Кукольник

      По давней традиции, заведённой ещё с университетских времён, субботнее утро Намджун и Сокджин встречали вместе, и сегодняшнее не стало исключением. Выбираясь из тёплой постели, Намджун машинально провёл ладонью по голой спине друга, как бы таким простым жестом благодаря за ночь удовольствий. Нечленораздельное бульканье послышалось из-под пухлого одеяла.       — У меня сегодня дела в городе, — кинул в сторону кровати Намджун, — Ты поваляешься или поедешь со мной?       Его всегда раздражала привычка Сокджина не отвечать сразу на вопрос, и он шлёпнул ладонью по самой выпуклой части тела, прикрытую одеялом.       — Тебе не надоело каждый раз пинать меня в выходной?! — недовольное лицо друга показалось из укрытия. — Поезжай один, я досплю, а потом вернусь к себе.       И после короткого диалога, Сокджин вновь исчез под одеялом, прячась от утреннего света, а Намджун хмыкнув, оставил в покое друга, и отправился принимать душ.       Провозившись дольше положенного, Намджун бросил взгляд на часы и сверился с расписанием на сайте. Оставалось примерно минут тридцать и позавтракать он уже не успеет. Он накинул тёплую куртку, сунул в карман карты и кошелёк, быстро обулся и вышел из дома. До вокзала предстояло пройти пешком. Он обогнул припаркованный к обочине новенький хендай Сокджина, смахнул жёлтые кленовые листья с капота. Сколько лет они уже знают друг друга? Сколько возможностей было сменить работу, дом и партнера, а Сокджин так и остается верен себе и Намджуну — лучшему другу с привилегиями, без обоюдных обязательств. И самое главное — их обоих устраивали эти недоотношения. Со стороны Намджуна так абсолютно точно.      

***

      Блошиный рынок Чхунчхон в Чунчоне, расположившийся под железнодорожной эстакадой, всегда шумный, аутентичный, с запахами жареных рыбных лепёшек, дыма от мангалов и опавшей листвы, встретил разноголосой многолюдной толпой и пёстрыми рядами с разнообразным товаром. Ветер трепал вешалки с винтажной одеждой, а утренние солнечные лучи отражаясь от начищенных медных боков кастрюль, слепили глаза. Погода не могла не радовать — светило яркое солнце, и не смотря на лёгкий морозец, ближе к полудню потеплело и Намджун расстегнул тёплую куртку. Он любил эту колоритную ярмарочную атмосферу, где среди ширпотреба иногда встречались действительно редкие и интересные артефакты. Можно было выцепить взглядом среди ярких глянцевых обложек книг и журналов, неприметный корешок старинной книги, или в связке дешевых бус обнаружить интересную реплику под старину из жемчуга и покрывшейся патиной меди.       Здесь часто звучала иностранная речь и Намджун, владея несколькими языками, с интересом прислушивался к незнакомым акцентам.       — Господин, покажите мне пожалуйста этот чайничек, — старушка с благородной сединой в густых коротких волосах и в малиновом брючном костюме, сухоньким пальчиком указала на полку, где рядками, словно солдаты на присяге стояли фарфоровые чайники, молочники и чашки.       Седой кореец на лице которого вовсю сияла хитрая улыбка, оголяя жёлтые зубы, делал вид что не совсем понимает что от него хочет покупательница, совал в руки то фарфоровую статуэтку балерины, то иконку с позолотой и эмалью, кивал головой и лопотал на корейском. Намджун сжалившись подошёл поближе, чтобы разобрать немецкую речь и перевёл её просьбу на корейский. Пожилой мужчина насупил брови и кивнул, нехотя доставая с полки дешёвую посудину — стеклянный заварной чайник, так привлекший внимание покупательницы. Но старушка покидать лавчонку не торопилась. Она внимательно осмотрела весь прилавок и выбрав ещё парочку недорогих вещичек поставила рядом с чайником.       — Господин, не могли бы вы подождать немного, пока, дама выбирает? — продавец сдвинул кепку на затылок, обратился к Намджуну с просьбой.       — Без проблем, аджосси. — кивнул в ответ       Намджун никуда не спешил, поэтому остановился с интересом рассматривая выставленный на продажу товар с претензией на раритет. Выцветшее от времени покрывало с разнокалиберными чайными и кофейными чашечками, одиночными, парными, а иногда и цельными наборами рюмочками, бокалами и прочей мелочовки, представляло собой импровизированный прилавок. На солнце сверками начищенные до блеска столовые приборы: ножи, вилки и чайные ложечки.       Наконец, фрау расплатилась и прижав к груди пакет с покупками направилась дальше по рядам. Намджун поклонился пожилому продавцу отправился бродить по рынку. Взглядом он неосознанно скользил по многочисленным прилавкам и пёстрым рядам, натыкался на лохматые кукольные головы, торчащие из винтажных колясок с большими колёсами, которые при ближайшем рассмотрении оказывались дешёвыми китайскими подделками. Несколько раз ему попадались достойные внимания раритетные экземпляры, но Намджуна интересовали не куклы, а старые журналы или каталоги производителей игрушек, в которых он мог бы почерпнуть хоть какую-то полезную информацию.       Внезапно на глаза попался старый немецкий журнал Puppen & Spielzeug (Куклы и игрушки) с характерным личиком антикварной куклы на всю обложку. Намджун протянул руку к стенду осторожно касаясь потрёпанного корешка — неужели ему повезло? К его разочарованию, журнал оказался не настолько старым, как ему показалось сначала —издание конца девяностых, а точнее при близком рассмотрении Октябрьский выпуск 1981 года, Германия. Он аккуратно взял в руки журнал принявшись листать страницы, но загнутые уголки затрудняли просмотр. Подцепляя их ногтем, Намджун пролистал до оглавления и вчитался в перечень статей.       — Господин желает купить журнал? — пожилая аджума с короткой завивкой на волосах и фиолетовым оттенком, громко спросила, привлекая внимание, — Отдам недорого! Таких журналов вы не найдете нигде! Это особенный экземпляр!        — И что же в нём особенного? — хмыкнул Намджун отрываясь от чтения, — Старый журнал, о немецких производствах игрушек конца восемнадцатого, начала девятнадцатого столетия.       Женщина суетливо протиснулась между тесно стоящими столами-прилавками поближе к Намджуну.       — Господин ошибается, — тёмные глаза старушки азартно сверкнули, — Этот один из тех переизданных каталогов, вышедших осенью в восемьдесят первом. — Она присела на краешек табуретки, сложив испещрённые морщинами и возрастными пятнами натруженные ладони на коленях, — В тот год их всего вышло три выпуска, а четвёртый так и не увидел свет. Издательство неожиданно сгорело, а сам составитель умер от сердечного приступа почти сразу после пожара. Так что, этих каталожных выпусков было всего три и один из этой серии, осенний, сейчас перед вами.       — А где можно найти предыдущие выпуски или хотя бы журналы других издательств?       — Тебе нужны именно по антикварным куклам? — она внимательно посмотрела прямо в глаза, отчего у Намджуна неприятно зашевелились волосы на затылке.       — Да, я ищу любую информацию, которая поможет мне идентифицировать одну находку. Старушка хмыкнула, аккуратно вытащила из его пальцев журнал и вернула на место.       — Возможно ты на правильном пути. Помимо каталожных выпусков, существуют коллекционеры, музеи, ну или эксперты в этой области. А ещё можно поискать реставраторов, они то лучше всех знают, кто произвёл на свет ту или иную игрушку.       Намджун почесал подбородок — возможно аджума права и ему придётся не только перелопатить кучу каталогов, которые ещё только предстоит найти, но и познакомиться с коллекционерами и реставраторами. Он было отвернулся от прилавка, собираясь продолжить поиски в развалах и рядах, когда громкий голос старушки заставил обернуться:       — Вы ещё вернетесь за ним, я чувствую, что он вам необходим, но где гарантия, что его купит какой-нибудь человек, который тоже интересуется куклами?       Что-то в её словах задело за живое, и Намджун недолго думая потянулся за кошельком.       — Я его возьму, сколько вы хотите за журнал?       