Try Me / Попробуй меня (Чай/Вин)

— Чай, ты помнишь, какой день на следующей неделе? — Не знаю. — Подумай немного… неужели ты не помнишь? — Я правда не знаю. — На следующей неделе… у Вина… день рождения! — О, день рождения Кхун Вина». В темноте Фавин стоял перед огромным киноэкраном, на котором что-то проецировалось, но он был уверен, что это не кино, а скорее… его воспоминания. Нет, если бы это был фильм, то он был бы о его собственной жизни. Фильм о невинном мальчике, у которого загорелись глаза, когда человек, с которым он разговаривал, кивнул, как будто вспомнил. Его губы растянулись в счастливой улыбке, хотя мужчина ответили только из чувства долга. Тот мальчик… мальчик, которым он когда-то был. Тот, кто думал, что любовь — самая прекрасная вещь в мире. Тот, кто думал, что однажды его сказка станет явью. Он был таким ребёнком. «— Так можно ли Вину получить подарок на день рождения? — Такой человек, как я, не смог бы найти подарок, который понравится Кхун Вину. — Ну что, отпразднуем вместе?..» Почему так? В тот момент он думал, что искренность — это все, что было нужно, и что он сможет убедить этого человека. Это был бы самый дорогой подарок для ребенка, родившегося в богатой семье. Этот мальчик просто хотел, чтобы они вместе отпраздновали его день рождения. Я просто хотел этого… Как он мог подумать тогда, что этот человек, который так серьезно смотрел на него, рассмотрит просьбу мальчика, которому вот-вот исполнилось бы семнадцать? Как он мог так нетерпеливо ждать, пока все пойдет так, как он хотел? Он всегда ясно выражался, пытаясь передать свои чувства, но Панчай неоднократно отталкивал и игнорировал его. Возможно, было глупо думать, что любовь достигает всего. Вин моргнул. Когда он снова открыл глаза, воспроизводимый образ изменился с подростка в международной школьной форме на парня в дорогих джинсах и футболке, заставляющего всех говорить ему, как мило он выглядит. Я желал, чтобы день рождения был полон хороших воспоминаний, но все рухнуло. — Разве Чай не обещал быть с Вином в его день рождения? Рано утром он пошел в дом своего Пи, чтобы увидеть человека, с которым он хотел провести свой день рождения, поскольку тот собирался уезжать. Однако увиденное почти заставило Вина пролить слезы. Он увидел красивую женщину, сидящую на пассажирском сиденье автомобиля. Всё, что мог сделать юноша, это взять мужчину за руку и дрожащим голосом попросить то, что он обещал… — Я никогда не обещал, Кхун Вин. — Но… э… — Извините, у меня назначена встреча. Сейчас я должен ехать. Не прозвучало даже «С днем ​​рождения», Фавин мог только смотреть на стену, через которую никогда не мог пройти. Он прекрасно знал, что у Панчая было много связей, он менял партнеров как перчатки, и мужчин, и женщин. Однако Фавин думал, что, когда станет старше, он сможет быть единственным. Мальчику не хотелось плакать в тот момент, но это был его день рождения, единственный важный для него день в году! Почему он не мог осуществить свою мечту? — Чай!.. Вин любит тебя… любит тебя… э… не уходи… только один день… один день…» Вин наблюдал за глупым мальчиком, который продолжал умолять о любви человека без чувств, держа его за руку и умоляя остаться с ним. Он сказал, что любит его, в надежде привлечь внимание, но вместо этого получил в ответ обидные слова. — Кхун Вин слишком молод, чтобы знать, что такое любовь. — Нет, я уже стал старше… Мне уже семнадцать. — Кхун Вин еще молод». Фавин мог только смотреть на него, зная, что произойдет дальше. Он хотел остановить этого бессердечного человека, но из его рта не вырвалось ни звука, поэтому он отчаянно начал тянуть руку, желая, чтобы тот посмотрел на него, а потом… поджал губы, надеясь, что все наладится. — Я люблю тебя… Вин любит Пи’Чая… Я люблю тебя… на… Действия