runnin' from the daylight

      Что-то... случилось.           Эва сидела в стороне от него и глубоко, загнанно дышала через рот, старательно отводя взгляд. Амен напрягся. Минуту назад он целовал её, открытую, покорную, лежащую под ним и готовую, а потом она вскрикнула и оттолкнула, стоило только опуститься рукой ниже талии.           Его сердце рвалось на части. Он знал, что пугает женщин, что не всякая ляжет с ним, но он надеялся... верил, бесстрашная Эва иная. А теперь смотрел, как её одолевает паника. Он осторожно позвал:           — Эва.           Она вздрогнула, на глазах появились слёзы. Отвернулась от него, и он услышал, как она всхлипывает. Её плечи затряслись.            Амен ощутил себя совершенно убитым. Чем её напугал?           — Что не так сделал? Навредил тебе?           Его шепот был звенящим, натянутым, еле сдерживал себя. Внутри клубилась злость и беспокойство. Он не знал, как утешить. Её плач стал громче, Амен сел на кровати, расслабившись. Хотел потянуться к ней, но остановился.           Ничего не делать в конце концов было правильным решением. Успокоившись, Эва снова повернулась к нему. Несмело заглянула в глаза, прошептала:           — Не навредил. Это не ты. Ты не виноват.           Амен выдохнул, лишь сейчас осознавая, в каком напряжении был всё это время. Если дело не в нём, они решат.           Он накрыл её одеялом, чтобы она не смущалась быть нагой рядом с ним, а затем притянул в свои бережные, осторожные объятия. Старался не касаться её возбуждённой плотью.           — Расскажешь мне?           Он гладил спину, ласково и нежно, покрывал мягкими поцелуями лоб, стирал с щёк следы слез. Её плечи ещё немного подрагивали, но она успокаивалась. Помотала головой — не расскажет, не сейчас.          Она осталась в его руках ещё немного времени, но не пожелала задержаться. Амен отпустил Эву из хижины; на душе не было спокойно. Он хотел узнать, что с ней.           Эва была закрытой. Не с первого взгляда, даже не со второго, но Амен это понимал. Она много говорила, много дерзила, притворно улыбалась, щурилась лукаво и бросала ему всегда вызов. Со временем он понял — на вопросы отвечала ровно то, что спрашивали, ни слова лишнего, да и отвечала всегда так, что лишь больше загадкой оставалась. Хитрая кошка. Он ничего о ней не знал.           Думал, Реммао известно? Предположил, что нет, она в постели с Аменом была, когда панике поддалась, едва ли о таком рассказала наставнику. И Исману, возможно, тоже, хоть Амен знал, ближе этого юноши у неё и нет никого.           Решил, не будет спрашивать их, нечестно по отношению к Эве. Сама расскажет.           Они целовались до всего этого, Эва позволяла обнимать, гладить всё тело. Она не смутилась, представ перед ним обнажённой. Амен проклинал себя, что поторопился с ней возлечь, спугнул женщину, которую хотел своей сделать. Вновь с её стороны холод ощущал, она сторонилась немного и стыдилась на него смотреть.           Его сердце больно стучало в груди всякий раз, как скользил по ней взглядом, а она не смотрела в ответ. Исфет! Кровь бурлила в нём от гнева к себе и нетерпения, но он был осторожен, последователен.           Он никогда не пугал её внезапным появлением, делал всё, чтобы Эва всегда знала о его приближении. Языком тела сообщал ей, прежде чем коснуться, и трогал бережно, не переходя черту.           Ему хотелось ухаживать за ней, не знал как. Не ведал ни любви женщин, ни любви к женщинам. Амен старался; Эва особенное значение для него имела, прикипел к ней. Нескоро, но вновь позволила ему себя обнимать.           Амен просил у каравана из столицы в следующий раз привести сладостей. Дождался, забрал финики и вино, направился к Эве. Не одна была в хижине, но другая ученица Реммао, Дия, понятливой была и покинула их. Эва позволила ему остаться.          