Шуйлунъинь… (Тысяча испытаний и невзгод)

Ваньюй Юэдань сделал шаг назад. Осенний вечерний ветер, свежий и прохладный, скользнул по его одежде, заставив полы мягко колыхаться. Он поднял лицо к небу, вспоминая в сердце цвет заката — бесчисленные осенние сумерки, бесчисленные встречи и расставания, столько невоплощённых желаний… А на многих холмах, покрытых жёлтой землёй, давно уже расцвела и принесла плоды зелёная трава. Некоторое время двое молча стояли у могил. Позади них по резной галерее прошла женщина в красном. Фу Чжумэй обернулся и увидел лишь её стройную спину, исчезающую за круглой аркой сада. — Она всё время следила за тобой, — сказал он, поворачиваясь к Ваньюй Юэданю. — Это нормально? Кто она такая? — Это умная женщина, пребывающая в нерешительности, — ответил Ваньюй Юэдань. — В чём она колеблется? — Не знает, что ценнее: чувство, за которое не ждёшь награды, или небольшая жертва, приносящая сразу ласку и заботу. Фу Чжумэй вздохнул: — Конечно, каждый хочет, чтобы его чувства встречали равным ответом… Но такое случается крайне редко. Лицо Ваньюй Юэданя озарила тёплая улыбка: — Самолюбивые люди всегда упрямы. Я лишь надеюсь, что, сделав выбор, она уменьшит взаимные сожаления. Фу Чжумэй почесал затылок: — А её выбор так уж важен? — Очень важен, — мягко улыбнулся Ваньюй Юэдань. В тот самый момент, когда они говорили, Фу Чжумэй вновь заметил женщину в красном: она стояла под деревом неподалёку. К ней подошёл мужчина в бирюзовых одеждах и протянул ей чашу чая. Она опустила голову, не произнося ни слова. Мужчина тоже молчал, постоял рядом немного и ушёл. — А?! — Фу Чжумэй вдруг всё понял. — Это же Би Ляньи?! — А! Значит, она возлюбленная Сяо Би? — воскликнул он. — Но зачем она следит за тобой? Ваньюй Юэдань улыбнулся: — Сяо Фу всегда невероятно проницателен. Откуда ты узнал, что она — возлюбленная старшего брата Би? Фу Чжумэй невольно широко распахнул глаза: — Ну… Просто чувствуется! Просто… ощущение совсем другое! — Правда? — Ваньюй Юэдань говорил ласково. — Кстати, я сейчас очень обеспокоен одним делом. Сяо Фу, не поможешь ли мне? Фу Чжумэй тут же кивнул: — В чём дело? — У меня есть больной, — сказал Ваньюй Юэдань. — Его суставы пронзили свыше ста ядовитых игл. Он не может ни двигаться, ни говорить. Если никто не поможет ему изгнать иглы из тела, он, боюсь, не протянет долго. Во Дворце Било много воителей, но никого среди них нет с достаточной силой. — Я попробую! — воскликнул Фу Чжумэй. — Где он? — В павильоне Уанлань. Ваньюй Юэдань пошёл вперёд. Хотя он был слеп, его шаги оставались спокойными и изящными. По дороге он мягко улыбнулся: — Все эти годы мне так и не удавалось понять: Сяо Фу, ты ведь добрый, простодушный, совсем не стремишься к славе и величию… Почему же, стоит тебе взять в руки клинок Юймэй, ты полностью меняешься? О чём ты думаешь в те мгновения, когда наносишь удар? Фу Чжумэй немного помолчал, потом тихо сказал: — Я думаю, что любое дело, раз уж решил — делать, надо делать как следует. Неважно, нравится оно тебе или нет. Раз решил — приложи все силы, чтобы сделать наилучшим образом. Поэтому… — он вздохнул — …когда я беру в руки меч, я полностью отдаюсь тому, чтобы быть настоящим мечником. А когда не держу меча — точно так же отдаюсь тому, чтобы быть самим собой. Все эти годы я не хочу меняться, ведь мне нравится быть таким. Ваньюй Юэдань улыбнулся: — Достичь небесного мастерства можно лишь полной отдачей — но мало кто способен на это. А честно и уверенно оставаться самим собой? Сколько людей в мире могут так?.. Ха! Но ты и господин Тан — именно такие люди… А, стой! Не туда, сюда иди. Он лёгким движением ухватил Фу Чжумэя за рукав — будто ребёнка, который вот-вот собьётся с пути — и неторопливо направился во внутренний дворик. Это был двор, сплошь засаженный орхидеями. Несколько осенних видов уже цвели — не редкие сорта, но всё же источали нежный, чистый аромат. Фу Чжумэй с любопытством разглядывал орхидеи, хотя, очевидно, не знал ни одного вида. Видно было, что он глубоко восхищается тем, кто их вырастил. Только после долгого созерцания он наконец перевёл взгляд на дом. Из дверей павильона выносили высокого мужчину с растрёпанными длинными волосами. Он был совершенно неподвижен, и двое юношей в бирюзовых одеждах с трудом несли его вдвоём. На нём были фиолетовые одежды — поношенная, но тщательно выстиранная. Очевидно, слуги Дворца Било переодели его. — Он… — Фу Чжумэй растерянно смотрел на него. — Кто он? — Куан Лань Усин, — мягко ответил Ваньюй Юэдань. — Один из «Семи цветочных облачных странников», могучий воитель, владеющий мечом на восемь чи. Фу Чжумэй почесал затылок, его взгляд стал ещё растеряннее. Возможно, он когда-то слышал это имя, но позабыл; а может, никогда и не запоминал. — Где у него иглы? — Начиная с глазниц, по всем подвижным суставам тела — в каждом не менее двух игл, — вздохнул Ваньюй Юэдань. — Даже если удастся их