Туман перед рассветом.

Едва Флейм сбросила звонок, в комнату вошел Роберт, выглядя серьезным и сосредоточенным. Сейчас его хромота была заметна, так происходило лишь, когда он сильно нервничал. Ее разбирало любопытство, как прошел его разговор с Куинном. Камера в гостиной не писала звук, лишь картинку. Но она знала, Роберт не любил, когда его настырно допрашивают. — Как прошла встреча? — Сумбурно. Встреча с братом после всех этих лет затронула что-то глубоко внутри него. Позволила появится странному чувству связи с тем, кто был ему чужаком по сути, но самым близким по крови. Родной брат. Близнец. Точная копия. Хотелось убедить себя, что Куинн вовсе не рад его воскрешению. И раскаивался в своих прошлых поступках просто для галочки. Но Роберт знал, брат был с ним предельно искренним. И это пугало, оставляя осадок надежды… Но на что? — Ты говорила с Мэй? Как Эйдан и Данни? — Они в порядке, скучают и ждут нашего возвращения. Куинн ушел? Или снует где-то… Роберт ответил не сразу. Задумчиво прошелся по комнате, а лишь затем кивнул головой. Пока спальня выглядела не особо уютно и комфортно. Они с Флейм находились в Испании чуть больше четырех часов и еще не успели заняться обустройством дома, чтобы привести его в пригодный для жизни вид. — Уверен? — Он ушел, Флейм. — Отрезал Роберт. — Признаюсь, я едва сдерживала себя, чтобы не спуститься вниз. — Соскучилась по бывшему? Накрыла ностальгия, стоило увидеть его? Роберт задержал взгляд на Флейм, пытаясь понять, произошли ли в ней перемены, пока он был внизу. Сожаление? Облегчение? Безразличие? В ее взгляде он прочел заинтересованность, немного беспокойства, но не более. Когда после долгих лет видишь того, кто когда-то много значил для тебя, Роберт по себе знал, невозможно остаться равнодушным. Но что Флейм почувствовала, увидев Куинна на экране монитора? Представила хотя бы на миг, как все было бы, если бы она все еще была с его братом? Вопрос Роберта прозвучал грубо, но Флейм решила не обращать внимания, понимая, какое сильное напряжение он сейчас испытывает, собираясь в самое ближайшее время восстать из мёртвых. — О тебе беспокоюсь. — Я в норме. — Что-то не похоже. Куинн сказал тебе что-то… — Мне кажется, он не до конца поверил, что я жив. На самом деле его мысли теперь перескакивали с одного на другое. Прямо сейчас Роберта тревожил рассказ брата о попытке Роберта-младшего отомстить Иден с помощью ее дочери. Он ведь искренне полагал, после того, как Куинн стал донором костного мозга для его сына, далее у Роберта жизнь складывалась вполне благополучно. Что, будучи ребенком, его сын переживал его потерю, а став взрослым смирился, оставив смерть родного отца грустной страницей своего прошлого. И Роберт точно не хотел, чтобы его сын когда-то познал ненависть, которая испепеляет и уничтожает душу. Или стал причиной новых переживаний для Иден, тоже познавшей в своей жизни боль и страдания. Прекрасно, что дочь Иден и Роберт-младший преодолели историю с его местью, поженились в итоге, но лучше бы они познакомились по иной причине, более правильной. Конечно, можно во всем слепо обвинить Куинна, напомнить себе об их с Флейм роли в событиях двадцатилетней давности. Но собственную вину Роберт тоже ощущал. Наскоро состряпанное завещание, просто чтобы Натали от него отстала, в итоге стало одной из причин, почему его сын решил отомстить женщине, которую… В голову Роберта пришла мысль о записке, отправленной Иден спустя годы в импульсивном порыве, содержащей просьбу найти его сына и передать ему Сиренас. — Или уже прикидывает в уме, как от тебя избавиться, чтобы не лишиться всего, что у него теперь есть. Вспоминая лощенную морду Куинна, в дорогом костюме, отражающуюся на экране ноутбука, Флейм поняла, что все еще злилась на него за то, как он в прошлом поступил с ней. Ей не понравилось подобное открытие. Хотелось навсегда похоронить ту историю. Почему