Шуйлунъинь… (Тысяча испытаний и невзгод)

Юй Туань-эр снова спросила: — Он… он раньше был очень красивым? А-Шэй улыбнулась: — Эм, раньше он был очень красивым. Пожалуй, красивее, чем кто-либо мог себе представить. Но не похожим на женщину. Юй Туань-эр с сожалением вздохнула: — Жаль, я никогда его таким не увижу. Сестра А-Шэй, а тебе он нравился? А-Шэй покачала головой: — Нет. Юй Туань-эр шла следом за Фан Пинчжаем и с любопытством спросила: — Почему? Почему… Мысли А-Шэй слегка затуманились. Что… значит «нравиться?» Как понять, что ты хорошо относишься к человеку? Она всё меньше это понимала. Как Лю Янь, как Тан Лици… Разве это тоже называется «нравиться?» Но скорее она верила словам Тан Лици: «Мужчины на самом деле не отличаются друг от друга… Для тебя Хао Вэньхоу — это насилие, Лю Янь — это истязание, а я… всего лишь Клиент высокой пробы…».  Эти слова были сказаны слишком хорошо. Так хорошо, что разбили всю её уверенность. Так хорошо, что она больше не знала, каким бывает «нравиться». А-Шэй посмотрела на ясные глаза Юй Туань-эр: — Потому что мне нравится другой человек. Иногда она не знала, правду ли говорит или лжёт. Она лишь понимала: нельзя ранить эту наивную барышню перед собой. Юй Туань-эр фыркнула от смеха: — Сестра, а тебе кто нравится? Он красивый? А-Шэй медленно шла следом за ней: — Не такой красивый, как Лю Янь и господин Тан. Юй Туань-эр запрыгнула на большой камень, а затем спрыгнула вниз. Её шаги были лёгкими: — А как ты полюбила его? А-Шэй опешила. Фан Пинчжай громко рассмеялся. Эта маленькая девочка говорила всё, что приходило в голову. Уже не только он один не мог этого вынести — теперь и А-Шэй не знала, как ответить. Подумав долго, А-Шэй слегка улыбнулась: — Я — мать Фэнфэна. Уже не могу по-настоящему полюбить кого-то ещё. Я могу любить только Фэнфэна. Она посмотрела на нахмурившуюся Юй Туань-эр и слегка замолчала: — К тому же… я не знаю, как любить других. — Сестра А-Шэй, я тоже не знаю, как мне его полюбить, — Юй Туань-эр, которая только что была весела, внезапно загрустила. — Я хочу относиться к нему очень-очень хорошо. Но как только я начинаю хорошо к нему относиться — он злится. Когда он злится и не слушает меня, мне хочется его ударить. Она опустила голову: — Я очень злая, да? А-Шэй улыбнулась: — Нет. Думаю, даже если ты его ударишь — он в душе не рассердится. Потому что ты его не обманываешь. Юй Туань-эр продолжила: — Но я хочу знать, о чём он думает! Почему не любит меня? Почему любит тебя? А он мне не говорит. Я часто злюсь. А-Шэй одной рукой обняла её. Эта откровенная барышня с чистым сердцем ей очень нравилась: — Не волнуйся. Относись к нему так, как чувствуешь в душе. Она мягко произнесла: — Не ходи вокруг да около. Скажи ему всё. Он поймёт, что ты лучше меня в тысячу раз. Улыбка Юй Туань-эр была безупречно чистой: — Сестра, ты такая добрая. — Почему содержание женских разговоров для мужчин звучит как небесная книга? — Фан Пинчжай шёл впереди, разведывая путь. — Мужчины ведь не предметы, которые можно передавать туда-сюда. Не так, что если какая-то женщина хороша — все мужчины под небом её полюбят. «— Вы двое шепчетесь между собой — а мне от этого становится страшно за учителя. Страшно, страшно».  Юй Туань-эр выпучила глаза: — Заткнись! Фан Пинчжай покачал головой: — Я такой несчастный. Эх, несчастный, несчастный. Трое прошли по длинной грязной дороге и наконец добрались до холмов вокруг уезда Хэ. Перед глазами предстала картина: уезд Хэ был усеян чёрными палатками. Все прежние дома и лавки были снесены, сравнялись с землёй. Дым от пожара ещё не полностью рассеялся. На руинах было аккуратно установлено несколько сотен палаток. Издалека было видно: одетых в чёрное людей, передвигающихся вокруг палаток, было не меньше пятисот. Трое переглянулись. Юй Туань-эр тихо спросила: — Ты не ошибся дорогой? Фан Пинчжай привычным движением вытащил красный веер из-за шеи и помахал им пару раз: — Я тоже подозреваю, не ошибся ли я дорогой и не увидел ли призраков… Но, — его зрачки сузились, — что вышито на этих палатках? — Наверное, цветы пионов… — зрение Юй Туань-эр было острым. Она долго всматривалась вдаль. — Очень уродливые пионы. А-Шэй не могла разглядеть. Её изящные брови слегка нахмурились: — Что это? Фан Пинчжай вздохнул: — Похоже на мёртвых воителей Яохунь, которых набрал под своё знамя старший брат. Судя по такому расположению, старший брат, похоже, хочет содрать с учителя кожу, разорвать его на части и растоптать в