Чудовище и Чудовище или Меховое проклятие

Утро в Зачарованном Лесу выдалось туманным и прохладным. Лиззи проснулась первой — звериные инстинкты заставляли уши чутко вздрагивать при каждом шорохе старого замка. Она обнаружила, что во сне почти уткнулась в плечо Румпеля, который уснул прямо в кресле. Аккуратно, стараясь не задеть его когтями, она выскользнула из-под его руки и первым же делом почувствовала зверский голод. Обыскав кухню, Лиззи поняла, что запасы Темного состоят в основном из пыли, магии и пары зачерствевших сухарей. — Ну уж нет, — проворчала она, и хвост решительно ударил по полу. Она выскочила на улицу. Лес встретил её запахом росы и дичи. Лиззи и сама не заметила, как её движения стали быстрыми и бесшумными. Спустя полчаса она уже триумфально возвращалась, таща в зубах упитанного дикого гуся. Но на этом «хозяйственная фурия» не остановилась: она совершила дерзкий набег на соседний огород (чей бы он ни был, хозяин явно не обеднеет), набрав сочных овощей и зелени. В замке закипела работа. Лиззи, в своем огромном платье, носилась по кухне: В котле побулькивала наваристая каша с мясом. На столе нарезались свежие салаты. А в печи уже томился импровизированный тортик — магия замка помогла с огнем, а Лиззи добавила туда лесных ягод. От предвкушения завтрака и гордости за себя её хвост сошел с ума. Он метался из стороны в сторону, как огромный меховой маятник, сбивая половники и поднимая настоящую бурю. Внезапно сильная рука перехватила хвост прямо в воздухе. Лиззи вздрогнула и обернулась. Сзади стоял Румпельштильцхен — заспанный, с растрепанными волосами, но всё такой же ворчливый. — Дорогая, — пробурчал он, не выпуская её хвост из рук, — угомони своего «друга». Ты тут машешь им, как веером, нагоняешь такой холод, что у меня кости ломит. На улице и так осень, а ты устроила в замке персональный сквозняк. Он выпустил мех и подозрительно принюхался к ароматам. — Гусь? И салат? — он приподнял бровь. — Надеюсь, ты не съела того говорящего голубя, который приносил почту? А то отвечать на письма будет некому. Лиззи виновато прижала уши, но хвост всё равно предательски дернулся в руке Румпеля. — Это дикий! Честное слово! Садитесь кушать, Румпель. Вам нужны силы, а то вчера в вазе вы совсем осунулись. Румпель, ворча что-то о «невоспитанных хищниках», всё же придвинул стул. Вид домашней еды и довольная мордочка Лиззи заставили его забыть о холоде.Весь день замок содрогался от небывалой активности. Лиззи, вооружившись огромной тряпкой, которая в её когтистых лапах казалась крошечным лоскутком, нещадно атаковала каждый угол. — Ужас! — ворчала она, выметая хвостом целые сугробы серой пыли из-под шкафов. — Румпель, здесь пыль столетняя! Как вы вообще тут дышали? Румпель, который в это время пытался сосредоточиться на древнем свитке, поднял взгляд и назидательно поднял палец. — Попрошу без преувеличений, дорогуша. Пыли здесь ровно пятьдесят лет. Плюс-минус пара месяцев. Лиззи замерла, прижимая тряпку к пушистой груди. — Пятьдесят? Вы так точно считаете? — Математика — мать магии, — хмыкнул Румпель, откладывая свиток. — Двадцать восемь лет, пока тянулось первое проклятие и я был в Сторибруке... И еще двадцать два года, пока мы с Белль жили в том тихом мире и я растил Гидеона. Замок стоял запертым. Так что это не «грязь», это выдержанная временем история. Лиззи присела на краешек сундука, хвост её замер, обвившись вокруг лап. — Гидеон... — повторила она имя, которое он произнес с такой странной теплотой. — Ваш сын? Он тоже... ну, как вы? Маг? Румпель на мгновение помрачнел, вспоминая все трудности, через которые прошел его сын, но потом его лицо смягчилось. — Почти, — ответил он, задумчиво разглаживая пергамент. — Он умеет колдовать, но... скажем так, не в полную силу. В нём нет той тьмы, которая питала меня столетиями. Он ученый, книгочей. Магия