Кукольник

      К назначенной встрече Намджун подготовился основательно. Он проштудировал всю доступную информацию в интернете о Со Ю-Джон и был неприятно удивлён, довольно скупой информацией. Пришлось обзвонить своих знакомых коллекционеров, но никто ничего толкового о ней рассказать не мог, кроме возраста и рода занятий, об этом Намджун и так вычитал на сайте универа из небольших заметок о публичных выставках, где участвовала госпожа профессор. Вчера вечером Со Ю-джон прислала короткое сообщение.       Профессор:       Жду вас завтра, в 20-00, после закрытия галереи.             Захватите с собой куклу.       Голова болела с самого утра, настроение было не важным да и зудящая как комар мысль не покидала: что эта находка от Юнги начинает кардинально менять его жизнь и куда его заведёт поиск, только богу известно. В такие моменты Намджуну хотелось забросить всё, но каждый раз, когда он был готов отказаться от поисков перед ним, как призрак появлялось лицо Техёна с тёмным встревоженным взглядом. Любопытство вновь поднимало голову и нашептывало, что не просто так кукла появилась именно у него. Что есть невидимая связь, о которой он ничего не знает. И тогда на пике сомнений, Намджун вновь доставал куклу, аккуратно осматривал и тщательно фотографировал на свой телефон, чтобы снимки были всегда под рукой.       Дорога до музея заняла около двух часов. Всё это время Намджун шерстил интернет и рассматривал фотографии кукол, пытаясь сравнить с фотографиями, сделанными в галерее, прежде чем смотрительница его отвлекла разговором. Антикварных кукол было не много, а те, которые принадлежали Со Ю-Джон, вообще всего три или четыре штуки. Ему показалось странным, что, обладая огромной коллекцией, профессор предоставила на выставку всего несколько экспонатов. Выйдя из метро, предстояло пройти пешком минут десять до галереи — часы показывали без десяти восемь, и Намджун как раз успевал к закрытию.       Сумерки опустились на город и улицы засияли разноцветными огоньками вывесок и жёлтых фонарей. По пути он рассматривал витрины магазинчиков и вдыхал аромат уличной еды. Кто-то спешил домой, а кто-то неторопливо прогуливался по мощёной улице. За очередным поворотом показалась уже знакомая галерея — небольшое знание унылого серого цвета в конце тупиковой улочки, почти неприметное, лишь только вывеска «Хранители детства» привлекала внимание неоновой надписью.        Дверь оказалась не заперта — значит его ждали, и Намджун поколебавшись вошёл внутрь. Мелодичный колокольчик над головой незамедлительно оповестил хозяев о госте. В зале было пусто и приглушена подсветка в витринах. Со стороны служебного коридора послышались голоса: один высокий, но определённо принадлежавший мужчине, второй женский, вероятно, принадлежавший профессорше. Чем ближе Намджун подходил, тем отчётливее доносились до него фразы.       — Зря я к тебе обратился, имо! У меня была вся надежда на тебя… — мужской голос с лёгким надрывом прозвучал из недр кабинета.       — Но, дорогой, я же тебе не отказываю, просто сейчас я не могу тебе помочь! — немного на повышенных тонах отвечал женский.       — У меня не осталось выбора, я должен уехать!       — Попроси Техёна, он тебя всегда выручал!       Дверь кабинета распахнулась и из него выскочил молодой человек с взъерошенной копной светлых длинных волос.       — Его завалили работой и на его помощь у меня совсем другие планы, — проворчал он бросая на ходу.       Споткнувшись на стыке неровно приклеенной плитки, парень зацепился за предплечье Намджуна, стараясь удержаться на ногах и не влететь в стену в слишком узком для двоих коридорчике. От неожиданности Намджун подхватил парня под локоть, не давая упасть и почувствовал под пальцами твёрдые мышцы. Надо же, в таком тщедушном теле, прячется такая сила!       