Она скинула на пол подушки, вместе расположились прямо там. Пили вино, Эва съела все финики. Захмелела, была весела, наконец целовала его, как прежде, жарко и голодно. Амен придерживал её за талию, отвечал с не меньшей страстью, целовались так и ласкали друг друга до самого утра, а ещё много говорили. Эва спрашивала о столице, о его ремесле и шрамах. О себе не говорила — Амен не посмел спрашивать. Её подруга так и не вернулась; Амен покинул хижину, едва начало светать.           Эва больше не опускала взгляд, не стыдилась, но всё ещё молчала о произошедшем. Амен рад был уже тому, что они вернулись к этому поведению. Он мог её целовать и трогать, и больше не собирался спешить.          Дия на них странно поглядывала, Амен не тревожился. Старался быть рядом с Эвой и только.           Однажды она пришла к нему среди ночи, разбудила громким стуком. Повезло ей, что Амен спал чутко, сразу открыл, осмотрел целиком. В ночном платье, босиком, дрожала от прохлады или от страха — не распознал, но тревога и ужас отражались на её прекрасном лице. Он притянул её к себе, захлопнул дверь; усадил на кровать, согрел воду, долго обтирал стопы от грязи. Она дышала глубоко, утихая. Сказала — кошмар снился. Амен ощутил тепло в груди, Эва к нему за утешением пошла сразу, тоже к нему тянулась, как он к ней.           Когда Амен закончил, они легли вместе, Эва прижималась к его груди, гладила шрамы. Долго молчала. Потом рассказала о детстве.           Амен многое испытал в ту ночь. Разочарование в людях, гнев на мерзкого мужчину, посмевшего обидеть женщину... ребёнка. Злость за меджаев, не вмешавшихся, не спасших... Он обнимал её крепко, теплом своего тела надеясь выразить поддержку. Её голос был глухим и безжизненным, ему было больно за неё.           Когда Эва затихла, окончив рассказ, он уточнил:           — Он навредил тебе?           Эва помотала головой:           — Нет... не тронул. Не успел. Я сбежала.           Амен облегчённо выдохнул. Лег на бок, вжал её в своё тело, стискивая талию. Эва жарко дышала в его шею. Он ощутил влагу на коже.          Амен почти уснул, когда она тихо его позвала:           — Амен...           — М-м-м? — отреагировал тут же, распахивая глаза.           Эва шептала, касаясь губами его кожи:           — Хочу твоей быть... сейчас.           Он отодвинулся от неё. Эва больше не плакала, смотрела на него с доверием, которого он, возможно, не заслужил. Он кивнул.           — Скажешь остановиться, и я перестану.           Он прикоснулся к её бедру... плавно провел рукой наверх, цепляя невесомую ткань ночного платья. Эва зажмурилась, и Амен тут же прекратил. Позвал:           — Открой глаза, — она послушалась, Амен продолжил. — Смотри на меня. Я здесь, с тобой. Я касаюсь тебя. Никто, кроме меня, больше тебя не тронет.           Он шептал ей, двигая пальцами на бедре, лаская нежную кожу. Эва слушала, завороженная. Амен направил ладонь выше, задрал платье. Ничего под ним, он подавился вздохом, осознавая... Вцепился в её талию, резко выдохнул. И наконец коснулся её между ног.           Она была немного влажной. Амен провел пальцем между складок, отнял ладонь, поднося ко рту. Собрал её сок языком, давно хотел попробовать вкус. Эва застонала, и он прижал её тесно к своим бёдрам, чтобы она ощутила... его жажду.           — Чувствуешь, как желаю тебя?           Эва закивала, её взгляд затуманился от возбуждения, но она покорно, послушно смотрела, не отрываясь, в его лицо. Амен быстро избавился от одежды, закинул на бедро её ногу, направил член к ней. Толкнулся, скользя между её половых губ, медленно и неспешно.           Ловил её стоны, жарко выдыхая; Эва дрожала в его руках, покачивалась вместе с ним, ему навстречу.           — Приятно тебе? — шептал в губы.           Она отвечала сладким стоном:           — Да...           Эва возбуждалась от спокойных, терпеливых ласк. Его член, мокрый от её влаги, легко скользил. Амен внимательно следил за её реакцией, как кусает губы, всхлипывает от особенно сильных движений.           Самому уже было невыносимо, но хотел сделать всё верно, подарить удовольствие ей, не беспокоясь о собственном. Он остановился, перевернул её на спину. Эва смотрела на него, затем расставила широко ноги, приглашая... Он рухнул вперед, вписываясь в её тело своим, навис, держа себя на согнутых локтях. Атаковал губы глубоким поцелуем.          