Бабулька оказалась не промах и заломила такую цену, что вогнала Намджуна в кратковременный ступор — сотня долларов за старый журнал! Немного поколебавшись, он протянул купюру женщине и вложил в шустрые старушечьи пальчики. Взял журнал в руки, упакованный в пластиковый пакет, и стал пробираться через толпу, неожиданно собравшуюся возле торговой палатки.       — Он обязательно вам пригодится, и удачи в поиске! — донёсся до него шепелявый голос старушки.       Намджун прижимал к груди журнал, желая поскорее найти уединённое местечко, где он мог бы его полистать. Казалось, пакет прожигал насквозь и ждать до возвращения домой было невозможно. Любопытство подстёгивало и Намджун двинулся к выходу, не замечая ранее привлекавшие его внимание необычные рисунки дерева под толстыми слоями лака, ни узорные латунные ручки, как будто единственная покупка разом отбила всю охоту за раритетами.       На выходе с рынка ему попалась крохотная кафешка с тремя или четырьмя столами. Посетителей было немного, но все столики оказались занятыми. Намджун нерешительно потоптался в дверях, прикидывая, что в обеденное время будет нелегко найти место в других едальнях, когда перед ним вырос паренёк-официант в синем фирменном фартуке и предложил присесть к господину в чёрной кожаной куртке за крайним от входа столом. Намджун протиснулся между столами к своему месту и присел на хлипкий пластиковый стул.       — Вы не против, если я присяду? — слегка наклоняясь в сторону посетителя тихо спросил Намджун.       Мужчина поднял глаза от экрана телефона и Намджун узнал в нём следователя по делу о грабеже его магазина — Чон Чонгука. На красивом лице полицейского мелькнуло что-то наподобие улыбки, он кивнул в знак приветствия, делая знак пальцами, что немного занят и продолжил быстро набирать сообщение в телефоне.       Пока готовили заказанный кофе, Намджун с интересом окинул взглядом симпатичный профиль следователя. В прошлый раз, Чонгук показался ему моложе своих лет из-за длинной тёмной чёлки, упрямо спадающей на глаза. Такие детские причёски часто носят школьники, и сколько бы он не пытался зачесать её на косой пробор, она упрямо возвращалась на место плотной шторкой. Сегодня волосы у Чонгука идеально уложены на косой пробор и эта причёска сделала его взрослее. Он в задумчивости покусывал губы и Намджун заметил крохотный шрам от прокола. Следователь носил или носит пирсинг? Намджун на минуту представил, как он вынимает колечко, когда идёт на службу, а в выходные вставляет в губу и идёт тусить, как делают все молодые люди?       Отвлекшись на мальчика-официанта с подносом, Намджун оторвался от своих мыслей, подтянул к себе чашку с горячим напитком, сделал первый глоток — кофе оказался не дурен, что очень порадовало. Позавтракать с утра ему так и не удалось, поэтому прихлёбывая напиток, он с удовольствием прикрыл глаза.       — Ну, вот теперь я свободен, — вырвал голос Чонгука, — и могу с вами общаться. — Какими судьбами? — спросил, бросив взгляд на пакет, в котором томился журнал, одним глотком допил свой кофе и отставил кружку, — Нашли что искали?       — Да, как вам сказать, — Намджун усмехнулся, поглаживая пластиковую поверхность пальцами, — Нашёл один журнал, и даже не знаю, есть в нём что-либо полезное для меня или я зря потратил кучу денег.       — А, знаете, господин Ким, в любой находке, даже самой неожиданной таится определённый смысл, надо только внимательно поискать. — Чонгук откинулся на спинку стула и тот жалобно скрипнул под ним, — Вот, например, вы приехали сюда с определённой целью — найти информацию, не знаю, найти что-то похожее, и вам попадается старое издание. Вы сомневаетесь, стоит ли его приобретать и вдруг в нём не окажется нужной? Но уйти почему-то не можете и возвращаетесь.       Намджуну тоже приходила такая мысль. Он не собирался сегодня на ярмарку, у него были совершенно другие планы на субботнее утро. Но взглянул на распластанное на рабочем столе тельце куклы, не долго думая быстро собрался и рванул на вокзал.       — Если вы не против, мы можем посмотреть вместе? — и он с интересом дотронулся пальцем до глянцевой поверхности пакета.       В его словах было здравое зерно, то, что не заметит один, увидит другой. Тем более расследование не завершено, подозреваемый не найден, мотивы не ясны. Намджун достал журнал и раскрыл на первой странице, и Чонгук присвистнул, обнаружив текст на немецком.       — Я буду переводить, — успокоил Намджун, достал из кожаного очешника очки и водрузил на нос. — Итак, судя по оглавлению здесь есть статья с подборками выкроек и приложение с репринтом старого каталога немецкой фабрики Armand Marseille, а это уже интересно, — он развернул журнал на нужной странице, внимательно вчитался в текст и поднял глаза на Чонгука, — Здесь написано, что номера конца 1980-х — начала 1990-х с подборками «Sonneberger Puppenmuster» или «Armand Marseille Rekonstruktionen» — это были именно переиздания страниц оригинальных каталогов с комментариями. — Он снял очки, потёр переносицу и удрученно произнёс, — Эх, если бы можно было покопаться в оригиналах…       — А что вас останавливает? — вопросительно посмотрел Чонгук, — Наверняка, у вас есть знакомые коллекционеры или их знакомые, и в конце концов, вы можете сходить в музей, их в Сеуле несколько, кто-то да поможет.       Он замолчал, о чём-то вдруг задумавшись, но пауза оказалась недолгой и Чонгук вновь заговорил:       — С начала расследования меня не покидает мысль, что кукла, ну, та, которую вам прислал друг и была целью налётчика, — он наклонился к столу и сложил руки в замок, — значит надо искать причину, а для этого стоит порыться в старых каталогах и журналах. Она каким-то образом связана с тайной, которую надо разгадать.       Слова, сказанные молодым следователем о причастности игрушки к событиям, лишний раз подтвердили Намджуну о необходимости найти этого загадочного Ким Техёна. Только вопрос как? Он за неделю перелопатил все соцсети, нашёл две сотни Ким Техёнов, но ни один из них не был тем нужным. Вот тогда Намджун и забеспокоился ещё больше: почему молодой красивый парень не ведёт свою страницу?       Намджуну бы рассказать этому Чонгуку о своих подозрениях и назвать имя, которое он не произнёс во время допроса в магазине. Но, внутреннее чутьё нашептывало, что пока не время и он должен попытаться сам найти Ким Техёна, задать, назревавшие как грибы в лесу после дождя, вопросы, а уж потом делать выводы. В том, что именно эта кукла положила начало событиям в размеренной жизни Ким Намджуна, он ни на секунду не сомневался.       Пока одна мысль цеплялась за другую, сплетаясь в подобие какой-то картинки, следователь с интересом листал страницы журнала. Останавливался на фотографиях, всматриваясь в лица кукол и задавая попутно вопросы. Намджун отвечал не особо вдумываясь в собственные ответы: «Да, возможно похожа, но не уверен» и «Я ещё не разбираюсь в производителях игрушек». Ему хотелось побыстрее вернуться домой и углубиться в поиски, но Чонгук словно чувствовал, что Намджун не договаривает, давил и давил своими вопросами. Его въедливость поражала и пугала одновременно, ещё немного и Наджуна прорвёт, как плотину весной. Но крохотный довод в пользу молчания всё же пробивался.       — Мне, пожалуй, пора, — собравшись с силами, Намджун аккуратно засунул журнал обратно в пакет, — Я обязательно сообщу вам, если станет что-то известно. — немного замешкался, поднимаясь и роняя пластиковый стул, — Извините.       На лице следователя отразилось разочарование, и он поспешил подняться следом.       — Если хотите, я могу вас подвезти, — Чонгук, торопливо поднял упавший стул, — ну, если вы, конечно, возвращаетесь домой, в Гапён.       