Шуйлунъинь… (Тысяча испытаний и невзгод)

Он сел на стул у кровати и почесал затылок. На самом деле он не знал, зачем пришёл сюда. Даже если эти двое вдруг проснутся — он не знал, что у них спросить. Но ему казалось, что сидеть здесь приятнее, чем в своих покоях бездумно пялиться в потолок. Куан Лань обладал благородными чертами лица, но бледность придавала ему болезненный вид. Его спутанные волосы были сухими и взъерошенными, с едва заметной проседью. Фу Чжумэй смотрел на него: этот человек был могучего сложения, очень высокого роста — стоя, он, вероятно, был бы выше Ваньюй Юэданя на целую голову. Недаром он владел длинным мечом. Лёгкий ветерок пронёсся по павильону. Ветер ранней зимы уже нёс в себе ледяной холод. Фу Чжумэй просидел долго, поднял взгляд на цветущую сливу за окном — и вдруг почувствовал лёгкую прохладу на затылке. Краем глаза он заметил, что длинный меч у изголовья кровати исчез. Ледяное лезвие уже лежало у него на шее. — Который год правления Юнси нынче? — голос позади был холодным, слегка хриплым, но всё же обладал своеобразной мужской притягательностью. — Третий год Юнси, одиннадцатый месяц… — Фу Чжумэй не договорил: меч на шее резко надавил. Меч в рукаве Фу Чжумэя выскочил, отбивая атаку. Звонкий звук, словно лёд столкнулся с огнём — жаркий поток энергии и ледяной холод одновременно скользнули по лицу. Фу Чжумэй изящно отступил назад и с изумлением уставился на растрёпанного мужчину перед собой. Куан Лань уже стоял на ногах. В момент, когда он поднялся, создалось впечатление, будто сам мир покосился. Фу Чжумэй ещё не успел опомниться, как увидел, что уголок губ Куан Ланя слегка приподнялся — невозможно было понять, одобрение ли это за его удар клинком или просто тень усмешки. Тот слегка склонил голову, краешек губ тронула улыбка, затем с непринуждённым видом повернулся, с силой бросил длинный меч в угол комнаты и широким шагом направился к выходу. Меч вонзился в пол более чем на три чи. Та часть, что осталась над землёй, от удара разлетелась на мелкие осколки, рассыпавшись по полу железной крошкой. Лишь тогда Фу Чжумэй выкрикнул: — Постой! Ты… — его клинок Юймэй вылетел вперёд, лезвие, словно молния в метели, оставило за собой ледяной след, устремившись в спину Куан Ланя. — Вернись! Куан Лань слегка взмахнул рукавом за спиной. Волна раскалённой внутренней силы хлынула вперёд, словно подземный поток. Фу Чжумэй не использовал полную силу, но увидел, как ледяная энергия клинка, встретившись с жаром его истинной силы, заколебалась в воздухе. Тихий звук «цзы» — энергия клинка разорвала рукав Куан Ланя, оставив щель, и, пронзив ткань, прочертила длинную трещину на одежде у него за спиной. Но только и всего. Куан Лань продолжил шагать вперёд, вышел за дверь. Клинок Юймэй, не попав в цель, закрутился в воздухе и вернулся обратно. Фу Чжумэй поймал его, лицо побледнело. Хотя он и не использовал всю силу, в его жизни ещё не было случая, чтобы удар клинка лишь разорвал одежды в двух местах. Куан Лань много лет страдал от ядовитых шипов Минхуанчжу — а сила у него всё ещё такова! Бросил меч — и тот рассыпался. Ушёл широким шагом… Куда он направляется? Что он собирается делать? — Постой! — Фу Чжумэй бросился к двери, но силуэт Куан Ланя уже исчез бесследно. Он совершенно не знал, что делать. Ваньюй Юэдань