извлечь, сто семь ядовитых игл истощат тебя до предела. Фу Чжумэй искренне улыбнулся, слегка смутившись. Хотел что-то сказать, но промолчал: — Где иглы? Покажи. Ваньюй Юэдань протянул руку и, нащупывая тело Куан Ланя, медленно дотронулся до плеча: — Начнём отсюда. *** Гора Дуншань. Фан Пинчжай в жёлтых одеждах и с алым веером в руке, прослушав разговор той пары, бесшумно спрыгнул с дерева и направился прочь, глубоко задумавшись. Войска ищут принцессу Ланъе. Это дело, столь долгое и тайное, несомненно, связано с куда более серьёзными секретами. Раз начав поиски, они не остановятся на полпути. Чтобы отвлечь солдат, есть два пути: первый — чтобы барышня в фиолетовом внезапно появилась сама, и слухи мгновенно увлекли бы их за собой; второй — поднять меч и снести головы всем этим двадцати-тридцати людям. Правда, убийство императорских родственников чревато бесконечными бедами. Убивать… или помогать искать? Фан Пинчжай старался вспомнить, в какую сторону скакала барышня в фиолетовом. Долго думал — без толку. Тогда он решил подойти с другой стороны: ради чего она вообще приехала сюда? Что может привлечь молодую барышню в монастырь Линъюань на горе Дуншань? Разве что знаменитый чай «Билочунь» или, в лучшем случае, священный источник в горах. Но стоит ли из-за этого проделывать путь в тысячи ли? …Хм. Священный источник? Говорят, он исцеляет душевные раны. Видя, как хладнокровно она убила человека своим мечом, можно предположить, что её разум нарушен. Вероятно, она и вправду ищет источник! Фан Пинчжай громко рассмеялся и, взмахнув веером, направился к задней части монастыря Линъюань. Среди густых бирюзовых деревьев цветы уже осыпались, но на их месте вызрели разноцветные плоды, наполняя лес сладким ароматом. Фан Пинчжай отводил ветви веером, следуя вверх по прозрачному ручью. Пройдя несколько ли, он увидел, как из-под земли бьёт ключевая вода. Вокруг источника не было ни души. На грязной земле виднелись многочисленные, хаотичные следы. Фан Пинчжай ступил на тропинку, оглядываясь по сторонам, и вдруг заметил уголок фиолетовых одежд в чаще неподалёку от источника. — А? Он раздвинул кусты веером. В семнадцати-восемнадцати шагах от источника, в чаще леса, лежала барышня в фиолетовом. Вся мокрая, с растрёпанными волосами, с лицом белым, как снег — она давно уже потеряла сознание. Фан Пинчжай сразу узнал в ней ту самую барышню, что когда-то одним ударом меча пронзила грудь Линь Бу. Он присел и нащупал пульс: ранений нет, просто сильное переохлаждение. — Ох, бедняжка! — заговорил он сам с собой. — Хотел найти человека — и вот, нашёл! Небеса, небеса! Что делать? Отнести её в уездное управление и получить награду в несколько сотен лянов серебра? Или оставить здесь, чтобы её растащили дикие собаки, и красавица превратилась в скелет? Как благородный господин, полный совести и трепетного сочувствия к прекрасному, я, конечно же, обязан спасти тебе жизнь! И, бормоча это вслух, он подхватил барышню на руки и стремительно скрылся в лесу. *** Недалеко от монастыря Линъюань, за пределами деревни, десяток отрядов, не найдя ничего, вернулись и собрались у одного из домов. Хозяин жилища получил сто лянов чеканного серебра и с восторгом убрался прочь. В доме же поселились те самые двое — мужчина и женщина в походных одеждах, ищущие «младшую сестру». — Брат, устал? — Женщина налила чаю из чайника и подала мужчине. — Сколько уже мест обыскали — ничего нет. Может быть… — она тяжело вздохнула. Мужчина сделал глоток чая: — Тс-с! Не смей так говорить! У нашей сестры сильная судьба! Если она выжила тогда в той могиле, значит, и теперь не умрёт! Она — золотая ветвь, нефритовый лист! Женщина горько улыбнулась и тихо вздохнула. В этот самый момент за дверью раздался лёгкий смешок: — Принцесса Ланъе прибыла! Ловите! Оба, будучи воинами, мгновенно вскочили на ноги. В следующее мгновение — бах! — что-то с силой влетело в окно и понеслось прямо на них. Мужчина громко рявкнул, обеими руками ухватил этот предмет, резко развернул и, кружась, погасил импульс удара. Опустив взгляд, он остолбенел: — Это… Женщина в походных одеждах вскрикнула: — Сестрёнка! Через окно влетела именно та самая промокшая барышня в фиолетовом. Её черты были прекрасны, но лицо измождено, брови сведены глубокой печалью. Мужчина посмотрел сначала на женщину рядом, потом на барышню в своих руках. Их лица действительно были похожи — на пять-шесть схожести. Только его спутница излучала воинственную силу, а принцесса — изысканную хрупкую нежность. — Как… как она могла влететь в окно? — Женщина нащупала пульс у сестры. На ней не было ничего, кроме длинного меча у пояса. В её сердце вспыхнули тревога и радость: — Сестра занимается боевыми искусствами! Поэтому мы не могли найти её в том месте, где она жила! Но… почему она в бессознательном состоянии? И кто её привёл? А?.. Её пальцы нащупали на теле барышни какой-то предмет. — Это… Она вынула его.