À la guerre comme à la guerre

***

Гермиона развернула карту и присмотрелась к каракулям Грюма, помечавшим места патрулей пожирателей. Шорох листвы заставил девушку обернуться. На неё смотрело недовольное лицо Малфоя, которого приставили к ней, считая, что она будет идеальной нянькой. — Прекрати ко мне подкрадываться, я же просила, — устало произнесла девушка, глядя с крайним неодобрением на бывшего одногруппника. Малфой состроил презрительную мину и уселся рядом с ней на поваленное дерево. — Почему они не берут тебя на операции? — с неподдельным интересом спросил парень, глядя на неё в упор. Вопрос был настолько неожиданным, что Гермиона чуть не уронила карту. Все эти два года она оставалась в штабе и лечила раненых, следила за припасами, разбирала сведения разведки , но в душе мечтала приносить реальную пользу, участвуя хотя бы в обсуждении операций. Если бы к мнению Гермионы прислушивались, многих ошибок и неудачных вылазок можно было бы избежать, но ни Грюм, ни остальные не хотели её слушать, глупо уверовав в сексистские предрассудки. Даже Гарри и Рон считали, что Гермионе стоит отойти  в сторону. Вот почему этот вопрос застал Гермиону врасплох. Прочистив горло, девушка спокойно ответила, не глядя на собеседника: — Я здесь нужнее. — Неужели? Грейнджер, кто угодно мог бы следить за ранеными и припасами, а твоим мозгам можно было найти гораздо более нормальное применение, — возмущённо произнёс парень, начиная ворошить носком ботинка кучу собранных веток. Гермиона собрала их около получаса назад, чтобы приготовить обед. Гермиона и сама разделяла его мнение, но ей нельзя было соглашаться с врагами — они с Малфоем  были по разные стороны. — Я и так нормально использую свой мозг, — пробурчала девушка, пряча карту в сумку, после чего недовольно оттолкнула ногу парня  от веток и связала их верёвкой. — Пошли, нам надо вернуться пораньше. Не уходи далеко, иначе Грюм запретит тебе вообще выходить за пределы лагеря, — устало произнесла девушка. — Грейнджер, мне плевать на его мнение, — бросил парень в ответ, доставая из кармана сигареты. Гермиона терпеть не могла запах сигарет, но почему-то запах Малфоя ей нравился. Они пахли яблоками. Когда она впервые заметила за Малфоем эту магловскую привычку, то долго не могла поверить собственным глазам. Эта вредная привычка совершенно не вязалась со всем, что она знала об этом снобе с перманентно недовольным выражением лица.  На её расспросы Малфой тогда предсказуемо не ответил. Просто ухмыльнулся. У него порой тряслись руки, а ещё парень хромал на одну ногу. Она сама лечила его, однако не спрашивала, как Малфой получил все эти недуги. Будучи целительницей, Гермиона и так знала, что это последствия круциатуса, однако даже представить не могла, сколько нужно было практиковать на человеке данное проклятие, чтобы последствия нельзя было вылечить совсем. Также у Малфоя был шрам в пол-лица — он был чёрным и слегка задевал глаз парня. Гермиона не знала причины, но бывший слизеринец не давал даже пытаться его вылечить. — Когда ты начал курить? — неожиданно даже для самой себя спросила Гермиона, наблюдая за парнем, выпускавшим изо рта струйку дыма. — Мой друг Забини, ты, наверное, видела его в школе, любил эти сигареты. Лысая гнида убила его, потому что Блейз не смог убить магла. Это был малыш лет пяти, а у Блейза была сестра, погибшая в детстве, — прошептал Драко, глядя под ноги остекленевшим взглядом. У Гермионы внезапно образовался ком в горле. Она помнила вечно улыбчивого Забини, с которым когда-то дружила Джинни — они оба любили шумные тусовки. Она не знала, что именно её задело сильнее - жестокость Волан-де-Морта или то, что Малфой  вообще решил ей это рассказать.