Фавина заставили мужчину замереть, но только на мгновение… — Ой! — Кхун Вин, такой ребенок, как вы, никогда не поймет, что такое любовь. Мальчика с силой оттолкнули за плечи, что заставило его закричать от боли, но больше всего его ранили слова мужчины, которые эхом отозвались в его голове, повторяя, «что он не знает, что такое любовь», и в результате, наконец, он заплакал. — Я знаю… э-э… я знаю… — У меня нет времени объяснять это такому ребенку, как вы, я лучше пойду, — сказал Панчай серьезным тоном, затем развернулся и приготовился сесть в машину, где его ждала женщина. Волны боли прокатились по сердцу подростка, прежде чем он спросил умоляющим тоном и с последней надеждой. — Если бы я был взрослым… ты бы любил меня? — Вы слишком наивны. — Тогда скажи мне… что мне делать… Скажи мне… Я сделаю всё! — Вы не можете сделать это. Знакомая спина всё еще была перед ним, так что он продолжал спрашивать его. Любовь заставляла его сходить с ума, он стал сумасшедшим, чтобы только быть в объятиях этого мужчины, но он никогда не будет принадлежать ему, никогда… — Я могу… я могу это сделать. —… — Если бы я был похож на эту женщину… ты бы посмотрел на меня? Вин отчаянно пытался переубедить Панчая, но мужчина только холодно ответил. — Этого не будет. Именинник сильно плакал, не в силах ничего сделать, кроме как смотреть на мужчину, который собирался сесть в машину, оставив его там. — Если Пи’Чай хочет… Я могу… Я сделаю это для тебя… — Тогда Кхун Вин должен сделать это до того, как придет поговорить со мной, но я не думаю, что он когда-либо будет в моем вкусе, такой день никогда не наступит, — жестокие слова пронзили сердце невинного мальчика, которое никогда раньше не болело, за исключением тех моментов, что были связаны с этим человеком. В конце концов, мальчик смог только поднять руки, чтобы закрыть лицо и заплакать от печали, потому что он ничего не мог сделать. Он никогда не будет тем, кто нравится Панчаю… никогда… во всяком случае… Мальчик проследил взглядом вслед мужчине, его сердце было разбито на столько частей, что он стал почти несуществующим… в свой семнадцатый день рождения. [П.Р.: * Пи’Чай, чтоб тебя! 🤬 Бедный малыш😢] *** День его рождения — был днём, когда он отдал себя другу своего Пи. «Если Вин станет опытным и зрелым человеком, каких любит Чай… он посмотрит на него, верно?» *** — Пи’Вин… Пи’Вин! Фавин чувствовал себя так, словно только что очнулся от долгого сна. Когда он открыл глаза, то увидел знакомый потолок, но ему потребовалось мгновение, чтобы понять, где он находится и кто трясет его за плечи. — Граф? В комнате был только тусклый свет, проникавший сквозь тяжелые портьеры, но они позволяли ему видеть расплывчатую фигуру человека рядом с ним. Подросток, почти того же возраста, что и мальчик во сне. Граф или Критти — любовник Пакина, его двоюродного брата. — Почему Пи’Вин плачет? — нервно спросил мальчик, глядя с беспокойством. — Хм? Граф потянулся, чтобы коснуться его щеки и это заставило Вина понять, что слезы начали капать, вероятно, в тот момент, когда ему начали сниться события того дня. Он быстро вытер их и улыбнулся озорному ребенку, прежде чем сказать ему спокойным тоном. — Ничего, это был просто плохой сон. — Пи’Син! Это из-за Пи’Сина, верно?! Ты ходил к нему в бар прошлой ночью. Что, черт возьми, он с тобой сделал?! — раздраженно спросил Граф, поскольку ему явно не нравился Сирапоп. Вин рассмеялся, прежде чем немного потянуться, у него слишком сильно болела голова, но он не хотел беспокоить Графа. — Нет, ничего не произошло. Так зачем ты пришел будить меня? — Сейчас полдень, пошли есть, — сказал Критти, прежде чем начать жаловаться обвиняющим тоном, — Пи’Пакин ушел рано утром, а сегодня у него выходной. Черт, надеюсь, он не шутит. Если я