Шуйлунъинь… (Тысяча испытаний и невзгод)

— Сяо Фан, а кто такой этот Шуй Дуопо, о котором ты говорил? — Юй Туань-эр уставилась на Фан Пинчжая широко раскрытыми глазами. — Он правда может вылечить его лицо? Фан Пинчжай раскатился смехом: — Шуй Дуопо?.. Слышала ли ты строки: «Ветреная нега, досуг благородный,  Нефритовый пояс на золоте цветов.  Сквозь заросли цветов и листьев проходя,  Один лишь дом на краю земли родной?» Юй Туань-эр покачала головой. Из людей мира воителей цзянху она знала лишь одного — Лю Яня. Даже о Тан Лици у неё не было ни малейшего представления. Фан Пинчжай взмахнул красным веером: — Это человек, которого я втайне глубоко уважаю. Юй Туань-эр удивлённо посмотрела на него. Странно: он не стал распускать длинную речь, как обычно. Человек, способный заставить такого болтуна, как Фан Пинчжай, замолчать от восхищения — кем же он должен быть? — Он сможет вылечить его лицо и ноги? Фан Пинчжай лёгким шлепком веера стукнул её по макушке: — Он способен пришить голову свиньи к человеческому телу, превратить редьку в капусту, капусту — в батат, вырастить из петуха жирного гуся, а из гуся — лебедя… Так что если его найти — возможно, и вправду сможет. По телу Юй Туань-эр разлилась горячая волна — дух её воспрянул: — Ты знаешь, где он живёт? Веер снова опустился ей на голову: — Увы, не знаю. Да и почти никто в мире не знает. У Шуй Дуопо есть друг по имени Сюэ Сяньцзы, а у Сюэ Сяньцзы есть друг по имени Тан Лици. Но, увы… — он бросил косой взгляд на Лю Яня, — мой любимый, дорогой Учитель скорее бросится в море, чтобы его растерзали рыбы, утопили креветки и повесили водоросли, чем примет помощь от друга друга Тан Лици. Да и… чтобы Шуй Дуопо согласился лечить, нужно не меньше ста лянов золота. Боюсь, даже если продать тебя три-четыре раза, не наберётся такой суммы. В конце концов, раз сам Учитель не заботится о себе — зачем тебе за него тревожиться? Ха-ха! — Разве можно не лечить только потому, что ему всё равно? — Юй Туань-эр бросила на Фан Пинчжая сердитый взгляд. — Ему сейчас так плохо… Фан Пинчжай остолбенел, потом снова фальшиво рассмеялся. Пусть он и мог языком своим превратить демона Асуру в бодхисаттву Гуаньинь, а свинью — в небесную фею, перед Юй Туань-эр его красноречие всегда терпело крах. *** А-Шэй на кухне варила лапшу. Слушая рассеянную болтовню в гостиной, она некоторое время чувствовала в груди лишь пустоту. Все они искренне заботились о Лю Яне. Насколько трудно встретить человека, который относится к тебе по-настоящему хорошо, она знала лучше других. Возможно, хоть он и взвалил на себя чужую вину — в чём-то ему всё же повезло больше, чем ей? Вынув лапшу из кипятка, она разложила её по трём фарфоровым мискам, сосредоточенно готовя простую овощную лапшу — и одновременно прислушиваясь к тишине в гостевой. Там по-прежнему не было ни звука. Будто внутри и вовсе никого не было.