Перспектива быстро добраться до дома, а не тащиться через весь город на метро, а потом поездом, была более чем заманчивой. Но одно большое НО всё-таки присутствовало. Намджун знал за собой одну прескверную черту характера, когда он, глубоко проникаясь симпатией к собеседнику, мог с лёгкостью выболтать что-нибудь лишнее. Отказаться от предложения следователя значило бы поселить подозрения, а Намджуну этого вовсе не хотелось. Чонгук, ему нравился и очень располагал к откровениям. Намджун уселся на пассажирском месте старенькой Kia Morning и решил, что уж какой-то час, но он продержится, мысленно запечатал свой рот виртуальным скотчем.       Чонгук плавно лавировал в городских пробках, и это приятно удивило Намджуна, и через минут двадцать они уже двигались по оживлённой 46-й трассе в сторону Гапёна. Следователь покрутил радио и не остановившись ни на одной волне раздражённо выключил его.       — Прошла почти неделя после нападения на ваш магазин, а вы так никого и не подозреваете? — нарушил молчание Чонгук. Этого вопроса Намджун боялся — у него c враньём всегда выходили неловкие накладки, — Я всё понимаю, вам очевидно не хочется бросать подозрение на случайных людей, но поверьте, случайных не бывает! — он перестроился в правый ряд, немного сбавив скорость, — Возьмите любого посетителя магазина: один забежал, прячась от дождя, другой просто проходил мимо и его взгляд привлекла, ну, не знаю, статуэтка или та старинная шахматная доска с костяными фигурами в витрине. На первый взгляд, ничего особенного, но это только на первый.       Намджун хмыкнул, уставившись в окно, промолчал. Машина мягко покачивалась на поворотах, а за стеклом мелькали знакомые пейзажи.       — Я не хочу думать, что это был кто-то их моих знакомых, — тихо ответил он, — или те немногие посетители, побывавшие в моём магазине за последнюю неделю. Просто… я их всех помню. Даже не лица — их руки. Как они прикасались к вещам: как пальцы гладили дерево вдоль волокна, будто хотели почувствовать сквозь полированную поверхность текстуру. Как трепетно прикасалась кончиками пальцев молодая женщина к стенкам чашки из тончайшего фарфора, словно боялась, что он разобьётся от одного её дыхания. А тот парень, который вернул зонт… он посмотрел на куклу так, будто она могла его укусить. Не как коллекционер, а как человек, который боится, что она его… узнает?       Чонгук бросил на него быстрый взгляд. В его глазах мелькнуло что-то новое, уже не подозрение, а скорее жгучий интерес.       — Вы слишком много думаете о вещах, Намджун-ши. А о людях?       — О людях я думаю через вещи, — Намджун пожал плечами, но улыбка вышла грустной. — Я как будто вижу отпечатки их пальцев, чувствую затаённое дыхание на запотевших поверхностях. Иногда мне кажется, что у меня не магазин, а… музей чужих прикосновений. — Намджун вздохнул, провожая взглядом огненные кроны клёнов. — И вот эта кукла… она посмотрела на меня, словно устала быть потерянной.       Чонгук молчал несколько секунд, обдумывая его слова.       — Вы верите, что вещи могут помнить? — спросил он.       — Я верю, что они помнят тех, кто их любил. И тех, кто их потерял. А вы? — Намджун повернул голову и впервые посмотрел следователю прямо в глаза.       — Я верю, что люди помнят, — ответил Чонгук наконец и крепче сжал руль, — и иногда они возвращаются за тем, что потеряли.       — Тогда, может быть, — сказал Намджун тихо, — не кукла вернулась к нам. А мы — к ней.       На горизонте появились знакомые крыши городка Гапён, утонувшего в солнечных лучах посреди горных вершин и широкую ленту реки. Она блестела под осенним солнцем, и горы на противоположном берегу отражались на её поверхности. Тихие, почти сонные улочки, где осенние листья гинкго кружились в солнечных лучах, словно жёлтые монетки ждали возвращения своих жителей, которые где-то загуляли в этот тёплый субботний денёк. Они въехали на мост через реку Букханган — до дома оставалось минут десять и Намджун с облегчением выдохнул, напряжение спадало.       Машина въехала в тень гор. Колёса зашуршали по мокрым листьям. Ни один из них больше не произнёс ни слова, но тишина в салоне стала густой, почти осязаемой, как будто кто-то третий подсел в салон автомобиля на заднее сиденье и теперь молча сверлит их спины невидимым, но осязаемым взглядом.

