Суп Мэн По

      Тем же вечером на пороге его дома появляется Лю Минъянь. Шэнь Цинцю и ожидал, и не ожидал этого визита. Видеть, насколько сломала Минъянь пропажа брата, почти невыносимо. На ней, как и всегда, вуаль, но глаза выдают ее с головой. Они красные от слез, веки опухли, а взгляд пустой. Даже безупречная прическа превратилась в растрёпанный пучок. На нежных руках отчётливо видны следы зубов, отпечатавшиеся до синевы.       Мужчина отходит в сторону, молча приглашая ее войти. Они садятся в гостиной. Бинхэ только подал чай, поэтому Цинцю просто ставит ещё одну пиалу перед гостем. Его муж недоволен, но сейчас это последнее, что волнует мужчину. Девушке перед ним отчаянно требуется помощь и информация.       Раньше он удивлялся, как Минъянь из ПГБД и этого мира могут так различаться. Бессмертная расчетливая ледяная красавица и веселая, немного непоседливая авторка данмей-романов. Может, в том мире она тоже была такой? Милой и романтизирующей все подряд, пока… Пока Лю Цингэ не умер от отклонения ци, предположительно по вине Шэнь Цинцю.       Некоторое время они пьют чай молча. Девушка собирается с духом, чтобы спросить, что выяснил единственный вступившийся за ее брата человек. Шэнь Цинцю пытается уложить в голове все, что узнал. Он перебирает варианты сотен сюжетных арок с потерей памяти, но на ум не приходит ничего дельного. В отличие от них, Ло Бинхэ молчать не собирается: — Зачем пожаловала в столь поздний час, Лю-шидзе? — Бинхэ, оставь свою грубость. Разве этому я тебя учил? — Но разве не грубо с ее стороны приходить в столь поздний час в дом женатой пары? — Бинхэ! Пожалуйста, ты знаешь, что в Цанцюн ситуация нестандартная. — То, что Лю-шишу пропал, не означает, что можно пренебрегать нормами. — Уйми свою неуместную ревность, Бинхэ. Извинись и подожди меня в наших комнатах. — Шидзунь! — Этот мастер все сказал.       Небесный демон вскакивает, не извинившись, и почти убегает в спальню. Створка двери с дребезжанием захлопывается. По одному этому звуку Шэнь Цинцю понимает, что ночью его не ждёт ничего хорошего. Но сейчас это не важно. Важно то, что кто-то отправил письмо от его имени, а с чем именно столкнулся Лю-шиди, не известно. — Прошу прощения, Лю-шиджи. Эта сцена не была предназначена для твоих глаз. Я понимаю, что ты пришла за новостями, но прошу то, что ты услышишь, пока не выносить за пределы этой комнаты. — Эта Лю понимает и благодарит мастера Шэня за любую предоставленную информацию.       Мужчина снова разливает чай по пиалам. Несколько секунд он думает, чтобы навесить заглушающий талисман, но в доме только Ло Бинхэ. Тот не станет ему вредить. После этого он достаёт из цанькунь письма из деревень и подделку. — Мне кажется, что кто-то заманил Лю Цингэ в ловушку. Этот Шэнь не писал данного письма.       Лю Минъянь изучает содержимое, а затем с сомнением смотрит в лицо главы пика Цинцзин. Он понимает, что, возможно, только что настроил ее против себя, но и скрыть это он не мог бы. Не тогда, когда она разваливается по кускам. Этим она может обвинить его. Уничтожить. Его репутация и так изрядно подмочена. — Я вам поверю. Цингэ верит вам. И я поверю. Вы могли бы уничтожить письмо, и никто не нашел бы вашу причастность, но вы показываете мне его. — Спасибо. Этот Шэнь высоко ценит твое доверие. — Вы думаете, что кто-то напал на моего брата, чтобы подставить вас? — Возможно, но я сомневаюсь. Глава Юэ даже не собирался начинать поиски. Скорее всего, всю личную переписку бы сожгли, и это письмо так и не увидело бы свет.       Минъянь явно не согласна. Шэнь Цинцю понимает, что, возможно, она бы добралась до переписки первой, и тогда… Тогда бы она восприняла бы его не как союзника, а как врага. А «быть врагом» кого-то из клана Лю — это не самое безопасное звание. — Лю-шиди искал информацию про способы борьбы с потерей памяти. Но я пока так и не смог выяснить, с чем же он столкнулся или с чем ожидал столкнуться. К сожалению, твой брат не очень любит записывать свои выводы на бумагу. — Что дальше вы планируете делать? — Соваться в это место без знания, с чем столкнулся твой брат, опасно. И кто расставил ловушку, меня тоже беспокоит. Я попытаюсь все выяснить. Однако, времени терять нельзя. Даже если мне не удастся ничего выяснить через три дня, я отправлюсь к тем двум деревням и пораспрашиваю местных жителей. Если и это ничего не даст, отправляюсь искать то самое озеро. — Я могу чем-то помочь?       Шэнь Цинцю задумывается. Он понимает ее, сидеть на месте в такой ситуации сложно. Ему нужно время, чтобы перерыть все варианты, и Шан Цинхуа, чтобы тот вспомнил все не вставленные в оригинал сюжеты. Это он никак не может перепоручить Минъянь. — Возьми Ян Исюаня и начните искать след по письму. Кто передал, когда передал, от кого поручение. Только не раскрывай даже ему содержание письма.       Девушка серьезно кивает. Ее глаза перестают быть потухшими и вместо этого загораются огнем решимости. Она встает и в благодарность низко кланяется. — Спасибо, Шэнь-шибо. Спасибо, что боретесь за моего брата. — Брось, Лю-шиджи. Твой брат — мой друг, а друзьями не пренебрегают. — Я пойду. Спасибо за уделённое время. — Сообщи, как что-то выяснишь.       Девушка ещё раз кивает и после этого уходит. Шэнь Цинцю вздыхает. Обиженный Ло Бинхэ не спешит покидать комнату. Поразмыслив секунду, он достает одно из запечатанных писем.       Шэнь Цинцю. Ты никогда не прочтешь эти строки. Но от того факта, что я пишу тебе это, становится легче. Я жалею, что когда у меня было время, я так ничего и не сказал. Не смог сказать. Теперь я понимаю насмешки той старой суккубши. Тот, кому принадлежит мое сердце, не принадлежит мне. В тот злополучный день я впервые понял, что смотрю на тебя по-иному. Я сдёрнул тебя в этот бассейн шутки ради. Но… Все пошло не по плану. А ты так ничего и не понял. Ты правда не видел или не хотел видеть? Теперь это не важно. Ты в браке и говоришь, что счастлив. А я пишу письма, которые никогда не отправлю.       Лю Цингэ.       Шэнь Цинцю складывает письмо обратно, убирая его как можно глубже в цанькунь. В голове снова отчаянно пусто. Думал ли он когда-нибудь о Цингэ в таком плане? Мелькала ли у него хоть одна мысль на периферии сознания? В соседней комнате раздаются намеренно раздраженные звуки. Он допивает чай одним махом, будто в пиале что покрепче, и встаёт как на каторгу. Хотя почему как? Такие ночи, как сегодня, ему не приносят никакого удовольствия.       Его будут метить словно какую-то вещь, пытаясь показать всем, кому действительно принадлежит Шэнь Цинцю. К его желаниям не будут прислушиваться, потому что он не прислушался к капризам. Его накажут в сотню раз больше за то, что он наказал Бинхэ. Тот называет это страстной любовью. Шэнь Юань про себя думает: «Ещё одна ночь, которую нужно перетерпеть».