Она поверила ему, и он не испортит это. Сделает для неё всё. Он отодвинулся от её губ, поцеловал шею, ключицы. Ночное платье мешало, он остановился, посмотрел на Эву. Амен не хотел снова её чем-то напугать, решил — рассказывать будет, что сейчас сделает:           — Раздену тебя.           Она подняла руки, позволяя стянуть одежду через голову. Амен любовался её обнажённым телом, в прошлый раз не успел наглядеться. Она взмокла, капли пота блестели в тусклом свете луны, льющимся из окна. Эва дышала часто и поверхностно, Амен не сводил глаз, восхищался изгибами, гладкой кожей. Оставил поцелуй между грудей, и ощутил её робкие касания... Она вплетала пальцы в его волосы, осторожно, застенчиво. Он сказал ей, не узнавая голоса:           — Смелее.           И вобрал в рот сосок. Нежно вздыхая, она гладила его голову, шею, плечи. Постанывала, утопая в неведанной ласке. Амен уделил внимание груди, поцелуями обвёл живот, пока не остановился между её ног. Его пленил вид; складки блестели от сока. Амен прохрипел:           — Поцелую тебя здесь.           Эва не успела ничего ответить, он наклонил голову и провёл языком снизу вверх, раздвигая половые губы. Она была вкусной, такой сладкой, пил её с удовольствием, сам не заметил, как застонал. Эва вторила ему, тихая в своей страсти, он чувствовал её несмелые поглаживания. Хотел постараться для неё, хотел подарить ей наслаждение. Жаждал, чтобы близость с мужчиной для неё значила лишь близость с ним.           Она была отзывчивой к его ласкам, Амен сразу понял по восхитительным звукам, что она издавала, по трепету тела. Он протиснул в неё палец и тут же приник ртом в самом чувствительном месте, втянул её нежную плоть. Посасывал, пока она не задрожала; осознал, как пульсировало её лоно, сжимая палец внутри. Затем Эва расслабилась, но Амен продолжал собирать её влагу, пока не насытился. Отодвинулся, оставляя последний волнующий поцелуй, забрался выше, замирая над её животом. Посмотрел в глаза:           — Все ещё хочешь быть моей?          Эва обхватила ладонями его лицо и притянула к себе. Её поцелуи были красноречивее любых слов, Амен тонул в её благосклонности, целовал глубоко и мокро. Положил ладонь на живот и переместил ниже, развёл ноги шире, надавив на внутреннюю сторону бедра.           Горячая, желанная... трепещущая, жаждущая его... Он погладил её складки, Эва была очень влажной после оргазма. Взяв в руку член, он направил его к лону. Остановился, прекращая поцелуи, прислонился губами к её взмокшему виску, прошептал:           — Сейчас овладею тобой.           Он дождался её реакции. Эва устало дышала, но кивнула и посмотрела в его глаза... Не отводя от неё взгляд, Амен толкнулся и не встретил сопротивления. Он проник глубоко и остановился, позволив ей передохнуть. Эва хмурилась, гладила его плечи, долго молчала. Прошептала затем с дрожащим стоном:           — Продолжай...           Амен задвигался неторопливо, медленно, но целиком выходил и неумолимо возвращался, вбиваясь в её бёдра своими. Она восхитительно стонала от каждого движения, в ней было так тесно и хорошо... Еле держал себя, напоминал, что первый у своей женщины с такой судьбой, не мог поступить с ней грубо.           Эва стискивала его плечи своими руками, внизу потрясающе сжималась на члене; Амен шептал, какая она хорошая, красивая, нежная. Глядя в глаза, хвалил за терпеливость. Не стал её долго мучить, скорее брать начал, пока наслаждение не настигло его. Успел вытащить, кончая с глухим, задушенным стоном.           Он почти рухнул на неё затем, но откатился в сторону и лёг на бок, прижал Эву к своей груди. Его одолевал сон, но внутри растекалась невыносимая нежность к женщине в его руках. Она молчала, не произнеся ни слова, гладила его шею, осыпала невесомыми поцелуями, где могла дотянуться.           Эва осталась в его постели этой ночью. И все последующие тоже.