***

      Всю последующую неделю Намджун безвылазно занимался поисками коллекционеров и реставраторов. Оказалось, кукольный мир куда более многолик, чем он себе представлял, и за каждой визиткой, скромным сайтом или тайным форумом, стояли десятки или даже сотни людей, готовых часами обсуждать состав глазурованного фарфора Жюмо и стили кукольных нарядов одного из ранних периодов. Он быстро сообразил, что страсть к раритетным игрушкам, вопреки ожиданиям, не была занятием для единиц, скорее наоборот — это был отдельный мир, куда вход для чужих закрыт.       Три музея в разных концах города стали для Намджуна маршрутами паломничества. Он первый раз надолго застыл у витрины магазина, вглядываясь в кукольные личики за стеклом. Заходил в зал и изучал биографии экспонатов, и в какой-то момент стал различать отдельные стили, материалы, эпохи. Но его собственная кукла, словно выпадала из всех классификаций своими неординарными пропорциями и загадочными сапфировыми глазами. Показывал фотографии и заваливал вопросами музейных работников, но те разводили руками и советовали найти и посмотреть специализированные каталоги тех времен.       В последнем музее его на пороге встретила смотрительница — невысокая, шустрая старушка с ловкими пальцами в тонких ажурных перчатках. Она не удивилась странным вопросам, но к истории Намджуна отнеслась с должной серьёзностью. Выслушав его рассказ, старушка задумалась, а потом понизив голос, почти до шёпота посоветовала обратиться к одному известному коллекционеру, чьи куклы выставлялись в этом музее.       — Профессор тебе обязательно поможет, ну, или даст дельный совет. Она женщина грамотная и через её руки прошли немалочисленные сокровища, — доверительно прошептала она, — иногда чужие куклы расскажут больше, чем справочники.       — Вы мне поможете с ней встретиться? — Намджун с надеждой посмотрел на женщину. — Она здесь бывает, но когда, — не подскажу, — старушка пожевала накрашенными губами и поправила идеальные седые кудряшки, — Номер тоже дать не могу, сам понимаешь, а ссылку на её аккаунт в соцсети, это пожалуйста!       Она достала из кармашка брюк билет на выставку, аккуратным почерком написала ник профессора в уголке и протянула Намджуну. Он поблагодарил и вышел на улицу. Наконец-то, недельный поиск увенчался успехом. Оставалось дело за малым — добиться от профессора встречи.       В вагоне пригородного поезда, Намджун то и дело бросал взгляд на экран смартфона. Интернет еле тянул и ожидание казалось бесконечным. Когда страница загрузилась и он увидел на аватарке миловидную женщину, то даже немного расстроился. Сможет ли ему помочь вот эта очаровательная женщина с грустной улыбкой, внимательными глазами и именем Сон Ю-джон — профессор Сеульского университета кафедры «История искусств»? Намджун прокручивал ленту и гадал: пейзажи зимних парков, фотографии развалин, снимки у моря — всё без подписей, будто это личный альбом. Ни одного намёка на детали профессии или хобби. «Может, старушка ошиблась?» — мелькнуло у него в голове.       Открывая директ, чтобы отправить сообщение, Намджун поймал себя на мысли, что… волнуется? Помявшись, он набрал короткий текст с просьбой проконсультировать и отправил сообщение. Немного подумав, что безликий текст может не заинтересовать женщину, он выбрал из своей галереи на телефоне более четкий снимок куклы и отправил вслед за текстом. А, вдруг случится чудо и фото привлечёт её внимание?       Ответ не заставил себя долго ждать и через несколько минут директ засветился оповещением об ответе. Намджун ещё раз поразился краткости этой женщины: всего лишь номер телефона. Ничего лишнего. Ни приветствия, ни вопросов, только последовательность цифр и, будто в придачу, молчаливое согласие на продолжение этой странной истории.