пыль. А-Шэй покачала головой: — Если бы он хотел смерти Лю Яня — давно бы его убил. Он использует имя Лю Яня, чтобы собрать сюда всех пострадавших от пилюль девяти сердец. Расставил здесь тяжёлые силы. Думаю, у него наверняка есть другая цель. — Твой старший брат хочет поймать всех, кто придёт? — Юй Туань-эр была не глупа. — Но тех, кто придёт, может быть много. Как можно поймать всех? Фан Пинчжай взмахнул красным веером: — Он хочет уточнить, сколько сект пострадало. Хочет поймать ключевых людей из разных сект. Хочет использовать противоядие к пилюлям девяти сердец, чтобы контролировать всех. Конечно, ключевым моментом является присутствие самого учителя. Иначе эффект контроля будет труднодостижим. А-Шэй тихо произнесла: — Но если его похитили, и он не может освободиться — он не сможет прийти сюда. Фан Пинчжай покачал головой: — Нет. Если кто-то его схватил — это место именно то, где можно заявить о себе в Поднебесной и манипулировать вихрями. Невозможно не прийти. Но чтобы добраться до Чжаоюйчжэня, нужно было пройти через это поле палаток. Воинское искусство Юй Туань-эр было невысоким. А-Шэй не владела боевым искусством. К тому же она несла на руках ребёнка. Как один Фан Пинчжай мог пройти? — До Чжаоюйчжэня есть только эта дорога? — А-Шэй держала Фэнфэна. — Я думаю, мы с Фэнфэном пойдём в обход. Чтобы не тормозить ваши движения. Фан Пинчжай кивнул: — Позвольте мне, мудрому, как бездна, умному на сотни жизней, придумать способ. Эм, у меня есть способ. Юй Туань-эр спросила: — Какой способ? Фан Пинчжай кашлянул: — Прорваться силой. — Это что за способ? — Юй Туань-эр широко раскрыла глаза. — Если мы прорвёмся — все узнают, что мы пришли искать его! Фан Пинчжай громко рассмеялся: — Уезд Хэ находится недалеко от Чжаоюйчжэня. Как только мы прорвёмся через эти палатки и перейдём тот невысокий холм — мы окажемся на постоялом дворе «Лицзюй» в Чжаоюйчжэне. Расстояние не слишком большое. Если мы устроим здесь хаос, те, кто собрались в Лицзюй, узнают, что здесь засада. А засада старшего брата будет раскрыта — и он не посмеет действовать слишком открыто. Если весть о нашем беспорядке здесь разойдётся — любимому учителю будет легче нас найти. Как только он получит весть — придёт, даже если не хотел. Просто нужно рискнуть: найдём ли мы его первыми, или мой коварный старший брат найдёт его раньше. Он взмахнул красным веером: — Рискнуть — или не рискнуть? — Но твой старший брат наверняка уже подготовил способы против тебя. Прорываться силой, вероятно, очень опасно, — А-Шэй задумалась. — Вот что: я с сестрёнкой пойду в обход с другой стороны. Ты ворвёшься в палатки, быстро выйдешь и встретишься с нами в Лицзюй. Если ты устроишь здесь беспорядок — дорога для нас станет безопаснее. И тебе не придётся по-настоящему прорываться. Фан Пинчжай «эм»кнул: — Это хороший способ. Но ты знаешь, как обойти? Без трёх обуз рядом даже мёртвые воители Яохунь под началом Гуй Муданя не могли его остановить — он приходил и уходил по своему усмотрению. А-Шэй слегка улыбнулась: — Не бойся. Я привыкла быть одна. Найти дорогу для меня несложно. Фан Пинчжай помахал красным веером: — Иногда мне кажется, что в этой женщине, кроме правильных черт лица, нет никаких достоинств. И я не понимаю, почему учитель так упорно держится за тебя. Но вдруг обнаруживаю: когда есть дело, которое можно поручить тебе — это вызывает больше доверия, чем поручить моей маленькой наставнице. В мире действительно есть надёжные женщины. Удивительно. А-Шэй рассмеялась, подняла руку и поправила рассыпавшиеся пряди волос у виска: — Как только разглядим ситуацию впереди — мы разделимся и будем действовать по отдельности. — Отлично, — Фан Пинчжай одним прыжком забрался на большое дерево рядом, осматривая поле палаток в уезде Хэ. А-Шэй устремила взгляд вдаль, оценила горный рельеф и взяла Юй Туань-эр за руку. Юй Туань-эр указала на лес: — Здесь тоже можно пройти. А-Шэй сжала её руку: — Мы пойдём по горной тропе. Не будем будить змею в траве. Юй Туань-эр, которую она держала за руку, опустила голову: — А если он не придёт — что тогда? А-Шэй нежно сжала её мягкую ладонь: — Если он не придёт — я останусь с тобой, пока мы его не найдём. Хорошо? Глаза Юй Туань-эр слегка покраснели, но она улыбнулась: — Договорились! А-Шэй улыбнулась: — Эм, договорились. Над головой пронёсся лёгкий ветерок — фигура Фан Пинчжая уже исчезла. А-Шэй, держа за руку Юй Туань-эр, а другой рукой неся Фэнфэна, медленно направилась в другую сторону холма.