Он заинтересовано окинул парня взглядом — примерно на пол головы ниже Намджуна, в распахнутой чёрной кожанке из под которой выбилась белая футболка с глубоким вырезом, оголившая крепкую загорелую шею и по-детски острые ключицы, узких, с прорехами на коленках джинсах. Парень был словно натянутая струна. В его теле чувствовалось нечеловеческое напряжение, а в тёмных глазах плескалась смесь из злости и боли, которая выливалась резкими движениями и плотно сжатыми губами.       Парень окинул раздражённым взглядом фигуру Намджуна подслеповато щурясь, словно пытаясь разглядеть сквозь пелену собственных мыслей. Следом за ним из кабинета показалась женщина, торопливо поправляя на плечах вязанную накидку.       — Простите, я вас не заметил, — бросил парнишка сквозь зубы, отворачиваясь.       И не дожидаясь ответа, он рванулся вперёд, словно разгневанная фурия, оставляя после себя отчётливый аромат парфюма — древесный, с ноткой цитруса и чего-то тёплого, горьковато-знакомого, как запах дорогой кожи. Намджун резко выдохнул и провёл ладонью по тому месту, где только что цеплялись чужие пальцы. Тепло всё ещё оставалось. Живое. Наглое. И запах парфюма уже въелся в куртку, в волосы, в память. И теперь он знал: сколько бы он ни мылся, сколько бы ни проветривал свою одежду, это прикосновение останется с ним. Память о прикосновениях — самая подлая штука. Она не спрашивает разрешения. Она просто поселяется внутри и тихо жжёт ладони.       А ещё Намджуну очень хотелось остановить парнишку, крикнуть вслед что-нибудь ободряющее, а лучше догнать, обхватить руками и прижать к себе не смотря на сопротивление. Вернуть себе тепло этого ещё чужого тела, прикоснуться ладонями ниже талии... Внезапно под ложечкой засосало. Он продолжал стоять в немой пантомиме, с разведёнными в стороны руками, и смотреть вслед парню. Сердце стучало сильнее обычного — не от испуга, а от странного, почти болезненного узнавания. Этот парень не просто прошёл мимо. Он оставил за собой след — невидимый, но ощутимый, как прикосновение холодного фарфора к ладони. Намджун молчал, всё ещё чувствуя в воздухе лёгкий запоминающийся аромат. И почему-то знал точно — эта встреча не последняя, не случайная, словно кто-то давно уже назначил её.       Из оцепенения вывела хлопнувшая резко, почти сердито входная дверь. Жалобно звякнул колокольчик, и эхо его ещё долго дрожало в воздухе.       — Чимин! — крикнула профессор вслед, но ответом послужило только отдалённое затихающее треньканье колокольчика и вздох Намджуна в сумерках коридора.       Женщина громко вздохнула, заметив Намджуна и подошла ближе.       — Простите, что стали свидетелем этой неприятной семейной сцены, — она включила подсветку в зале и заперла входную дверь. — На самом деле, Чимин очень милый молодой человек, только в последнее время очень нервный.       При неярком освещении Со Ю-джон показалась Намджуну молоденькой девушкой. Тёмные волосы густыми волнами разметались по плечам, а тонкую фигурку прятала под собой большая толстая шаль — по вечерам становилось совсем холодно. Небольшие карие, почти чёрные глаза, казалось, могли пробуравить насквозь.       — Вы, Ким Намджун? Я не ошиблась? — он кивнул, — Тогда приступим к делу.       Намджун отмер и поспешил за профессоршей, которая мелкими шажками пересекла коридорчик, отделявший выставочный зал от служебных помещений.       — Проходите в мой кабинет, я сейчас вернусь, — донеслось из смежной с кабинетом комнаты.       В кабинете и правда было прохладно. Вдоль стен стояли многочисленные коробки, ящики, письменный стол с большой настольной лампой расположен у окна. Какие-то инструменты, баночки с красками, бутылочки с растворителями, ворох разнокалиберных кисточек в высоком стакане заполняли почти всю свободную поверхность стола. Пахло растопленным воском, лаком и жжёной кожей. Со Ю-джон вернулась в кабинет держа в каждой руке по чашке от которых тянулся лёгкий парок.       — Да вы присаживайтесь, — сказала она, поставила обе чашки на край столешницы. Быстро сдвинула с единственного кресла свёрнутые тубусами листы и махнула рукой, приглашая Намджуна располагаться. — Кроме чая, здесь больше ничего нет, а идти в ближайшее кафе не осталось сил, — словно оправдываясь произнесла она и отхлебнула. —  Так, что у вас за вопросы?       Она наклонилась вперёд и посмотрела прямо в глаза.  От этого пристального взгляда Намджуну стало неловко, словно студенту перед строгим преподавателем. Но абсолютно точно, такой взгляд он видел несколько минут назад. Этот парень и профессорша были родственниками?       — Ко мне попала одна кукла, — он откинулся на спинку кресла, — Только найти по ней информацию пока не удалось.       — Вы пробовали поискать в каталогах?  — Со Ю-джон сплела пальцы в замок и уложила руки на одно колено.       — Пробовал, но безрезультатно. Во всех, до которых мне удалось добраться в электронном виде, я нашёл только одно сходство, что головка куклы из бисквитного фарфора и роспись личика стилизованна под кукол Арманд Марсель начала 18 века.       — Хм, вы привезли её с собой, как я просила? — Намджун кивнул, доставая из своей сумки пухлый свёрток.       Он бережно завернул куклу в ту же мягкую тряпицу, в которой она прибыла от Юнги, обмотал дополнительно несколькими слоями пупырчатой плёнки так, чтобы ни что в дороге не могло причинить ей вреда. Сон Ю-джон расчистила место на своём рабочем столе, сдвинув в сторону инструменты и старые каталоги, развернула настольную лампу, чтобы лучше осветить.       Намджун положил свёрток на освобождённую поверхность и начал разворачивать слой за слоем, медленно, словно распелёнывал спящего младенца. Когда фарфоровое личико наконец показалось на свет, профессор надела латексные перчатки, и держа большую лупу склонилась над куклой. Она долго и внимательно изучала её, не прикасаясь. Водила по кожаному телу, почти вплотную прижавшись носом, затем отогнула подол выцветшего платья пинцетом, рассматривая изнанку, а под париком рассматривала следы старого клея и швы.       Время от времени она задумчиво хмыкала себе под нос, а Намджун вытягивал шею, не отрывая глаз от её рук. Страха за сохранность куклы не было — осталось только жгучее, почти детское любопытство: что же она увидит в этой фарфоровой девочке, чего не заметил он сам?       — Вы можете что-то про неё рассказать? — он дышал ей в спину, — Вы обратите внимание на её глаза!       — Да, глаза очень необычные, — Сон Ю-джон развернула куклу под лампой, чтобы получше осмотреть спинку, —  Судя по тому, что механизм глаз всё-таки повреждён, а глазки не выпали, что обязательно случилось бы, будь она фабричной сборки. Значит использован какой-то особенный крепёж, который позволяет удерживать камни в капсуле глаза. Вы же, наверное, заметили, что это не обычное стекло, из которого делали глаза для кукол, а сапфиры, да?       Намджун кивнул, соглашаясь со словами Сон Ю-джон. Первым делом он заказал экспертизу у местного ювелира и результат подтвердил его догадку. Сапфиры хоть и считались полудрагоценными камнями, особой ювелирной ценности не имели, но это лишь сильнее разжигало любопытство: зачем мастер заменил стеклянные глаза именно ими? Какой скрытый смысл вложил он в этот выбор?       Профессор отложила лупу и пинцет, внимательно посмотрела на Намджуна.       — Есть у меня одно предположение, но, прошу заметить, это всего лишь догадка, которую стоит проверить, а потом уже делать окончательные выводы. Эту куклу делали не на фабрике, скорее всего в частной мастерской, каких в то время было множество по всей Германии. Судя по молду, это вы наверное знаете что такое — тип лица, форма головы, и ваш найдёныш сделан по образу и подобию Арманд Марселе, именно там. — Она присела на край своего кресла напротив Намджуна, — В музее Зоннеберга, в Германии, есть один очень старый музей антикварных кукол. Там много экспонатов выпущенных фабрикой Арманд Марсель, есть каталоги разных лет, а ещё там работает мой старый знакомый, герр Шульц, который знает историю любой фабрики с самого начала. Я ему напишу, и попрошу вам помочь, но есть небольшое условие, — последние слова она произнесла с мягкой улыбкой на пухлых губах.       — Какое же? — заинтересованно спросил Намджун.       — Простое. Герр Шульц разговаривает только лично. Ни по телефонам, ни в в соцсетях он консультации не даёт. Таков у него принцип — смотреть в глаза собеседнику. Так что решать вам.       — Безусловно я поеду, — Намджун прижал руки к груди. — Я даже не знаю, как вас благодарить!       — Не спешите. Благодарить будете, когда раскопаете всю подноготную этой малышки. А пока… просто берегите её. Она и так слишком долго искала... вас. — Она ласково погладила куклу, — Обращайтесь, если вновь понадобится моя помощь.       Они проговорили ещё около часа, и время в маленьком кабинете словно замедлилось, подчиняясь мягкому ритму их голосов. Жёлтый свет уличных фонарей вливался в не зашторенное окно смешиваясь с янтарным кругом настольной лампы, освещал пожелтевшие корешки каталогов и фарфоровое лицо куклы на столе, словно молчаливо наблюдающей своими яркими глазами за беседой. Сон Ю-джон рассказывала о своей коллекции не торопясь, с лёгкой улыбкой, будто делилась воспоминаниями о старых друзьях, давно разъехавшихся по миру. Намджун слушал, задавал вопросы, жадно впитывал каждое слово, каждую деталь о мастерах, которые вкладывали в кукол не только умение, но и живые эмоции, награждая каждую магией.       Напоследок она взяла листок бумаги, вывела мелким, аккуратным почерком адрес и телефон своего музейного знакомого, сложила листок пополам и протянула Намджуну.       — Я позвоню ему завтра же, предупрежу о вашем приезде, — просто сказала она. — Он человек старой школы, любит, когда гости приходят с душой, а не ради пустого интереса.       Намджун поднялся со скрипучего кресла, чувствуя, как затекли плечи, но в груди разливалось странное тепло — не от чая, а от ощущения, что сегодня он стал чуть ближе к разгадке. Профессор проводила его до дверей галереи. Намджун вышел на улицу и в лицо ударила прохлада осенней ночи — свежая, с привкусом мокрых листьев. Он обернулся. Сон Ю-джон стояла в дверном проёме, кутаясь в тёплую накидку. Свет из коридора падал на её силуэт, делая его почти призрачным. Она подняла руку в прощальном жесте, словно благословляя.       — Удачи, Намджун-ши, — донеслось до него.       Дверь закрылась. Свет в зале погас, но сквозь стекло он видел, как она медленно, чуть сгорбившись, прошла через зал — маленькая, одинокая фигурка среди теней, хранящих столько историй, сколько не уместить в одну человеческую жизнь.       Намджун постоял ещё минуту, чувствуя, как холод пробирается под воротник, а в ладони было тепло от сложенного листка с адресом, и зашагал по мокрой от дождя мостовой к ближайшей станции метро. В душе поселилась уверенность, в том, что он на правильном пути, и замечательно, что не отказался от идеи раскопать историю несчастной и потерянной кем-то куклы. Но маленькая досада, как заноза в ладони, всё-таки не оставляла его в покое. Он так и не решился расспросить профессора о том парне, Чимине, что так поспешно выскочил из галереи. И в глубине души Намджун надеялся — вдруг случай подарит им ещё одну встречу? Только уже не в полумраке выставочного зала, а где-нибудь, где теплее и тише… например, за чашкой кофе на двоих.