Туман перед рассветом.

Флейм на секунду отвлеклась от своего занятия, залюбовавшись залитым летнем солнцем садом. Яркие краски цветов, буйство зелени — непередаваемая красота. Садовник постарался на славу, превратив сад в отраду для глаз из мертвого клочка голой земли. После завтрака она раскладывала по местам одежду Роберта, которую утром привезли из химчистки. Собиралась обеспечить ему максимальный комфорт, прежде чем вернуться в Новый Орлеан. После встречи с Куинном и их ужасной перепалки, не находила в себе сил и желания оставаться в Мадриде. Это история прошлого Роберта, а вовсе не ее. Она дождется его из Лиссабона и улетит обратно в США. Закончив с вещами, Флейм достала чемодан, приступая к собственным сборам. Билет она себе уже заказала. Роберт возвращался в Мадрид дневным рейсом, она улетит вечерним. У них будет достаточно времени для разговора. И пребывая в своих довольно мрачных мыслях, Флейм внезапно ощутила терпко-сладкий аромат магнолий, вдруг заполнивший комнату. Усмехнулась про себя. Ей настолько не терпится вернуться в Луизиану, что у нее начались обонятельные галлюцинации. — Уезжаешь? Неожиданно раздавшийся голос Роберта, заставил ее вздрогнуть. Флейм поспешно отложила в сторону блузку, которую держала в руках, оборачиваясь к нему. И ей не показалось. Роберт стоял напротив нее с букетом разноцветных магнолий. — Привет. Ты рано вернулся. Сделку удалось заключить? — Все прошло лучше, чем я предполагал. Поэтому и не стал задерживаться в Португалии. Ты мне не ответила, Флейм? — Возвращаюсь в Новый Орлеан. Роберт был удивлен ответом Флейм. Стоял на месте, разглядывая ее, пытаясь понять, что происходит. Почему Флейм уезжает? А еще явно нервничает из-за чего-то. Это было очевидно. Но что могло случиться меньше чем за два дня его отсутствия? — Что-то с детьми? — Нет, у них все хорошо. Они не скучают с Мэйбл и Риммой. А вот я по ним скучаю. А Мадрид мне надоел. — Конечно, ты же практически никуда не выходишь из дома. Роберт подошел к ней, протянув букет. Когда магнолии оказались в ее руках, он заключил ее в свои объятия. Погладил по волосам, поцеловал в губы. Кажется, успел соскучиться по ней. Близость Роберта была приятна. Ей стало внутри чуть легче. Чехарда мыслей в голове немного успокоилась. — Скажешь, что случилось на самом деле? Флейм вздохнула. Роберт пристально смотрел ей в глаза, не выпуская из объятий. Ждал от нее объяснений. — Твой братец… — Куинн? — У тебя есть другой? — Тайна, которую родители унесли в могилу. — Хмуро сыронизировал Роберт. Хотя и в этой части прошлого, связанного с разлученными близнецами, он собирался тщательно покопаться при первой возможности. Рафина, подруга его матери с Сиренас, вероятно, должна быть в курсе событий далекого прошлого. Он надеялся, что та еще жива. Флейм выскользнула из его объятий, открыла самый нижний ящик шкафа и достала оттуда вазу. Прошла в ванную, чтобы набрать в нее воды. Вернулась в комнату и поставила цветы в воду. А саму вазу на прикроватную тумбочку. После этого Роберт посчитал, что можно продолжить их разговор. — Так что там Куинн? — Он приходил сюда. — Искал меня? Роберт с сожалением подумал о том, что, увы, кажется, пропустил шокированное выражение на лице брата, когда тот увидел Флейм. Досадное упущение. Если увидел ее, конечно. Хотя, судя по выражению на лице Флейм, их встреча с Куинном все-таки состоялась. — Попытался выдать себя за тебя. Но я быстро все поняла. — Куинн обидел тебя? Флейм действительно выглядела насупленной, расстроенной и обиженной. И он представлял, сколько нелицеприятного братец мог высказать ей прямо в лицо. Поступок же Куинна, попытка разыграть очередной спектакль, не удивил Роберта. Брат решил самостоятельно получить ответы на вопросы, на которые он отказался отвечать ему. Разве сам он поступил бы иначе, поменяйся они местами? — Наговорил мне гадостей. Стал обвинять во всяком. — Что ты используешь меня для мести ему? — Угадал. — Это не причина для побега. Роберт изучающе разглядывал ее. Ему определенно не понравилась