ей все еще не все равно? — Мой брат действительно изменился. Пусть в это трудно поверить. Даже обрадовался в итоге, что я жив. Обещал помочь. — Обещал, или ты его вынудил? Я до сих пор не понимаю, Роберт, зачем тебе его помощь? Можно ведь просто вернуться. — Прошло больше двадцати лет. У Роберта-младшего и Натали своя выстроенная жизнь, и Куинн часть этой жизни. Я хочу сблизиться с сыном, а не разрушить его мир. К тому же нельзя забывать о дочери Куинна и Натали, а также об Эйдане и Даниэле. Их жизни тоже скоро изменятся. — Да, у них появятся старший брат и двоюродная сестра, но мне сдается, что тебя больше беспокоит необходимость открыть наши отношения. Роберт вопросительно уставился на Флейм. Если его это и заботило, то явно не было в приоритете. Все и так слишком сложно, слишком хрупко. — Ты ведь не сказал Куинну о нас? — Еще не время. Или тебе не терпится, Флейм, оповестить всех? Или только Куинна? Роберт несколько секунд пристально разглядывал ее, с гневными искорками в глубине зеленых глаз, а потом в мгновение оказался рядом, схватил, крепко прижав к себе. И не дав опомниться, поцеловал. Настойчиво и требовательно. «Неужели к Куинну приревновал?» — Промелькнуло у Флейм в голове. — Тебе прекрасно известно, Роберт, что, если бы все зависело от меня, мы бы остались в Луизиане. Отстраняясь и высвобождаясь из его объятий, раздраженно произнесла Флейм. При этом она с недовольством разглядывала его. Роберт понимал, что был груб, но не мог поступить иначе. Мысли о том, что она, наблюдая за Куинном, снова начала что-то испытывать к бывшему любовнику, вызывали ревность и желание немедленно застолбить свое право на нее. — Куинн давно ничего не значит для меня. — Ничего? Ты неистово годами лелеяла план мести ему. Не похоже на безразличие. — Я выбрала тебя! — Потому что рядом не было его? — Поговорим позже, Роберт, когда ты перестанешь сходить с ума из-за ерунды. Флейм отвернулась от Роберта, направляясь к двери. В последнее время их отношения стали портиться. И все из-за решения Роберта воскреснуть из мертвых. Ей не хотелось этого, потому что она думала, его возвращение приведет к их расставанию в конце концов, когда он вновь окажется в окружении людей из своего прошлого, которые ее, Флейм, искренне ненавидят. Роберт пожалел, что перешел грань в отношении Флейм, но он все еще пребывал под впечатлением от встречи с братом, который фактически прожил за него его жизнь, и пока не был в состоянии справиться с эмоциями. Как и не думать, какие отношения связывали Флейм и его брата в прошлом. Какие чувства она все еще могла питать… — Прости. — Окликнул Роберт Флейм. Она обернулась к нему. — Мне не следовало так себя вести. Я благодарен, что ты поддержала мое решение о возвращении, пусть оно тебе и не по душе. Флейм, тяжело вздохнув, произнесла: — Тогда не устраивай глупых сцен ревности. Я знаю, что ты не любишь меня и никогда не любил, но я боюсь потерять тебя. Все мои чувства к Куинну в прошлом. — К черту Куинна! Если бы я не хотел быть с тобой, то давно бы ушел. Роберт понимал, в данном случае легче всего и проще было бы произнести слова любви, но за годы, проведенные с Флейм, он так до конца не разобрался в своих чувствах к ней. — Но разве не это ты собираешься сделать сейчас? — Я не бросаю тебя. — Но в итоге все приведёт именно к этому. — Откуда столько пессимизма? Я хочу вернуть ту часть своей жизни, которую еще возможно. Неужели я о многом прошу? — Ты хочешь вернуть гораздо больше, но даже себе не готов пока в этом признаться. Флейм вышла за дверь, а он пытался понять, что означают брошенные ей слова. Он одинаково лишний, как в жизни Натали и Келли, так и в жизни Иден. Возврат ни к одному из этих вариантов невозможен, что бы не связывало его с этими женщинами когда-то в прошлом. Важен лишь Роберт-младший. И именно на построении отношений с ним он собирался сосредоточиться.