узнаю, что… Я убью этого ублюдка собственными зубами! Вин рассмеялся, думая, что его двоюродный брат удалил все свои зубы и клыки и отдал их этому мальчику. Когда Граф немного успокоился, он нежно погладил его по голове. — Спустись и подожди меня. Я подойду через минуту. — Вин сказал это и увидел, как подросток широко ухмыльнулся и энергично кивнул, прежде чем выбежать из комнаты. Когда Фавин остался один, его улыбка исчезла с лица, и он закрыл его руками. Он не мог не задаться вопросом про себя… «Если бы я был так же решителен, как Граф, сейчас всё было бы иначе?» Если бы в тот день он не переспал с другом своего Пи и не настоял на том, чтобы пойти за человеком, который его не ценил, был бы он сейчас так же счастлив, как Граф? Эти вопросы заставили красавчика посмеяться над собой. Он никогда не узнает, потому что его Пи не Чай, а он не Граф. Прошлое уже не имело значения, важно было то, как он будет преодолевать эту боль каждый день, ведь его сердце… не смогло забыть Панчая. *** — Пи’Вин, ты в порядке? Я попрошу тетушку Кео приготовить тебе что-нибудь от похмелья позже, ладно? — Хорошо, поедим. Когда Вин спустился из спальни, то увидел, что подросток, пригласивший его на обед, уже начал есть. Граф повернулся, чтобы посмотреть на него. Заметив, что Вин выглядит бледнее, чем обычно, он озабоченно спросил, не плохо ли ему? Критти готов был бежать к повару, но Вин поднял руку, останавливая его и сел рядом. — Хочешь что-нибудь съесть, Кхун Вин? — спросила его тетушка, но он снова покачал головой, борясь с головной болью, так как не хотел, чтобы нонг беспокоился о нем. — Нет, я ещё не голоден. Фавин просто сидел на стуле и слушал упрямого мальчика, который был ещё сварливее обычного. -Пи’Пакин сказала, что у него срочная работа и ушёл. Почему он сказал мне, что сегодня берёт меня на прогулку? Лжец! Вот увидит, когда вернется! — ложка в его руке ударила по тарелке сильнее, чем раньше, а его красивое лицо смотрело на Вина, как будто спрашивая мнения у Пи, которого он так уважал и любил. — Пи’Вин, как думаешь, стоит злиться по этому поводу??? — Пи не думает, что ты можешь быть суров с Пи’Кином. — Я нет… Вин хотел рассмеяться, но не смог. Он слишком много выпил прошлой ночью и много двигался, когда он вышел из комнаты, было почти четыре утра, а когда он наконец заснул, было почти пять. А о чем он мечтал? О том, что он хотел забыть. Всё из-за этих глаз… Думая о том человеке, он выглянул в окно как раз в то время, когда Граф бегал по саду, как немецкая овчарка. Однако то, что увидел Фавин, было спокойное лицо человека, стоящего перед комнатой, человека, который ничего не чувствовал, даже когда он спал с кем-то другим. Он не мог не сказать себе, что так и должно быть. Этот человек никогда не любил его, что бы он ни делал, и никогда не полюбит! Фавин точно знал, что делать. Что он делал сейчас, так это не раздражал и не высмеивал никого, так как знал, что нет способа привлечь его внимание. Со временем он понял, что секс не всегда идет рука об руку с любовью, что это просто способ побега, способ снять стресс и заставить тело сжечь немного энергии, чтобы иметь возможность быстро заснуть из-за истощения. Он человек из плоти и крови, у него есть свои потребности. Его первая любовь закончилась разочарованием и он никогда ни с кем не был в отношениях. Он не женщина, ему не нужно сохранять девственность до дня свадьбы. Он взрослый, у него есть работа, он мужчина и может нести ответственность за свои действия. И он решил снять стресс таким образом. Вин понимал, но в глубине души не мог не надеяться. Он надеялся, что прошлой ночью… кто-нибудь остановит его. Так жалко, ведь он знал, что это никак не могло случиться. Вин покачал головой и посмотрел на ребёнка, который говорил ему много всего во