Туман перед рассветом.

Саманта ушла. Джейсон одновременно чувствовал себя и идиотом, и подлецом по отношению к ней, но продолжал считать, что поступил верно. Как и прежде он не мог дать ей того, чего она хотела. Настоящего счастья рядом с собой. Не стоило поддаваться чувствам, нужно было выставить Саманту за дверь. Она ведь уже два года в отношениях с Кастилио, а он, как всегда, все портит. Джейсон искренне надеялся, что Саманта не расскажет о сегодняшней ночи Чипу, не станет создавать себе лишних проблем из-за измены. Как и понимал, уснуть ему не удастся. Поэтому решил пойти туда, куда собирался до прихода Сэм. Освежившись в душе, переоделся в джинсы и джемпер, накинул сверху куртку и спустил вниз. В банкетном зале, где проходили поминки, столы все еще были заставлены букетами цветов. Некоторые из которых были привезены курьерами. Рассматривая цветы в поисках двух самых красивых букетов, он бегло читал приложенные к ним карточки. Большинство со стандартным набором соболезнований. Случайно его взгляд зацепился за одну из них. Всего одно слово — «Прости», написанное от руки. Ниже подпись. Дэвид Беккет. Джейсон помнил из рассказов Натали Барр, что Дэвидом звали того самого мужчину, который привез его мать на Барбадос из Сиэтла. Морочил Бетани голову, будучи женатым. У него вроде и дети имелись. Но у Джейсона не было причин думать, что цветы его умершей матери прислал тот самый Дэвид. А единственного, кого Джейсон знал с фамилией Беккет — была Клэр. Но, во-первых, он понятия не имел, как зовут отца Клэр, потому что они расстались раньше, чем ему выпало познакомиться с ее родней. Во-вторых, даже если отца Клэр зовут Дэвид, это оказалось бы слишком невероятным совпадением. Что его мать и отец Клэр когда-то могли быть любовниками. Это точно два разных мужчины, пусть и проживающие оба в Сиэтле — решил Джейсон, закрывая для себя данную тему. Прихватив с собой два наиболее красивых букета, он вышел на улицу. Такси вызывать не стал. От гостиницы до кладбища идти пешком около часа, а проветрить голову ему не помешает. Ночью было холоднее, чем днем, а утренний ветер лишь усилился, но он не обращал внимания. Пока шел, думал обо всем. О мертвой матери, живом отце, своей жизни, Саманте и о том, что, кажется, пять лет назад был гораздо счастливее, чем сегодня. На кладбище сначала Джейсон заглянул на свежую могилу матери. Работники кладбища хорошо знали свою работу. Света фонарика в мобильном было достаточно, чтобы все тщательно разглядеть. Могила была приведена в полный порядок. Цветы красиво уложены на рыхлую землю. Вместо надгробной плиты пока деревянная табличка. Плиту с фото установят чуть позже. Один из принесенных букетов он положил сверху. Свет его фонарика скользнул по надгробию Стефани Янг, его тетки, которую он никогда не знал. Мать мало рассказывала ему о своей сестре, потому что сама плохо ее знала. Стефани много времени проводила в больницах, а когда редко находилась дома, родители никого не допускали в ее комнату, опасаясь вирусов и микробом извне. Поэтому сестры Янг оказались абсолютно чужими друг другу. Ведь младшая была рождена лишь для того, чтобы стать донором для старшей, когда возникнет подобная необходимость. Вот только Бетани и Стефани оказались несовместимы генетически. После чего младшая Янг стала неугодной дочерью собственных родителей. Могильная плита Стефани была самая простая, с именем умершей, датами рождения и смерти, никаких пафосных изречений или милых слов от близких, при этом отлично отражала всю суть и скупость мистера и миссис Янг. На могильной же плите его матери будет лучшая фотография юной Бетани Янг. Снимок выбирала Натали Барр. Проходящие мимо и родные Бетани будут видеть ее красивой девушкой с блестящими карими глазами, с заразительной улыбкой, такой, какой Джейсон никогда не знал свою мать. В его воспоминаниях она останется измученной болезнью женщиной, в оставленный ей короткий срок пытающуюся дать ему ту любовь и заботу, которых лишила его когда-то очень давно, сбежав в поисках лучшей жизни. Простояв некоторое время у могилы матери, Джейсон побрел дальше, вглубь кладбища. И сам удивился, что все еще точно помнил дорогу туда. К другой могиле. Джейсон направил фонарик на надгробную плиту. Мелисса была похоронена рядом со своим отцом. У ее могилы лежало несколько увядших букетов, но была и пара свежих. Джейсон был уверен, один из них принесла Лори Роуллес, сестра Мелиссы. Другой, скорее всего, от ее матери. Джейсон положил второй из принесенных им с собой букетов на могилу Мелиссы. Ее надгробная плита за прошедшие годы успела покрыться мелкими трещинами, а ее яркое цветное фото потускнело. Но выбитая надпись продолжала больно бить, выделяясь белым шрифтом на сером камне. «Мелисса Мария Роуллес. 17 января 1988 — 21 марта 2002. Любимая дочь и сестра. Покойся с миром». А чуть ниже более мелким шрифтом. «Малышка Роуллес 21 марта 2002 — 21 марта 2002. В окружении ангелов на небесах». Да, Мелиссу похоронили вместе с ребёнком, которого из нее вырезал врач-мясник. Джейсон сглотнул ком в горле. Малышка Роуллес. Их с Мелиссой дочь, которой сейчас уже было бы 11 лет. И как бы все эти годы его не убеждали, что в смерти Мелиссы не было его вины, что он был сам глупым подростком, к тому же принимающим наркотики, чувство вины от этого не становилось меньше. Он убил Мелиссу и дочь. Сэм. Пусть она в очередной раз ненавидит его, что он вновь оттолкнул ее. Но разве существование вот этой могилы не доказывает, что он абсолютно прав, не позволяя им быть вместе?