Шуйлунъинь… (Тысяча испытаний и невзгод)

Чэн Юньпао и Шао Яньпинь были потрясены до глубины души — что это за клинок? Как он мог с такой дистанции одним ударом ранить этого человека в чёрном? После того как Сифан Тао скрылась, с неба упала необычная, сверкающая холодным блеском боевая утварь и с лёгким «дян!» упала прямо перед Тан Лици. — Клинок Юймэй! — в один голос воскликнули Чэн Юньпао и Шао Яньпинь. Этот клинок имел волнообразное лезвие, разделённое на два лепестка, будто два цветка сливы; когда он вылетал из ножен, холод, что от него исходил, был чист, как снег, а его острота пугала даже духов и богов. Перед ними был знаменитый на весь мир воителей цзянху «Клинок Юймэй», прославленный более тридцати лет! Пока оба ошеломлённо смотрели на него, в покои стремительно влетел человек в белом, с повязкой на лице. Он поднял Тан Лици с обломков разрушенного балдахина: — Ты цел? Ресницы Тан Лици слегка опустились, голос прозвучал неясно: — Цел…   Воитель в белом подобрал Клинок Юймэй, повернулся к Шао Яньпиню и сказал: — Господин Шао, с ранами А-Ли всё в порядке. Ему нужно лишь два дня покоя — и он придёт в себя. Я пойду вдогонку за тем, кто напал. Здесь я оставляю его вам. Не дожидаясь ответа, он выскользнул за дверь — и в мгновение ока исчез. Какая невероятная скорость! Шао Яньпинь и Чэн Юньпао переглянулись. Их изумление и подозрения лишь усилились: этот владыка Клинка Юймэй назвал Тан Лици «А-Ли»… Неужели между ними есть какая-то связь? Они обернулись к Тан Лици. Тот, опираясь на обломки ложа, медленно поднялся. Цвет лица у него был бледный, но разум оставался ясным. На губах играла изысканная, мягкая улыбка: — Мне… нехорошо. Шао Яньпинь горько усмехнулся. У него в голове роились вопросы, но Тан Лици всего лишь слегка улыбнулся и добавил: «Мне нехорошо» — и этим легко, как пёрышком, отразил всё. — Сейчас же приготовлю покои для отдыха, господин Тан, — сказал Шао Яньпинь. Тан Лици прислонился к обломку ложа и чуть заметно кивнул. Его белые, словно фарфор, пальцы слегка коснулись дерева, чёрные пряди упали на лоб — в его облике сочетались и томная усталость, и изысканная грация. Казалось, будто человек, только что прошедший сквозь ворота смерти, вовсе не он. Чэн Юньпао нахмурился, глядя на него. В его душе тоже роились сомнения, но Тан Лици даже не взглянул в его сторону. После долгих размышлений Чэн Юньпао так и не вымолвил ни слова. *** За пределами Ордена Добродетельного Клинка. Сифан Тао, одетая в чёрное, быстро мчалась прочь. Рана в основании большого пальца была неглубокой, но удар Клинка Юймэй привёл её в ярость. Она ясно видела: в тот миг Тан Лици был уязвим — это был редчайший шанс, упущенный всего за мгновение. А теперь — из-за этого проклятого клинка — ей пришлось бежать! Эта злоба жгла её изнутри. Пробежав более двух ли, она вдруг резко обернулась. В пятидесяти чжанах позади, тихий, как тень, стоял человек в белоснежных одеждах. Белая повязка на лице колыхалась на ветру, а вокруг него струился ледяной ветер, холодный, как осенняя вода. — Наглец! — прошипела Сифан Тао, остановившись как вкопанная, и устремила на противника ледяной взгляд. За мгновение её ярость сменилась хладнокровием, и она уже спокойно оценивала врага. Да, удар Клинка Юймэй был ошеломляющим… но не непреодолимым. Именно за то, что он вмешался, она убьёт этого выскочку! Солнце ласково грело землю. У подножия горы Хаоюнь зеленели леса и реки, белые облака, словно выметенные метлой, плыли по небу. Две фигуры — одна в чёрном, другая в белом — недолго смотрели друг на друга. Внезапно вспыхнул ослепительный свет: луч сияющего клинка затмил сам день. Громовой удар сотряс землю, деревья закачались, поднялись столбы пыли. Когда пыль осела, чёрная фигура исчезла, будто её и не было — призрачно и бесследно. Человек в белом остался один, держа в руке Клинок Юймэй, среди облаков пыли. Мелкие частички земли тихо оседали на его одежды, оставляя жёлтые пятна на белоснежной ткани. Спустя долгое молчание он глубоко вздохнул. — Сильный противник… — пробормотал он. — Самый сильный за все эти годы. Он выдержал мой удар и ушёл невредимым. После того как Тан Лици убил Фан Чжоу, он, Фу Чжумэй, покинул Тан Лици и Лю Яня. Случилось чудо — он снова и снова пересекал промежутки между мирами и временами, возвращаясь на тридцать лет назад. Именно поэтому легенда о Владыке Клинка Юймэй живёт уже три десятилетия. Из-за этих бесчисленных путешествий сквозь время Фу Чжумэй вышел за пределы обычных законов пространства и возраста: его лицо не старело, и теперь он даже выглядел на год-два моложе Тан Лици. «Ах…»  Фу Чжумэй снял белую повязку, почесал затылок и растерянно уставился в лазурное небо. «Что мне делать?» Остаться на горе Хаоюнь и помогать А-Ли? Или преследовать того убийцу в чёрном?   Но если останется — А-Ли точно будет недоволен.   А если пойдёт за убийцей — где его искать? Он даже не разглядел его лица… да и если бы разглядел — вряд ли запомнил бы. Куда идти?   Вернуться?   Он задал себе вопрос и долго смотрел в небо. Прошло немало времени, прежде чем над ним пролетела птица и, опустившись на ветку рядом, начала вить гнездо. Он долго смотрел на неё — и вдруг понял: всё это время он просто сидел, оцепенев от нерешительности.  Снова тяжело вздохнув, Фу Чжумэй поднял глаза к солнцу в зените, колеблясь, ещё раз оглянулся на гору Хаоюнь… и медленно тронулся на север.