше своих лет. Снадобье Лю Яня действовало быстро. — Каждый раз, когда я смотрю на тебя, думаю: учитель — настоящий волшебник! — сказал Фан Пинчжай, ставя барабан. — Ещё немного — и ты станешь красавицей! А там и роман не за горами! Юй Туань-эр ударила его, но он ловко увернулся: — Эй! Не бей старших! Это невежливо! — Ты становишься всё противнее! — фыркнула она. — А где мой мрачный, загадочный, всемогущий, вечно хмурый учитель, который вот-вот бросится в море? — спросил Фан Пинчжай. — В зале снадобий, — кивнула Юй Туань-эр. — Отлично. Мне нужно поговорить с моим любимым учителем. Ты будь у двери — слушай, если хочешь, но не входи! Он скрылся в полумраке зала снадобий. Фан Пинчжай — человек ненадёжный. Скажет «дело важное» — а окажется шутка. Юй Туань-эр подошла к двери и опустила занавес. Внутри Лю Янь по-прежнему сидел спиной к стене, неподвижен, как тень. — Эй! Дорога до моря далёка, да и ног у тебя нет — так что прыгать некуда, — весело сказал Фан Пинчжай, подходя сзади. — Хмурый, как всегда? Жизнь — театр! Одну пьесу испортил — начни другую. Неужто всю жизнь будешь сидеть в этой тьме? Скучно же! Лю Янь молчал, глаза его были закрыты. — Ты что, в отключке? — Фан Пинчжай хлопнул его по спине. — Барабан я нашёл! Когда начнёшь учить? — Когда захочу, — равнодушно ответил Лю Янь. — То есть не сейчас… Ладно. Я вышел — встретил странных людей. Двое важных — мужчина и женщина — с двадцатью-тридцатью крепкими стражами. Ищут барышню: молодую, красивую, в фиолетовом, с грустным взглядом. Говорят, расследуют убийство разбойников у монастыря Линъюань… То есть — ищут меня, твоего верного ученика! Дело пахнет керосином! Лю Янь слегка вздрогнул: — Кто они? — Похоже на воинов. Головорезы — похоже из знати. Возможно, даже из императорской фамилии. — И что ты предлагаешь? — Нам лучше уйти из Шумэй. Твоя внешность — слишком приметная. Если обратят внимание — беда. — Нет, — резко сказал Лю Янь. — Снадобье ещё не готово. Уйдём — всё пойдёт насмарку. — Знал я! — вздохнул Фан Пинчжай. — Ты всегда мне завидуешь! Если бы этим зельем лечили меня — ты бы мгновенно бросил всё и сбежал! Лю Янь коротко хмыкнул: — Говори дальше. — Учитель, вы меня знаете! — обрадовался Фан Пинчжай. — Если уйти нельзя — ты должен спрятаться. А я — отведу их прочь. Лю Янь взмахнул рукавом, закрыв глаза: — Хорошо. — Какой же ты бессердечный! Совсем не переживаешь за бедного ученика!.. — Фан Пинчжай прикрыл голову веером. — Ну, ладно. Я пошёл. Спрячься как следует. И не дай им найти тебя, пока я их не отвлёк. — Не дам, — коротко ответил Лю Янь. Юй Туань-эр, стоя у двери, услышала всё. Когда Фан Пинчжай вышел, она окликнула: — Эй! — Что? — Он поставил барабан в сторону. — Решила, что я герой? Святой? Самоотверженный? Лицо её слегка покраснело: — Раньше я думала, что ты злодей. Фан Пинчжай громко рассмеялся: — Вот уж впервые слышу! Видно, рожа у меня злодейская, лица несусветного — никто и не думал, что я добрый! Он похлопал её по плечу: — Но звучит приятно. И неспешно ушёл. *** За усадьбой звонко кричали журавли. Закат залил мир алым. Жёлтые одежды Фан Пинчжая мелькнули в лесу — и исчезли. У монастыря Линъюань отряд разделился на десять групп. По трое-двое обыскивали тропы, расспрашивая о барышне в фиолетовом, грустной и прекрасной.  Фан Пинчжай, используя лёгкие навыки, обошёл их и увидел: двое вожаков привязали коней и отдыхали под большим деревом. Он бесшумно вскарабкался на ветви и притаился. — Сестра пропала много лет назад, — говорила женщина. — Возможно, она даже не знает, кто она. Говорят, при родах мать ослабла, и младенец показался мёртвым. На третий день после погребения гробница была разграблена — вор обнаружил, что младенец жив, и унёс её. Потом отдал на воспитание в одну из знатных семей, но в какую — никто не знает. — Я велел префекту проверить все знатные семьи, — сказал мужчина. — Никто не подходит. — Может, её увезли оттуда в раннем возрасте? — Тогда найти ещё труднее… Как она узнает правду? — Возвращение сестры — заветное желание матери… — Когда сестра ещё не родилась, отец шутил: раз мать при замужестве получила титул «госпожа Ланьъе Цзюнь», то дочь может зваться «принцесса Ланъе»… Но и отец, и мать умерли. Следы сестры исчезли. И звание «принцесса Ланъе» осталось лишь мечтой. Фан Пинчжай, прищурившись на ветке, понял:   Они — из императорской семьи. И та барышня в фиолетовом — не кто иная, как дочь Чжао Куанъиня «Тайцзу», принцесса Ланъе!  *** Комментарий переводчика.  На этой прекрасной ноте завершается второй том.   Император Тайцзу, чья тень ложится на судьбы героев, исторически восходит к Чжао Куанъиню — основателю династии Сун, при котором титул «Ланъе-цзюньфу» (госпожи-Ланъе)был реальным почётным званием.   А повествование о принцессе, скрывающейся в цзянху под чужим именем, перекликается с атмосферой новеллы «Вечное молчание гор и рек» — где любовь, долг и утрата сплетаются в тихую, но неумолимую реку времени:   Благодарю за чтение. До встречи в третьем томе. Ваш автор-переводчик Ли Хайцин 💖  *** — Конец второго тома —