и Тан Лици с таким трудом спасли Куан Ланя — надеясь узнать от него тайны Обители Фэн Лю. А тот, едва придя в сознание, без малейшего колебания ушёл, не проявив ни благодарности, ни привязанности. А он, Фу Чжумэй, хоть и стоял здесь, но так ничего и не спросил, и человека удержать не смог. Он и правда… слишком бесполезен. Мысли Фу Чжумэя долго путались в хаосе. Наконец он выбежал из покоев и ворвался в покои Мэйхуа Ишу. К счастью, тот остался — не сбежал, как Куан Лань. Мэйхуа Ишу тоже не лежал в постели. Он сидел за столом и глоток за глотком пил чай — так, будто это был крепкий алкоголь. Увидев ворвавшегося Фу Чжумэя, он лишь усмехнулся, не выказав ни малейшего удивления. Фу Чжумэй почувствовал неловкость: — Вы… здравствуйте… Мэйхуа Ишу поднял чайник, как бы чокаясь с ним. Фу Чжумэй понял, что тот проявляет доброжелательность, и сделал шаг вперёд: — Я… я живу неподалёку… Мэйхуа Ишу улыбнулся, обнажив ряд белоснежных зубов: — Я знаю, что это ты спас третьего брата. Фу Чжумэй опешил — он совсем забыл об этом. — А… но он… — он указал на соседние покои, явно желая объяснить, что только что произошло, но вымолвил лишь: — Он ушёл. Мэйхуа Ишу сделал глоток чая прямо из чайника: — Он, конечно, уйдёт. Ты его спас — и однажды пожалеешь об этом… — его голос был очень хриплым, неприятным на слух. — Тебе следует знать: ядовитых шипов на его теле было втрое больше, чем на моём. И не втрое больше, чем у обычного человека. Одного лишь искусства «наигрыша наведения смерти струной» было недостаточно, чтобы его удержать. Семь Цветочных Облачных Странников славятся своими тайными искусствами: в построении массивов и ловушек сильнее всех пятый брат, в тёмных техниках и сердечных методах непревзойдённый шестой. Но что касается подлинного боевого искусства… ни один из нас шестерых не сравнится с третьим братом. Он — абсолютная сила. Фу Чжумэй кивнул. Тот, кто мог так спокойно уйти из-под удара его клинка Юймэй, был первым в его жизни. — Но почему вы с ним отравились и превратились в марионеток Обители Фэн Лю? Мэйхуа Ишу сделал ещё глоток чая: — Подлинная правда, возможно, гораздо яснее третьему брату, чем мне. Я до сих пор во многом в тумане. В тот день… шестой брат пригласил нас на постоялый двор «Ли Жэньцзюй» в Чжаоюйчжэне выпить. Он всегда плохо пил — две чаши, и уже пьяный в стельку. Редкое приглашение — мы все пошли. Он усмехнулся: — В результате в том вине был сильнейший яд. Шестой брат сам напился и отключился. Я тоже рухнул. Хотя яд и подействовал, я пил много — сквозь дурман я видел, как третий брат и седьмой связали меня, воткнули ядовитые шипы по всему телу. Седьмой переоделся женщиной. Не знаю, что они замышляли… Но помню: потом они утащили меня куда-то и заперли. Второй брат хотел меня спасти — но третий его убил. Фу Чжумэй остолбенел: — Он… он убил вашего второго брата? Мэйхуа Ишу кивнул: — Поэтому… третий брат ничего вам не скажет. Он не такой, как я. Он участвовал в замыслах Обители Фэн Лю с самого начала. Фу Чжумэй с силой почесал затылок: — Но… но как же он сам превратился в такое состояние… Мэйхуа Ишу громко рассмеялся: — Ха-ха-ха… кхе-кхе… Кто велел ему сблизиться с седьмым братом? Третий брат хоть и силён в боевом искусстве, хоть и хитер умом — но он не подлый человек. А седьмой брат… этот седьмой, любящий