Шуйлунъинь… (Тысяча испытаний и невзгод)

А-Шэй, держа за руку Юй Туань-эр и прижимая к себе Фэнфэна, медленно отступила в сторону. Несколько мечников из Союза Меча охраняли их безопасность. Юй Туань-эр беспокойно оглядывалась по сторонам в толпе, надеясь увидеть Лю Яня. А-Шэй же стояла неподвижно, крепко обнимая спящего Фэнфэна.  Здесь собралось несколько сотен человек… Все они жаждали поймать Лю Яня любой ценой. Она смотрела прямо перед собой; перед глазами мелькали чужие лица, но она ничего не замечала — перед внутренним взором стоял лишь тот день… тот его взгляд, полный скорби. Голова Фэнфэна покоилась на её плече, мальчик крепко спал. Только ощущая тепло сына, А-Шэй чувствовала себя в безопасности и могла верить, что сможет продолжать жить дальше. В будущем, которое она сама для себя выстроила, не было места другому мужчине — только Фэнфэну. Поэтому, как бы ни смотрел на неё Лю Янь с тоской и болью, она не собиралась менять своего решения. Но… он действительно вызывал жалость… В глубине души она даже желала, чтобы он сегодня не появился — пусть скрывается где угодно на свете, лишь бы не пришёл сюда. Юй Туань-эр потянула её за руку и тихо прошептала: — Все эти люди ругают его. А-Шэй кивнула: — Он совершил много ошибок и причинил боль многим. — У всех у них отравление? — тихо спросила Юй Туань-эр. А-Шэй вздохнула: — Да, очень многие отравлены. Кто поймает его, тот получит контроль над всеми этими людьми. Все хотят противоядие. — Но у него ведь нет противоядия! — тихо возразила Юй Туань-эр. А-Шэй слегка удивилась: — Откуда ты знаешь? — Ну конечно знаю! — фыркнула Юй Туань-эр. — Я ведь даже купала его! На нём вообще ничего нет — ни малейшего намёка на противоядие! А-Шэй мягко улыбнулась: — Ты так хорошо к нему относишься… — Конечно! — засмеялась Юй Туань-эр. — Ведь он тоже очень добр ко мне! — Она указала на своё лицо: — Он вылечил моё лицо и спас мне жизнь! А-Шэй ласково провела рукой по её щеке: — Да… он действительно очень-очень добр к тебе. Юй Туань-эр радостно закивала, всё её существо излучало счастье. Если бы она сама была чуть менее сильной, не разрушилась ли бы сейчас под гнётом этой светлой, безмятежной улыбки? А-Шэй ощутила лёгкое головокружение. Люди всегда милосердны и терпимы к невинной доброте… Но к таким, как она — женщинам, умеющим лишь терпеть, — они привыкли придираться, испытывать на прочность, желая увидеть, когда же наконец она сломается… И тогда будут радоваться, доказывая, что на самом деле она ничем не лучше других — всего лишь ещё одна жалкая, ничтожная тварь. Она давно поняла: людей нельзя сравнивать. Но порой… порой это было так трудно принять… Так больно осознавать, что она даже не сравнится с Юй Туань-эр. Она всегда старалась жить достойно, изо всех сил стремилась не выглядеть униженной, хотела иметь собственную жизнь, не зависеть ни от кого. Но никто никогда не ценил её усилий. Они баловали и жалели тех, кто был слабее и наивнее её, но не знали, как обращаться с ней, и даже не собирались этого делать. Все ожидали от неё доброты и заботы, и каждый из них — Хао Вэньхоу, Лю Янь, Тан Лици — чувствовал себя обиженным, если она оказывалась недостаточно внимательной, тёплой или искренней. Но ведь мир не должен быть устроен так! Она отлично понимала всю абсурдность происходящего, но реальность оставалась именно такой. У неё не было ни опоры, ни поддержки. Единственное, на что она могла положиться, — это собственная способность терпеть. — Сестра А-Шэй? — Юй Туань-эр заметила, что та задумчиво смотрит вдаль. — Что с тобой? А-Шэй покачала головой и слабо улыбнулась: — Ничего. На втором этаже «Лицзюй» царила неестественная тишина — казалось, похищение Линь Бу их совершенно не волнует. Дун Хуби и наставница Вэнь Сю решили разделить шестьсот тридцать девять представителей двадцати шести школ, собравшихся у входа в «Лицзюй», на двадцать отрядов: одни должны были следить за действиями людей Обители Фэн Лю, другие — наблюдать за тем, не приближается ли кто-либо к зданию. Однако прошёл полдень, затем наступил вечер, а никто так и не появился. Из кухни «Лицзюй» беспрерывно подавали еду на второй этаж, но ни единого посетителя не было. Тем временем Лю Янь и Сюэ Сяньцзы прятались в густом лесу на склоне горы. Вокруг бродили сторожевые псы. Хотя оба не боялись собак, быть обнаруженными им было крайне нежелательно. Сюэ Сяньцзы посыпал Лю Яня цветочной пудрой — он, любитель прекрасного и цветов, всегда носил при себе всевозможные ароматные порошки, чтобы очаровывать красавиц. Сегодня же эта пудра сослужила иную службу: хотя запах её был едва уловим и источал лишь тонкий, необычный аромат, Сюэ Сяньцзы надеялся, что он сумеет