Рассвет Четвёртый. Часть 2

      На пепелище царила тишина; бесшумно падал первый пушистый снег.       Дом, стоявший на отшибе, сгорел в одночасье, даже быстрее деревни в низине. Деревню оставшиеся в живых жители покинули совсем недавно – собрав на единственный уцелевший мобиль остатки своего добра и уйдя в сторону соседнего городка в надежде укрыться там. Вычерненные остовы домов ещё слегка дымились.       Стоило ли это одного мёртвого Чёрного Доспеха, распятого на крохотной деревенской площади?..       Треск почерневшего хрупкого дерева раздался громом в тихих руинах.       Оказавшийся под завалом выживший волчек кулаком выбил несколько досок, едва не обвалив на себя остатки покорёженной стены.       Подтягиваясь на одной освободившейся руке, волчек медленно, но верно вытаскивал себя из-под завала. Когда и вторая рука оказалась на свободе, дело пошло быстрее – и вскоре волчек смог встать на колени и затем подняться во весь рост.       Он был очень высок и в то же время нескладен – слишком широкие плечи, узкие бёдра, длинные ноги и руки, тонкий хвост. Его бурая шкура, оборванные штаны и чёрная мантия, вся в прорехах и подпоясанная простой верёвкой, были в саже и пепле. Волчек машинальным жестом убрал с лица налипшие длинные чёрные волосы и обернулся на дом, чуть приподняв малоподвижные уши, отчего-то застывшие в повёрнутом назад положении.       Благородные и сильные черты лица пренебрежительно скривились, пока волчек осматривал синими глазами оставшиеся от дома руины. Он чуял смерть, стоявшую в этих обугленных стенах, но отстранённо, привычно – и слишком знакомо.       В полной тишине тёмный волчек развернулся спиной к дому и, оскалив крупные белые клыки, издал звериный крик, разнёсшийся далеко окрест.       Деревня ютилась в ущелье меж гор, и высокий хребет скрывал собой горизонт. У подножья гор простирался густой и низкорослый лес с танцующими деревьями; в серой тишине чаща тревожно замерла, поглотив крик волчека.       Через долгие несколько минут послышался птичий клёкот. Разрезая низкие тучи, аспидно-чёрная птица стрелой упала вниз и на последних метрах раскрыла мощные кожистые крылья.       Птица приземлилась перед тёмным волчеком и требовательно заглянула в его глаза. Встретившись с ней взглядом, волчек кивнул, и феникс с пронзительным криком взлетел и закружил над ним.       Невзирая на усиливавшийся снег волчек пошёл прочь от сгоревшего дома.       Спуск в деревню не занял у него много времени – волчек шагал быстро, хоть и прихрамывал на правую ногу. Пару раз по пути он споткнулся, но тут же выравнивался.       Дома на единственной узкой улице он обыскал без особого рвения – всё ценное, что не сгорело, жители унесли с собой. Его грязная рваная мантия плохо защищала от холода и была слишком ветхой, чтобы идти в ней дальше, но другой одежды всё не находилось.       Впрочем…       Волчек остановился на площади, привлечённый видом изуродованного тела в чёрной броне, прибитого какой-то железкой к наспех врытому в землю столбу. На труп даже стервятники не покушались – вид и запах пепелища всё ещё отпугивал животных и птиц.       Тёмный волчек постоял, заинтригованно наклонив голову, затем подобрался к столбу и попробовал выдернуть погнутый железный прут из тела Доспеха. Получилось отнюдь не сразу, пришлось порядочно раскачать его. Кто и каким образом сумел пригвоздить тело, тёмного волчека не интересовало.       Мешком свалившийся на землю труп волчек быстро обыскал и снял с него, что смог. Добычей стали небольшой нож, пояс с карабинами и подвесными сумками и комплект попорченной брони, из которой годились только шлем, сапоги да наручи - нагрудные части были продырявлены и сломаны, а пахнущий кровью и смертью термокостюм годился только на тряпки. Шлем тёмный волчек без раздумий отшвырнул в сторону.       А вот сапоги и наручи вполне годились.       Волчеку пришлось только подогнать боковую шнуровку на сапогах – ноги у него были крупнее, чем у почившего Доспеха. Он закрепил наручи под рукавами мантии и застегнул на себе пояс, подвесив к нему нож. После этого волчек потерял интерес к мёртвому Доспеху и без всякого зазрения совести оставил его лежать на площади.       