переодеваться женщиной, более изнеженный, чем женщина, злее и коварнее любой. Как третий брат мог с ним тягаться? Ха-ха-ха… Он посмеялся, снова сделал глоток чая: — К тому же третий брат всё ещё помнит сестру седьмого брата. Такой огромный козырь в руках седьмого — как ему не подчиниться? Удивляюсь лишь смелости седьмого — оставить третьего брата в живых. Разве он не боится смерти? — Седьмой брат… кто он… — Фу Чжумэй, видя его взволнованное состояние, забеспокоился. — Больше не пей воду, можешь поперхнуться. Мэйхуа Ишу пил чай глоток за глотком, как крепкий алкоголь: — Седьмой брат Семи Цветочных Облачных Странников — Сифан Тао, Юй Коньхоу! Неужели ты и вправду не знаешь? Фу Чжумэй удивился: — Разве «Сифан Тао» не зовут Сифан Тао? Мэйхуа Ишу опешил: — У него есть двоюродная сестра по фамилии Сюэ, зовут Сюэ Тао. Имя «Сифан Тао», вероятно, происходит от имени его сестры. Но та сестра… — он вдруг рассмеялся. — Я видел её лишь раз. Лет десять назад он и третий брат соперничали за неё. Она любила третьего брата. Седьмой брат спрятал её — и вот уже десять лет никто её не может найти. Фу Чжумэй нахмурился: — Как он мог так поступить? Вы же были побратимами! Зачем подсыпал яд в вино, чтобы погубить тебя? Почему не позволил своей сестре быть с третьим братом? — Седьмой брат… — прошептал Мэйхуа Ишу. — Некоторые люди от рождения наделены злой и коварной натурой. Он хотел основать собственную секту под именем Семь Цветочных Облачных Странников, мечтал создать новую школу, равную по славе Шаолиню, Удану, Куньлуню, Эмэю и прочим. Старший брат и третий брат поддерживали эту идею. Я никогда не проявлял энтузиазма. Не ожидал, что простое безразличие… приведёт к такому. Хэ! Он был влюблён в свою сестру — как мог позволить ей достаться третьему брату? У него всегда найдётся способ заставить тех, кто ему противостоит, жить, не зная покоя… По всему телу Фу Чжумэя пробежал холодок: — Но… это случилось десять лет назад. Он лишь хотел основать секту — как Обитель Фэн Лю превратилась в такую ужасную организацию? Мэйхуа Ишу покачал головой: — Не знаю… Десять лет — слишком долгий срок. Всё изменилось. Фу Чжумэй посмотрел на его растерянное выражение лица. Сдерживался, сдерживался — и не выдержал: — Юй Коньхоу… какое отношение он имеет к… демону в маске Юй Цуйвэю? — Ха-ха-ха… — Мэйхуа Ишу громко рассмеялся, уткнувшись лицом в стол. — Слава того человекоподобного демона действительно громогласна! Седьмой брат хотел основать Обитель Фэн Лю, и одна из его целей — собрать людей и сравнять с землёй «Бинчжусы» «Храм Свечи». Он ненавидит Юй Цуйвэя всей душой. Это его сводный брат по матери. Фу Чжумэй воскликнул: — Он родной брат Юй Цуйвэя?! Мэйхуа Ишу всё ещё смеялся, снова потянулся к чаю — но чайник оказался пуст: — Как рассказывал сам седьмой брат: его мать, не соблюдавшая супружеской верности, родила его, после чего отец убил её. Отец выгнал и его, и Юй Цуйвэя из дома, когда он ещё был младенцем в пелёнках. Юй Цуйвэй растил его до восьми лет. Но седьмой брат почувствовал, что больше не может терпеть эту жизнь — воровство, продажа собственной внешности. Он сбежал. Седьмой брат, хоть и неблагодарен, был одарённым гением. Опираясь лишь на те скудные основы, что преподал ему Юй Цуйвэй, он самостоятельно достиг выдающихся высот в боевом искусстве.