ее реакция на бывшего любовника. Но Флейм и себе не могла объяснить происходящего с собой. Возможно, дело в том, что за прошедшие годы она искренне поверила, что Куинн стал другим. Окончательно распрощался с темной стороной. И более терпимо и понимающе примет, что она часть жизни его брата. Но получила в свою сторону снова лишь претензии и ненависть. Флейм присела на кровать рядом с открытым чемоданом. — Куинн посчитал личным оскорблением, что у нас совместные дети. — Он знает? — Случайно вышло. Кажется, Роберт не поверил ей. Что тоже не могло не удручать. Он стоял, скрестив руки на груди, продолжая с любопытством разглядывать ее. Его последующий вопрос подтвердил ее догадку. Неужели между ними никогда не наступит полного и абсолютного доверия? — Ты не бросила это ему в лицо? — Чтобы отомстить? Ты на это намекаешь, Роберт? Конечно, тебя бы это не удивило. — Я не пытаюсь в чем-то уличить тебя, Флейм. Хочу понять, почему ты расстроена. — Что-то не похоже. — Ты уверяла меня, что больше ничего не испытываешь к Куинну. До нашего приезда в Мадрид, и уже после моей встречи с братом. Прости, что я в замешательстве от твоей реакции на личную встречу с ним. — У тебя нет причин для ревности. — Тогда не веди себя так, словно причины для ревности у меня есть. Флейм знала, что в чем-то Роберт прав. Ей хотелось бы и самой быть более безразличной к Куинну. Но при этом она знала, дело вовсе не в ее чувствах к нему. Ничего романтического. Все гораздо сложнее. — Я не думала, что он по-прежнему ненавидит меня. — Мне хотелось бы, чтобы тебе было плевать на его чувства и отношение к тебе. — Мне хотелось бы того же. — Значит, ты все еще любишь его? — Нет, Роберт. Не люблю. Не в этом дело. — Тогда в чем? — Вдруг он прав? Вдруг я все та же, что в прошлом? Вдруг все еще способна… Я очень боюсь… Поэтому мне следует улететь. Роберт подошел к Флейм и присел рядом, обнял ее. — Значит, дело в страхе? — Что я совсем не изменилась. — Это не так. Старая Флейм уже бы перерезала тормоза на машине Куинна. Или пробралась в его дом и подсыпала яд в утренний кофе. Свои слова Роберт произнес в шутливом тоне, явно пытаясь разрядить обстановку и успокоить ее, но вызвал обратный эффект. Флейм стала противна сама себе. От той, какой она была когда-то. Или все еще есть. — Бессонными ночами тебя не воротит оттого, что я мать твоих детей? — Я никогда не сожалел об этом. Ты знаешь. И этот разговор у нас уже был. Много лет назад. Мне казалось, тема давно закрыта. Теперь Роберт стал полностью серьезным. Ему абсолютно не нравилась реакция Флейм на встречу с его братом. Неужели между ними случилось что-то большее, чем она рассказала? — Некоторые вещи сложно оставить в прошлом. — Если бы я о чем-то сожалел или чего-то опасался, держал бы тебя подальше от Мадрида. Флейм вздохнула, стараясь взять себя в руки. — Хочешь, чтобы я осталась? — Я не хочу, чтобы ты оставляла меня, но и удерживать не стану. Если чувствуешь, что хочешь обратно в Новый Орлеан, лети. Но, не забывай, я буду очень скучать. — Я тоже. И спасибо за цветы. Она коснулась губ Роберта легким поцелуем. — Как долго ты сам еще будешь в Мадриде? — Пока задержусь. Нужно решить что-то с возвращением. С Куинном поговорить. Мне не кажется правильным появляться, когда тело Бетани едва остыло. Откладывать тоже не хочется, но ситуация вынуждает. Пусть скорбь немного уляжется. Флейм понимала, Роберт будет говорить с братом не только о переносе своего возвращения. В первую очередь они будут говорить о ней. У нее даже возник соблазн остаться и попытаться подслушать этот их разговор. Узнать, как Роберт представит Куинну их отношения. Выяснить наконец, есть ли для отца ее детей разница между тем, как он позиционирует их отношения между ними для нее, и как их выставит перед братом, а позже всеми остальными. Но Флейм тут же запретила себе делать это. Она возвращается в Новый Орлеан. Если старая Флейм еще где-то глубоко внутри нее, ни к коем случае нельзя ей позволять выбраться на свет, иначе все закончится катастрофой.