Ещё раз кинув взгляд на небо, волчек экономной трусцой побежал по дороге из деревни.       Уже на ближайшем повороте он свернул с дороги напрямик к горам – направление он счёл важнее проходимости.       Снег всё падал и падал, задули ветра, гоня чёрные тучи и метель следом за волчеком.       Он так ни разу и не обернулся.       Незачем.              ***       Местный кабак славился не только отвратительным ратвием, но и не менее мерзким кнаа. Однако посетители шли в него не столько ругать жадного хозяина, сколько побалагурить о самых важных вещах на свете – о цене на гельджу, нынешнем плохом урожае, невовремя начавшейся зиме и о глупых волчен, которые чуть что наводят панику.       А сколько ещё можно будет смаковать до дрожи неприятную тему – две деревни, что всего лишь в сутках ходьбы отсюда, были полностью уничтожены Красными Доспехами. Говорят, за укрывательство предателей императорской семьи… каких? Да Чёрных Доспехов же! Одного так точно поймали, разве не слышали? Надо же, вот прям под боком! А вторую деревню так сожгли, не разбираясь… Ну, уж нашу-то никто не тронет, мы за императора-батюшку всегда верой и правдой…       И не было никому дела до того, что новый император с помощью Красных Доспехов захватил столицу и казнил родного брата и его семью, кардинально решив вопрос с наследованием власти после смерти отца. В дальней северной провинции такие детали мало кого интересовали.       Сырое и душное помещение было единственным источником хоть каких-то новостей – связь не работала уже вторую неделю, так что народ по старинке обменивался скудными слухами из уст в уста. Были здесь и беженцы из погибших деревень, но они всё больше отмалчивались и экономили оставшиеся у них гроши. Что толку оправдываться в непричастности к укрывательству Доспеха, если это не изменит случившегося?       Непогода за окном к вечеру разошлась вовсю, хлипкие окна кабака дребезжали под порывами ветра, свет мерцал – напряжение в сети и так было никакое. Дюжина набивших друг другу оскомину волчеков за столами уже без энтузиазма чесала языками; ратвий в кружках заканчивался, а третью порцию сомнительного пойла за вечер никто не отваживался брать.       Ветер с грохотом шваркнул о стену открывшуюся дверь таверны, и волчеки как один повернулись к ней.       На пороге стоял ещё один беженец в драной одежде, в которой с трудом можно было опознать мантию. И не было бы в нём ничего удивительного, если бы не его прямая осанка и холодный, оценивающий взгляд - он не был похож на других беженцев, что приходили с горем за спиной.       - Ты откуда? – вышел из-за стойки хозяин кабака, чуя неладное с этим волчеком. – Из Старосельца? Или из Визгонки?       К его удивлению, волчек не только не ответил, но даже оторопел от простого вопроса – аристократически прямое лицо вытянулось и брови недоумённо взлетели вверх.       - Святоша, что ли? – пригляделся к изорванной мантии один из посетителей, крупный серый волчек. – Так вроде в Визгонке только один жрец был, и того… всплыл.       - Не носят жрецы Техр броньку-то, - сощурился его рыжий приятель, отмечая чернёные сапоги пришельца.       - И больно морда у него холёная да взгляд паскудный, - добавил кто-то из глубины зала. – Благородный он, клык вам даю, братцы.       - Слышь, ты кто вообще?       Тёмный волчек развернулся и быстро закрыл за собой дверь.       Недоумение на лице сменилось досадой; так глупо волчек себя ещё не чувствовал, на ум лезли одни ругательства, красивые, цветистые, но бесполезные…       Обзывать себя идиотом он не стал по простой, но очень весомой причине – таковыми волчек совершенно искренне считал всех окружающих и себя предпочитал с ними не сравнивать. Но приложило его досками крепко, раз именно об этой проблеме он не подумал, прежде чем открывать дверь.       Что толку с витиеватых фраз, если на этом диалекте донгевера он не то, что не разговаривает, но и едва ли понял, что говорили волчеки в таверне?       