Туман перед рассветом.

Роберт с мобильным в руках ходил по комнате, одновременно с умилением, но все-таки некой тяжестью на душе, слушая, как Эйдан и Данни наперебой рассказывали ему о вчерашнем походе с дядей Роем на рыбалку. Море впечатлении, которые не был способен передать немного ограниченный словарный запас пятилеток. Больше эмоций, чем связанных предложений. Осматривая шкаф и ящики стола, пока Куинн где-то в центре Мадрида ужинал со своей семьей, он в пригороде испанской столицы говорил по телефону со своей. Периодический вставляя: здорово, неужели и всякое такое — Роберт чувствовал, что очень скучает по детям, скучает по Флейм. Одному в Испании, в огромной пустом и по сути чужом доме, ему было грустно, тоскливо и одиноко. На первый взгляд Куинн в комнату не поднимался и нигде не лазил, но это только на первый взгляд. Мелкие следы вмешательства в тех же ящиках с косметикой все-таки улавливались. Да он и не сомневался, что брат дом осмотрел. Как и мобильный. Времени для этого у него было достаточно. Только вторую сим-карту со всей личной информацией Роберт вставил в телефон после ухода Куинна. И теперь гадал, сколько ночей братца будет мучить бессонница в поиске ответа, кому принадлежат найденные им женские вещи. Хотя странно, что он ничего не спросил его про Новый Орлеан. Ведь документы по «Фонду», несомненно, видел в мобильном. Со всей искренностью пообещав детям по возвращении домой обязательно пойти на рыбалку всем вместе, внутри себя Роберт понимал, вряд ли только Куинн будет сегодня мучиться бессонницей. Когда Флейм отправила детей умыться и переодеться перед обедом, затем сама взяв трубку, Роберт тут же выпалил: — Прилетай в Мадрид! — Что-то случилось? Обед с сыном… — Все прошло отлично. Он посчитал лишним, подробно обсуждать по телефону свою встречу с сыном. Продолжая испытывать сильные эмоции относительно нее. Ему уже не терпелось вновь увидеть Роберта-младшего и в этот раз открыться перед ним. О смертельной болезни Куинна, оставшихся ему десяти годах, пока тоже решил умолчать. У них с Флейм еще будет время обсудить столь прискорбную тему. В данный момент ему одинаково не хотелось думать ни о реакции Флейм на шокирующую новость, ни о собственных чувствах. Болезнь брата выбила почву у него из-под ног, изменив картину будущего в голове. Не ставила равнодушным. Оставила осадок в душе. — Тогда в чем дело? — Я скучаю. Тебе недостаточно, Флейм? — Мне казалось, ты весело проводишь время в Мадриде. — Мне не хватает тебя. Я серьезно. На том конце трубки возникла пауза. Словно Флейм подбирала подходящий ответ. Словно не верила ему. Словно искала для себя другую причину его просьбы. — Я прилечу, а ты улетишь в Лиссабон. Твоя поездка ведь в силе? — Да, но это всего на пару дней. Хочу увидеть тебя перед отъездом. Почему ты мне не веришь? — Я верю, Роберт. И тоже скучаю. И хотела бы с детьми прилететь. Но для этого точно еще слишком рано. Кстати, когда ты откроешься сыну? — В ближайшее время. Неделя, максимум две. Куинн согласен, что не стоит затягивать. — Значит, твой сын… — Любит меня. — Прозвучало не слишком уверено. — Это так, Флейм. Сын любит меня, будет рад моему возвращению. Но я в очень многом виноват перед ним. Радостное воссоединение будет омрачено. — В первое время будет сложно, но в дальнейшем… Про дальнейшее Роберту говорить не хотелось. Или о том, что со временем все наладится, и сын простит его за бесконечное число допущенных ошибок. — Ты прилетишь или нет? — Прилечу, конечно. Неизвестно ведь, когда увидимся в следующий раз, раз ты сыну откроешься. Мое наличие в твоей жизни… А еще Куинн. Не знаю, как у тебя. Но у меня мандраж из-за всего этого. — В первое время будет сложно, но в дальнейшем… — Роберт… — Как только закажешь билет, сообщи. Встречу тебя в аэропорту. — Кажется, ты действительно соскучился. — Не сомневайся. Далее они еще немного поболтали. После разговора с Флейм ему стало чуточку легче. Он все еще ощущал одиночество, представляя проходящий сейчас ужин в доме сына и невестки, с племянницей и его братом в качестве гостей. Все еще хотел бы оказаться там. Кусок чьей-то чужой счастливой жизни, который ему сегодня удалось подглядеть, лишь укрепил его во мнении, которое давно сложилось у него. В жизни Роберта-младшего все прекрасно. И, несмотря на его слова, что он жизнь отдал бы за воскрешение родного отца, это могли быть всего лишь слова. Фантазия, не имеющая отношения к реальности. Роберт отложил мобильник на тумбочку. Нет, он не станет поддаваться пессимизму. Сын его любит. А он всегда был терпелив и умел ждать. Неделя или две, и он, наконец, получит так желаемое, полноценное возвращение к жизни, к сыну. К тем, кого любит. Без кого скучал и с кем собирался больше никогда не разлучаться.