Туман перед рассветом.

Флейм осторожно встала с кровати, чтобы не разбудить Роберта, тихо вышла из комнаты. Две последние ночи его мучила бессонница, и, чтобы выспаться перед долгим перелетом в Мадрид, сегодня на ночь он принял таблетку снотворного. Да, Роберт возвращался в Мадрид, чтобы воскреснуть из мертвых. Предстать живым перед сыном, братом, бывшей женой и всеми остальными. На душе было тяжело, но Флейм не хотела поддаваться грустным мыслям. Она по очереди заглянула в комнаты к сыну и дочери. Эйдан и Даниэла оба крепко спали, не подозревая, что скоро их привычный детский мир будет разрушен. Это не случится немедленно, но неизбежный крутой обрыв уже маячил впереди. Детям они сказали, что папа просто снова улетает по делам. Не были уверены, что пятилетки способны понять всю сложность ситуации. Флейм спустилась вниз. Чемоданы Роберта были упакованы и стояли у двери. Вылетал из Нового Орлеана он ранним утром. Она села прямо на пол. Погладила ладонью сначала один чемодан, затем другой. Оба сейчас являлись для нее символами их расставания. Их прощания на довольно длительный срок. Родне и прочим Роберт не собирался в ближайшее время раскрывать их отношений. Хотел, чтобы сначала всё улеглось вокруг факта его воскрешения, прежде чем скидывать очередную бомбу. Мотивы Роберта Флейм понимала, не возражала относительно его временного молчания, но душа ее тем не менее была наполнена тоской. Сердце подсказывало, Роберт бесконечно будет ее скрывать, чтобы не огорчать сына или… Как Куинн когда-то прятал ее на чердаке, так и его брат будет прятать ее, держать подальше ото всех. Считая опасной для них или из-за стыда, что однажды с ней связался. Возможно, по каким-то другим мотивам. Всё это было неважно, его причины и мотивы. Сам факт причинял боль, при всех разумных доводах. Роберт будет прятать ее так долго, как только сможет. Но не на пыльном чердаке, а во вполне комфортных условиях огромного дома, целого Нового Орлеана. Ее глаза наполнились слезами, но она их смахнула. Обняла один из чемоданов. Словно это могло помочь удержать Роберта рядом. Пусть он и не планировал сразу из Мадрида лететь в Санта-Барбару. Пускай вообще пока не планировал подобную поездку, но она знала, рано или поздно он там окажется. Ведь в любом случае собирался восстановить свое настоящее имя, а это можно было сделать лишь там, где его признали мертвым. Дело было не в этом, а в чувствах Роберта к Иден Кастилио. Он может отрицать или уговаривать ее сколько угодно, что ничего не изменится с его воскрешением. Она знала, это его откровенная ложь или самообман. Его воскрешение не пройдет бесследно. Оно разрушит их отношения. И ей следует смириться с этим немедленно, прямо сейчас. Роберта она потеряет неизбежно.