Шумно вдохнув и выдохнув, волчек заставил себя привести мысли в порядок. Выучить восточный язык тоже было непросто, но справился же? Не впервые приходится разбираться в ситуации вслепую. Увы, тогда у него и положение было другое, и, чего греха таить, возможности шире.       Настроение волчеков он всё же почувствовал – и не стал возвращаться. Не сдержавшись, он прошипел под нос едкое ругательство и пошёл по дороге в метель.       Чёрная птица снова покружила над ним, но волчеку необязательно было на неё смотреть, чтобы знать направление. Проводник вёл его довольно уверенно, и ошибки совершал лишь он сам. Феникс продолжал лететь вперёд, значит, не время было останавливаться – даже несмотря на подступающую холодную ночь.       И дело было не только в том, что волчек безоговорочно верил птице – он также прекрасно знал, насколько феникс любит комфорт; уж тот точно найдёт место, где можно будет переждать холод.       К следующей деревне он вышел только в глубокой ночи – даже несмотря на хорошее ночное зрение и феникса, тщательно выбиравшего путь.       Птице пришлось изрядно покружить над десятью домами, прежде, чем она решилась приземлиться на конёк крыши одного из них, где тепло лился свет из крохотного окна одной из комнат. Тёмный волчек на этот раз пристально следил за поведением проводника и не спешил приближаться к двери. Но феникс недвусмысленно потёр клювом по своему насесту, и волчек рискнул постучать.       Несколько мгновений ничего не происходило, затем загремел замок, и дверь открылась.       Волчек, появившийся на пороге, с виду был полной противоположностью пришельца. Палевая шкура выцветшего оттенка, высеребренные волосы, убранные в небрежный хвост, слишком низкий рост; волчека можно было обозвать карликом, если бы не его мощная, внушавшая уважение мускулатура, которую не скрывали даже плотные тёплые штаны и куртка на голое тело. Его узкую длинную морду уродовал горб на когда-то сломанной переносице, а желтоватые, бледные глаза почти сливались с цветом шкуры.       При виде незнакомца бледный волчек удивлённо навострил уши, а затем, узнав, улыбнулся во всю пасть, показав длинные клыки.       - Kes meah ter metare! – радушно произнёс он на языке, понятном тёмному волчеку, и уже открыто показал и убрал спрятанный в складках куртки пистолет. Он отошёл от двери, пропуская бурого волчека в дом. - Кого я ви-ижу!       - Мне везёт как голодному кирриху, - пробормотал тот, разглядывая собеседника. - Не ожидал найти тебя так скоро.       - А я тебя уже заждался. Входи, располагайся.       - Как будто это твой дом, - шагнул внутрь тёмный волчек.       Его взору открылся небольшой чистый коридор с тусклой лампой, ведущий в комнату.       В дверь просочилась чёрная птица, вильнув длинным пернатым хвостом, и вприпрыжку на рукокрыльях заспешила в тепло комнаты.       - Ха, я думал, он сгинул окончательно – ан нет, живой, - хмыкнул бледный волчек, проводив птицу глазами, затем закрыл входную дверь и прошёл в комнату следом. – Прости, я не убрался.       Пришелец окинул комнату взглядом, лишь немного задержавшись на неподвижно лежащем ничком возле стола сером волчеке в походной одежде. Под телом на полу уже расплылось чёрное пятно.       - А это что? – поднял бровь тёмный волчек.       - Айе… Муторный, но выгодный контракт. Полматерика за ним гонялся… – Бледный волчек сел за стол, закидывая на него ноги. – Мертвецов сейчас везде дохрена, одним меньше, одним больше... Ты откуда пришёл?       - С севера, - односложно ответил тот.       - Со стороны Старосельца, что ль? А, ну да, ну да... И куда тебя несёт?       - Думаю, в столицу. – Тёмный волчек переступил через тело, сел на второй стул и сложил руки на груди. – Идёшь со мной?       - Конечно, Хаос побери, я с тобой. Я рад был из столицы уехать до того, как там началась эта заваруха, рад буду и вернуться – контракт выполнен, пора получить остальную часть платы.       - И хорошо заплатят?       - Не кинут – уже пойдёт. Дерьмово в Кест-Фернале – там сейчас ох другие времена, не то, к чему ты привык.       - Дерьмовее и так некуда, какая разница.       