замаскировать собственный запах Лю Яня и сбить с толку чуткие нюхи псов. Правда, сработает ли это — никто не знал. Когда они увидели, как Фан Пинчжай ушёл, а отряд «Яохунь» ещё не вернулся и оставался в беспорядке, Сюэ Сяньцзы внезапно решил воспользоваться моментом. Он спустился вниз, схватил двух воителей, быстро обездвижил их точечными ударами, снял с них одежды и закопал голых мужчин в кустах. Затем он и Лю Янь облачились в чёрные одежды «Яохунь» и надели снятые с жертв маски из человеческой кожи, после чего смело направились вниз, прямо в стан врага. Сюэ Сяньцзы поддерживал хромающего Лю Яня под руку. Многие вокруг были ранены в стычке с Фан Пинчжаем, поэтому вид увечного человека никого не удивил. Они нашли палатку, которая не успела сгореть, вошли внутрь и увидели там пятерых лежащих людей. Те даже не успели задать вопрос, как Сюэ Сяньцзы уже повалил их на землю. Оба принялись за еду и выпивку, что стояли на столе, плотно поели и немного отдохнули. После еды Сюэ Сяньцзы снова отправился на разведку. Вернувшись, он сообщил, что Линь Бу уже спасён, хотя пока неизвестно, кем именно, и больше не находится на крыше «Лицзюй». Лю Янь некоторое время молчал, затем спросил: — А те, кто отравлен, все ещё там? — Все, у кого в школах есть отравленные, остались ждать в «Лицзюй». Обитель Фэн Лю потеряла Линь Бу, но не ушла. Похоже, все ждут тебя, большую рыбу! Раз Линь Бу уже спасён, тебе лучше просто исчезнуть. Я могу тайком передать твоему ученику, пусть ищет тебя до конца света! — Сюэ Сяньцзы покачал головой. — Сейчас появляться тебе совершенно невыгодно. Лю Янь медленно ответил: — Если я не появлюсь, все решат, что я либо мёртв, либо навсегда скрылся. Тогда все эти отравленные будут вынуждены подчиниться Обители Фэн Лю, ведь только у них есть пилюли девяти сердец — пилюли, продлевающие жизнь и усиливающие боевые способности. Обитель Фэн Лю преследует меня по двум причинам: во-первых, сами хотят получить якобы существующее противоядие; во-вторых, боятся, что оно действительно существует. Если я не покажусь, весь Цзянху окажется в их власти, и многие из тех, кто сейчас ждёт у «Лицзюй», будут вынуждены совершить поступки, противные их совести. Это всё мои грехи… Сюэ Сяньцзы чуть не поперхнулся бульоном, который только что глотнул: — В легендах говорят, что Лю Янь, странствующий демон, — коварный, жестокий, развратный и злобный злодей, заклятый враг Тан Лици. А по мне, ты совсем неплохой человек! Да и с Тан Лици вы явно друзья до гроба — ради тебя он даже такого старика, как я, втянул в эту историю! Видно, слухам верить нельзя! Эх!.. Лю Янь промолчал. Через некоторое время он сказал: — Мне нужно выйти и объявить всем, что противоядие от пилюли девяти сердец существует, что я жив, и им не нужно поддаваться угрозам Обители Фэн Лю. Сюэ Сяньцзы энергично замотал головой: — Замысел прекрасный и благородный, но если ты выйдешь, то даже два Сюэ Сяньцзы не спасут тебе жизнь! Какая польза от мёртвого Лю Яня? Разве твой труп превратится в противоядие? Даже если бы да, твоих ста с лишним цзиней мяса, да ещё и с волосами, не хватит на всех этих людей! Да и после смерти все скажут, что ты был несправедлив и раздавал противоядие лишь избранным! — Противоядие ещё не готово, — твёрдо произнёс Лю Янь, — и поэтому никто не посмеет убить меня. Сюэ Сяньцзы расхохотался: — Это зависит от того, есть ли у тебя сила противостоять обеим сторонам сразу! Одного меня — далеко не достаточно. Обитель Фэн Лю хочет зажарить тебя в котле, а праведные школы Цзянху — растерзать на площади! Если у тебя нет в союзниках бессмертного даоса, тебе не выжить. Даже если ты создашь противоядие, тебя всё равно убьют, а само противоядие станет лишь инструментом в борьбе за трон мира воителей цзянху! Глаза Лю Яня слегка дрогнули: — Бессмертный даос? Сюэ Сяньцзы кивнул: — Ну да! Нефритовый император, Великий Даос Ляо, Эрланшэнь… Вот такие! Лю Янь тихо спросил: — А А-Ли? Сюэ Сяньцзы с размаху стукнул его по голове: — Ты хочешь погубить Тан Лици?! Никто не знает о ваших прошлых связях! У него нет ни малейшего повода защищать тебя! Если он выступит в твою защиту, все решат, что ему нужна не твоя персона, а власть над Цзянху! Все его противники немедленно получат повод обвинить его в коварных замыслах, и Тан Лици окажется в положении изгоя, которого все станут гнать! Лю Янь замолчал. Во всякой беде он привык думать, что А-Ли всё решит — даже невозможное казалось возможным рядом с ним. Но теперь он понял: он ошибался. Через некоторое время он медленно сказал: — Я напишу письмо. Отнеси его в «Лицзюй» и передай Чэн Юньпао. Сюэ Сяньцзы просиял: — Ах, великолепная мысль! Быстрее пиши, быстрее!