для него — скорее инструмент, чем смысл жизни. И, честно говоря, я этому только рад. Быть Темным — сомнительное удовольствие, даже если у тебя нет одышки. Лиззи наклонила голову набок, её длинное ушко забавно качнулось. — Значит, магия может быть просто... доброй? Без сделок и контрактов? Румпель посмотрел на неё, на её золотистую шерсть, которая теперь, после уборки, начала странно поблескивать в лучах закатного солнца. — Магия — это просто сила, Лиззи. Как огонь. Она может согреть твой суп, а может сжечь деревню. Всё зависит от того, чьи руки держат спички. Он вдруг хитро прищурился. — Кстати, раз уж ты так старательно вытерла пыль с моих полок... Может, проверим, есть ли у тебя предрасположенность к «зажиганию спичек»? Без кинжала я не смогу сделать тебя великой колдуньей за вечер, но паре фокусов, чтобы хвост не мешался, обучить могу.Первый урок магии в замке Темного начался с амбициозной попытки Румпеля обучить Лиззи телекинезу. Он рассудил логично: раз у нее проблемы с координацией и хвост живет своей жизнью, пусть учится двигать предметы разумом, не касаясь их лапами. — Главное — концентрация, дорогая! — наставлял Румпель, присаживаясь в кресло и на всякий случай наколдовав вокруг себя легкий защитный барьер. — Представь, что твоя воля — это невидимая рука. Не хватай предмет, а плавно... плавно направляй его. Попробуй поднять это перышко. Лиззи зажмурилась так сильно, что её уши прижались к голове, а кончик хвоста начал бешено вибрировать. Она так отчаянно хотела не разочаровать своего учителя, что вложила в этот импульс всю мощь своей звериной натуры и накопленную за день энергию. Результат был... впечатляющим. Вместо того чтобы плавно подняться, перышко вспыхнуло и исчезло. Но на этом магия не остановилась. Тяжелый дубовый стол подпрыгнул, чашки на полках пустились в безумный пляс, а огромная люстра над их головами опасно раскачалась, угрожая обрушиться. — Слишком много! Слишком много силы, притормози! — закричал Румпель, пытаясь перекричать звон посуды. В этот момент в окно, как назло, влетел тот самый почтовый голубь с очередным свитком. Птица попала прямо в эпицентр магического шторма Лиззи. Голубя не поджарило, но мощная волна телекинеза подбросила его к потолку, а затем аккуратно, но плотно «припечатала» к ковру. Бедный голубь только и успел выпустить свиток из клюва, после чего его глаза закатились, и он замер, оглушенный магическим ударом. — Ой! — Лиззи мгновенно открыла глаза и магическая буря прекратилась. Все предметы с грохотом рухнули на свои места (половина тарелок, конечно, вдребезги). — Я... я его убила? Румпель тяжело поднялся, кряхтя и потирая поясницу. Он подошел к птице и потыкал её носком туфли. Голубь издал слабое «курлык» и дернул крылом. — Жив, — выдохнул Румпель. — Но, боюсь, теперь он будет доставлять письма только по кругу. Дорогая, я же сказал «телекинез», а не «магический молот Тора»! Ты не просто двинула предмет, ты чуть не переставила стены в этом замке. Он посмотрел на разбитую посуду и на Лиззи, которая виновато поджала хвост под платье. — Ну что ж, — вздохнул он, щелкнув пальцами, чтобы собрать осколки (в этот раз его магия сработала чисто, хоть и с легким свистом в легких). — Урок первый окончен. Вывод: физической силы у тебя много, магической — еще больше, а контроля — как у пьяного гнома на леднике. Вечером Румпель вошел в комнату, прихрамывая сильнее обычного (день выдался суматошным, и ноги гудели), и присел на край кровати. — Послушай меня, Лиззи. Быть горничной — это не просто махать тряпкой. Это искусство создавать порядок из хаоса. Это умение замечать детали, которые не видят другие. И знаешь что? — он хитро прищурился. — Мой замок не сиял так со времен... ну, очень долгого времени. Даже Белль иногда забывала протирать верхние полки с ядами. Лиззи подняла на него свои большие глаза, в