Волчеки будто продолжали давно начатый скучный разговор, не горя желанием знать, как каждый из них провёл годы вдали друг от друга. Такие разные внешне, но объединённые одним взглядом – у обоих волчеков он был мрачным, безжизненным и тусклым, как глубокий пустой колодец.       - И ты поможешь мне выучить язык, - искривил губы тёмный волчек.       - Что?! – Его бледный товарищ подался вперёд. – Ты не разговариваешь на центральном донгевере?! Да ладно! – Он захохотал аж с подвыванием и всхлипами.       Тёмный волчек с кислым выражением лица дождался, когда собеседник просмеётся, зная, что любая следующая фраза просто вызовет ещё один весёлый приступ.       - Нет, ты серьёзно? – зачем-то уточнил бледный волчек.       - Более чем.       - Ну дела... Ну хоть в чём-то я первый из нас двоих! И что, совсем-совсем не разговариваешь?       - Чтоб тебя Хаос отымел... Нет, не разговариваю!       - И как так получилось? – Бледному волчеку всё ещё было весело. – Святоша, блин. В совершенстве говорить на старом и дальневосточном диалектах, но не знать центральный! Нет, в Кест-Фернале косноязыких сейчас будет до хрена, так что это не страшно. Но хааш подери, это так забавно!       - Как угодно, - закатил глаза тёмный волчек. – Так поможешь?       - Сколько смогу, но вряд ли ты успеешь выучить его настолько, чтоб в Кест-Фернале сразу говорить свободно. Да ладно, нагонишь быстро, тупой язык.       - Раз ты теперь здесь хозяин, соблаговоли приготовить ужин – есть хочу зверски.       - Ладно, ладно! Пошарься пока в доме, может, хоть одежду нормальную найдёшь – в таких тряпках не то, что не ходят, но даже полы не моют. И от тебя мертвечиной воняет похлеще, чем от моего заказа. Кстати, заодно можешь его выкинуть за дверь, мне с него больше ничего не нужно.       - Подозреваю, меня искусно прокляли – я только и делаю, что ношу одежду с мёртвых, - поднялся бурый волчек и небрежно схватил лежащее на полу тело за шкирку.       Вышли на рассвете – когда небо, затянутое низкими тучами, едва начало светлеть.       Они в слаженном молчании направились в глубину леса, презрев извилистый путь по безопасной дороге.       Заплечные мешки болтались полупустые, оба волчека предпочитали скорость и мобильность комфорту ночлега в лесной чаще. К тому же, вдвоём они были много опасней и сильнее, чем поодиночке.       Лес становился то гуще, то начинал пестрить полянами, уже припорошёнными снегом. Путь вёл их по склону горы вниз, и спуск иногда был настолько крутым, что местами приходилось спрыгивать на четвереньках или съезжать боком.       Полдня они так и шли, ни разу не перекинувшись ни словом, разве что изредка переглядывались одинаково пустыми взглядами. Бледный волчек подал голос только после короткой дневной остановки.       - Скука, - зевнул он во всю пасть.       - Скука, - эхом отозвался тёмный волчек.       - Я вот иду и думаю... Наш с тобой удел – невыносимая скука. – Низкий волчек чуть обогнал товарища, чтобы видеть его реакцию.       Тёмный волчек завёл глаза, но ответил:       - Ну и что?       - К Хаосу такую жизнь. Я жажду развлечений, чего-то нового, чтобы кровь в жилах горячила голову.       - Развлеки себя.       - Я так и делаю! Может, наперегонки хоть? Как в старые времена, когда мы оба были молодые да глупые?       Волчек мрачно посмотрел на бледного товарища – тот старательно навострил уши и приглашающе наклонил голову, виляя хвостом.       - Ты опять проиграешь и будешь ныть, - фыркнул он.       - Ну нет, уж в этот раз я выиграю! – Бледный волчек азартно заплясал на месте.       - Твой ужин будет мой.       - Вот ещё! – И палевый волчек рванул с места, подняв когтистыми ступнями комья земли и снега.       Его друг хмыкнул, подождал несколько секунд, давая фору сопернику, и побежал следом.       Опасность быстрого спуска опьяняла и дурила голову – низкий волчек бесстрашно прыгал со склона вниз, приземлялся на руки и ноги, съезжал вниз на четвереньках и форсировал поваленные деревья и торчащие из земли корни. Немало помогали ему в этом природное чувство равновесия и крупные белёсые когти, впивавшиеся в кору деревьев, как крюки. Вывалив язык из пасти от восторга и адреналина, бледный волчек наслаждался собственной ловкостью и скоростью. Он слышал, как сзади него мчится преследующий его друг, и шум его бега только подхлёстывал.       Впереди сквозь стволы и поникшую листву деревьев заблестела речушка, и бегущий волчек обозначил её мысленно как финиш – по изменившемуся дыханию сзади он понял, что и тёмный волчек решил так же.       Прибавив ходу и оттолкнувшись всеми четырьмя конечностями от земли, чтобы совершить как можно длинный прыжок, он устремился вперёд.       Его полёт в прыжке прервал сильный удар в спину, и два волчека покатились по земле, с рявканьем сцепившись друг с другом. Заплечные мешки полетели в стороны.       Придавив друга к земле, тёмный волчек низко наклонил голову к нему:       - Ужин мой, - он спокойно встал и пошёл поднимать свой мешок.       - Ну ты…       - Я предупреждал.       - Но…       - Не ной. Ты сам пристал ко мне. Да, я всё ещё быстрый, выяснил?       - Ладно, ладно! – Бледный волчек поднялся и оскалился. - Но реванш я одержу. Когда-нибудь.       - Это будет очень нескоро.       Волчеки ещё поклацали друг на друга зубами и, отряхнувшись от грязи и снега, продолжили путь вдоль речки.       Бледный волчек в мыслях прошёл все стадии от отрицания и гнева до смирения и уже миролюбиво спросил спутника:       - И всё же, как так получилось, что ты не знаешь центральный донгевер?       - Не разговариваю – и не разговариваю, отвяжись уже.       - Хм, впрочем, я догадываюсь, почему. Ты ведь даже никогда не был в Кест-Фернале. А зачем тебе нужно в столицу?       - Больше некуда, - мотнул головой высокий волчек.       - Страшное это сейчас место… Кест-Фернал очень сильно изменился.       - Что произошло в Кест-Фернале?       Помедлив, тот вздохнул, но всё-таки начал рассказывать:       - Пока ты отсиживался в своей норе, произошло очень много… Когда полгода назад старый император приказал долго жить и не следовать его примеру, его сыновья не поделили батюшкино кресло – старый дурак так и не назвал имя достойного преемника. А может, и назвал, но никто этого не слышал. Младший его сынок, Серан, предпринял несколько шагов, опередив старшего братца, и захватил власть через Чёрных Доспехов. Сэтис остался без трона, зато убедил Красных Доспехов последовать за ним. Зализав раны и проглотив первое поражение неожиданно шустрому брату, Сэтис организовал масштабные акции протеста и разогрел народ лозунгами, особенно упирая на то, что полагающегося диалога между ним и братом о наследовании не было, и Серан захватил власть незаконно. А затем Сэтис пошёл на бурлящий Кест-Фернал силой, но народ не поддержал ни его, ни Серана. Я слышал, столица горела так, что зарево было видно из самого Ал-Капра... Красные Доспехи вырезали всё, что двигалось и было одето в Чёрную броню или же походило на неё. А Чёрные… Всего лишь шпионы и спецагенты, но не солдаты передовой. Говорят, они умирали страшно, сражаясь, как проклятые, обеспечив даже Красным кошмары на годы вперёд. Семья Серана погибла, супруга, сын и дочь. А его самого Сэтис казнил на глазах у согнанной толпы на площади перед дворцом. Диалога между братьями так и не случилось – Сэтис отомстил за своё унижение и пристроил свой хвост на трон. Спорить о законности некому, народ напуган, а Чёрных Доспехов сейчас травят по всему К’Аарану, убивая даже тех, кто осмелится протянуть им руку помощи. Бунты давят в зародыше, зачинщиков казнят сразу же на месте – Красные Доспехи имеют на то высшее разрешение самого императора Сэтиса. Вот так милая семейная драма стала наказанием всей Империи.       - А что Совет?       - Совет ещё во времена старого императора был не слишком самостоятельным, а во время захвата Сэтисом Кест-Фернала и вовсе самоустранился, лишь бы брызгами крови не испачкало их белые одежды… Думаю, Сэтис наведёт свой порядок – он не из тех, кто позволит кучке старых придурков влиять на себя.       - Говоришь, убитых много…       - Очень. Их до сих пор не успевают сжигать. Я слышал вой жрецов, - мрачно произнёс он. – Все слышали, в каждом городе, где волчеки убивали друг друга. Но молитвы не помогли.       - Но Великий Хаос жертву оценил.       - Да уж... В свете этой информации, что ты теперь будешь делать?       - Не знаю, - повторил тёмный волчек. – В идеале занять бы своё место в высшем свете, пробиться к Сэтису в его круг доверенных лиц и заставить их грызть друг друга за лакомый кусок. Но, судя по тому, что ты рассказал, Сэтис не потерпит рядом с собой ещё одного комбинатора. К тому же, он всё ещё занят чисткой в рядах Совета… Как бы не попасть под эту раздачу. И у меня нулевая позиция, ни средств, ни поддержки. Значит, низы общества, чёрная работа и поиск первой же возможности возглавить оппозицию.       - Угу, не забудь, что у тебя благородство не просто написано, а нарисовано на всю морду! – фыркнул его товарищ.       - И что? – недоумённо приподнял уши тёмный волчек.       - А то, что в низах тебе эту самую морду захотят подукрасить…       - Вначале пусть попробуют, - небрежно откинул назад длинные чёрные волосы он.       Бледный волчек фыркнул:       - А если твоё имя дойдёт до верха, знаешь, что произойдёт? Думаешь, они не сложат два и два?       Лицо его друга помрачнело.       - Это имя всё ещё помнят?       - Ассоциации у знающих возникнут более чем конкретные.       Друзья остановились, и бурый волчек, прищурившись, спросил:       - А как мне называть тебя, Saurfen?       - Я Зорфен Блайт теперь. Думаю, если достаточно покрутить твоё имя, то найду подходящий аналог.       Волчек замолчал, только шевеля губами и катая на языке слоги.       - Полагаю, Дракон тебе подойдёт. Красивое слово, и похоже на старое имя – быстро привыкнешь. А родовое имя же…       - О Хаос, ещё и родовое… - вздохнул новоиспечённый Дракон.       - Ну, назови кого-нибудь знакомого!       - Феррау, - сплюнул волчек.       - Не пойдёт.       - Шаррд.       - Я не понял, ты своих знакомых или жертв называешь? Пусть Шаррд, о нём я не слышал хотя бы.       - Есть у тебя на примете работа, с которой можно начать?       - Хм… дай-ка поразмыслить…       Думал бледный волчек недолго, просияв уже через несколько шагов:       - Знаю я одного подонка, которого давно пора щёлкнуть по носу. Подсуну ему тебя - по-моему, отличная идея.       - И кто он? – поднял бровь тёмный волчек.       - Некто Арканус, на бумагах владелец крупной торговой фирмы, по факту же целого конгломерата с очень развитой логистикой поставок и большими связями. Занимается также государственными заказами на поставку комплектующих воякам. Другие заказы, к сожалению, идут плохо, хотя он сейчас чуть ли не единственный в бизнесе, у кого они вообще имеются. У него последний год нехватка рабочих рук и катастрофический недостаток в охране. Его скорее всего не сильно смутит незнание языка.       - Подойдёт.       - А что насчёт самого языка… постараюсь объяснить.       Чем дольше Дракон слушал многословные и запутанные объяснения Зорфена, тем яснее понимал, насколько тяжело ему придётся. От многообразия, точности и многогранности в старом языке и велеречивости восточной версии придётся отвыкать, пользуясь сухим и таким скудным на смысл центральным донгевером. Рамки нового языка, на котором он ещё не начал говорить, уже душили и раздражали его. Даже простые примеры перевода Зорфена имели лишь поверхностный смысл, без нюансов, которые так легко было бы передать привычными конструкциями.       Произносить отдельные слова у тёмного волчека ещё получалось, но складывать их во фразы оказалось для него сложно – он коверкал их, ища привычные приставки, окончания и дополнения, и выходило вообще что-то невразумительное.       В попытках адаптироваться к новому наречию Дракон пока нашёл только один компромисс – использовать как можно больше синонимов ради передачи большего смысла.       Зорфен устал уже через три часа бесплодных попыток научить тёмного волчека не прикапываться к словам, а использовать их. Почему Дракон так застревал в изучении языка, было непонятно обоим – свободно разговаривая на старом языке и сложном восточном диалекте, тёмный волчек терялся на простых вещах. Раздражённый Зорфен даже предложил поискать в столице мозгоправа, намекнув на проблемы с головой у Дракона, и на этом обучение в тот день закончилось.