которых всё ещё стояли слёзы. — Но теперь я только всё порчу, — прохрипела она. — Горничная с когтями, которые рвут ткань, и силой, которая сбивает голубей... Кому нужна такая «помощница»? Румпель вздохнул и протянул руку, осторожно погладив её по золотистой шерсти на голове. — Мне нужна. Ты притащила гуся, накормила меня тортом и заставила этот склеп пахнуть жасмином вместо плесени. А магия... Дорогая, магия просто не привыкла к таким чистым намерениям. Она привыкла, что её используют для мести или власти, а ты пыталась ею «прибраться». Она просто... удивилась. Он помолчал немного, глядя на картинку с единорогом в её книге. — Если ты была горничной, значит, ты знаешь цену труду. Мы не будем больше швырять столы. Завтра мы попробуем кое-что другое. Кое-что «жасминовое».Утро в замке началось с того, что Румпельштильцхен, вооружившись чашкой крепкого чая и остатками магических сил, решил применить метод «делегирования». Раз Лиззи не могла совладать с телекинезом, он решил сделать предметы... самостоятельными. — Если не можешь двигать их сама, дорогая, просто скажи им, куда идти! — провозгласил он, щелкнув пальцами. Замок тут же наполнился суетой, достойной мультфильмов Disney. Щетки заплясали на подоконниках, чайник начал напевать что-то бодрое, а метла, возомнив себя кавалерийским конем, принялась яростно выметать пыль из углов. Для Лиззи это был настоящий рай! Теперь ей не нужно было бояться разбить тарелку своими когтистыми лапами — тарелки сами прыгали в раковину и терлись о губку.Но была одна проблема: звериные инстинкты Лиззи. Как только она видела что-то быстро движущееся, её «внутренняя кошка» брала верх. Метла, решив проявить инициативу, слишком резво рванула в сторону западного крыла. Лиззи, забыв о манерах горничной, припала к полу, вильнула хвостом и с победным рыком бросилась в погоню. — Стой! — кричала она, перепрыгивая через ожившие табуретки. — Ты там угол пропустила! Румпель, прислонившись к перилам лестницы, с интересом (и легким ужасом) наблюдал, как его новая подопечная несется по коридору. Из-за своей новой комплекции и хвоста Лиззи не всегда вписывалась в повороты. Ба-бах! — Лиззи на полном скаку врезалась плечом в каменную стену, не рассчитав занос. — Ой... — пропищала она, потирая ушибленное место, пока метла ехидно похлопала её прутьями по голове и укатилась дальше.Румпель тактично прикрыл лицо ладонью, но сквозь пальцы было видно, что он едва сдерживает смешок. — Дорогая, — пропел он, — напомни мне, ты горничная или гончая? Стены в этом замке стоят уже несколько веков, и, поверь мне, они крепче твоей головы. Даже в облике чудовища. Лиззи поднялась, отряхнула платье и виновато поправила чепец, который съехал на одно ухо. — Простите, Румпель... Она просто так быстро бежала! Но посмотрите — зато в коридоре ни пылинки!Румпель сидел за массивным столом, обложенный пергаментами, которые выглядели так, будто их жевал дракон, а потом выплюнул в архив. Его лицо было предельно сосредоточенным, а брови сошлись на переносице в одну суровую линию. Лиззи, закончив битву с метлой, начала кружить вокруг него. Её пушистый хвост то и дело задевал край стола, поднимая в воздух старые чешуйки магической пыли. — Румпель, а что вы делаете? Почему вы такой серьезный? — промурлыкала она, заглядывая через его плечо. — Контракты проверяю, дорогуша, — буркнул он, не поднимая глаз. — Старые долги, забытые обещания... Пытаюсь понять, кто кому должен в этом новом объединенном мире. Это скучно, нудно и совершенно не для пушистых ушей. Но Лиззи было не унять. — А давайте играть! — предложила она, подпрыгнув на месте. — Можно в домино! Я видела, что тарелки на кухне очень ровные, если их поставить на ребро, получится отличное домино! Чур, я не кусаюсь, если проиграю! Румпель медленно отложил перо. Он посмотрел на эту огромную, сияющую золотом «горничную», которая предлагала играть в настольные игры с его антикварным фарфором, и вдруг почувствовал, что контракты могут и подождать. Его губы дрогнули в подобии улыбки. — Ладно, — вздохнул он. — Но если мы разобьем хоть одно блюдце, ты будешь... — Смотрите! — вдруг пискнула Лиззи, не дослушав. Она буквально влипла носом в стекло, расплющив его о прозрачную поверхность. — Первый снег! Румпель, смотрите, там белые мухи падают! За окном действительно закружились первые тяжелые снежинки, медленно опускаясь на серые башни замка. Зачарованный Лес начал стремительно белеть. Румпель подошел к окну и почувствовал, как от стекла тянет холодом. Его старые кости тут же отозвались ноющей болью. — Снег... — прошептал он. — Значит, зима всё-таки нас нашла. А ну-ка, отлепись от стекла, простудишься. Пошли, будем выбирать тебе «броню» от холода. Он повел её наверх, в гардеробную, где хранились вещи сотен лет и десятков миров. Сам Румпель извлек из сундука свою старую спец-накидку — тяжелую, подбитую мехом, которая делала его похожим на таинственного лесного странника. А вот с Лиззи возникла проблема. Обычные женские плащи на ней просто не сходились из-за мощных плеч и хвоста. Румпель порылся в закромах и вытащил мужское пальто из плотной шерсти, которое когда-то принадлежало какому-то очень крупному купцу. — Ну-ка, стой смирно, — скомандовал он. Он щелкнул пальцами, и магия, слегка искрясь на морозе, окутала ткань. Пальто начало расти, расширяясь в плечах и удлиняясь. Сзади образовался аккуратный разрез для хвоста, а пуговицы стали размером с доброе яблоко, чтобы Лиззи было удобно застегивать их своими лапами. — Вот, — сказал Румпель, поправляя ей воротник. — Теперь ты не просто чудовище, ты — очень стильное и теплое чудовище. Лиззи крутанулась перед зеркалом, в восторге разглядывая себя. — Я такая огромная! — восхитилась она. — Как гора в пальто! — Ты как горничная, которая собралась в экспедицию на северный полюс, — поддел её Румпель, накидывая капюшон. — Пошли, прогуляемся. Заодно проверим, умеешь ли ты ходить по снегу, не зарываясь в него по самые уши.Прогулка превратилась в настоящий цирк. Лиззи, окрыленная свободой и первым снегом, всё пыталась понять, как ей удобнее передвигаться. Она пробовала бежать на четвереньках, как настоящий зверь, но пальто то и дело задиралось, хвост перевешивал, а задние лапы обгоняли передние. Выглядело это так, будто огромный меховой комод пытается изобразить гоночный болид. — Дорогая, прекрати! — крикнул Румпель, прикрывая глаза ладонью. — Ты выглядишь как подбитая катапульта. Соблюдай достоинство замковой прислужницы! Но Лиззи уже не слушала. Её уши внезапно встали торчком, а нос смешно задергался, втягивая морозный воздух. — Заяц! — пискнула она на весь лес. — Румпель, там заяц! Он пахнет... страхом и морковкой! И прежде чем Румпель успел вставить хоть слово о том, что Темным не пристало бегать за грызунами, Лиззи рванула с места. Снег взметнулся белым вихрем, и только полы её гигантского пальто мелькнули среди деревьев. Румпель остался стоять на поляне один. Яркий зимний свет больно резал глаза, отражаясь от девственно белого наста. Он поморщился, собираясь проворчать что-то язвительное, но внезапно замер. Внутри, где-то в районе груди, там, где теперь билось чужое, доброе сердце, прошел странный, ледяной укол. Это не была обычная одышка или старческая боль. Это было похоже на то, как если бы кто-то коснулся его души иголкой из черного льда. — Не к доброму это... — прошептал Румпель, прижимая руку к пальто. Его магия внутри него вдруг испуганно «сжалась». Так бывает только в одном случае: когда где-то совсем рядом активируется древний и очень опасный артефакт. Или когда кто-то... нашел кинжал. — Лиззи! — позвал он, но голос сорвался на кашель. — Лиззи, вернись! Хватит охотиться, кажется, охота началась на нас!