время еды. Он был рад, что его Пи смог принять своё собственное сердце и принять этого мальчишку в своей жизни, так как это помогло его разбитому сердцу понять, что то, во что он верил в молодости, не было неправильным. Эта невинная любовь могла закончиться, просто не для меня. Думал Вин, потирая виски, почему-то чувствуя, что голова болит сильнее обычного. Режим его сна был нарушен, и винить в этом он мог только себя, поэтому, в конце концов, он решил поспать. — Граф, иди сюда. — Что случилось, Пи’Вин? — Пошли. После того, как поели, они вдвоём пошли в гостиную. Слегка сбитый с толку подросток подошел к дивану, на который указал Фавин, а затем он лег к Графу на колени. — Ой, мои ноги не подушка. — Давай, будь хорошим мальчиком и слушайся старших, — сказал Вин с улыбкой, прежде чем закрыть глаза и прикрыть их руками. Граф, смотря на него, не мог не волноваться. — Ты действительно в порядке, Пи? — Я в порядке. Просто дай мне немного поспать, так как я не выспался, потому что кое-кто меня разбудил. — Ну, это была моя вина. Фавин слегка улыбнулся, его настроение немного улучшилось. Открыв глаза, он заметил, что Критти пристально смотрит на него. — Лицо Пи’Вина очень бледное. — Я так уродливо выгляжу? — Если Пи уродлив, то кто тогда я? — пробормотал подросток с легкой гримасой. Конечно, Фавин у него на коленях был очень привлекателен, и то, что он был немного бледным, не означало, что он выглядел плохо, просто он казался… более хрупким, чем обычно. Я слишком много думаю? Хрупкий Пи’Вин — это чертовски странно. Подумав об этом, Граф пожал плечами и провел рукой по его мягким волосам, сделав то, чего он не делал ни для кого другого, даже с Пи’Пакином так не обращался. В конце концов, прикосновение к волосам этого жестокого и порочного мужчины заставило бы его дорого заплатить, но Вин был другим, всё, что он для него делал, заставило Графа полюбить его, как родного брата. — О, ты большой ребенок одного старика. — Э-э, к слову об этом. Ты как-то говорил мне сказать Пи’Пакину: «Отец, черт возьми, я чуть не умер!» Когда дело доходит до возраста, все становится серьезно. Фавин рассмеялся, представляя выражение лица своего Пи, когда его называли отцом. Должно быть, это было забавно видеть. — Кстати, Пи’Вин. Как долго ты пробудешь в Таиланде? — Ты меня гонишь? — Нет… просто я не хочу, чтобы ты уходил. Фавин улыбнулся милому голосу мальчика, ему было приятно знать, что Графу не все равно. — Я пока не вернусь, у меня ещё есть здесь работа. Хотя, по сути, я решаю, буду ли продлевать контракт или нет. — Но почему? — Карьера модели зависит от тела и внешности. Когда становишься старше, не можешь конкурировать с младшими. Вот почему я решаю, стоит ли мне вернуться в Таиланд, когда мой контракт закончится. Это была не вся правда. Агентство все еще пыталось заставить его продлить контракт, и все говорили, что он может продолжать работать моделью еще долго. Фавин начал работать в модельном бизнесе, когда ему было восемнадцать, а сейчас ему только что исполнилось двадцать четыре и он находился на пике своей карьеры. Вин тяжело вздохнул, потому что настоящей причиной мог быть кое-кто другой. Подумав об этом, он спросил. — Граф, а где Чай? — Пи’Чай? Он ушел с Пи’Пакином рано утром. — Гм. Он надолго прикрыл глаза. Граф подумал, что его Пи погрузился в глубокий сон, поэтому схватил свой мобильный телефон, чтобы поговорить с подругой. Он вообще не пытался вставать, он даже не чувствовал усталости от того, что служил подушкой для Фавина. — Граф. — О, ты не спал? Вин не ответил, просто сменил тему. — Если придет Чай и спросит, куда я сегодня иду, скажи ему, что я никуда не пойду, я останусь здесь, чтобы поспать. — Хорошо, я скажу ему. Пи’Вин, попробуй заснуть. На красивом лице Вина появилась лёгкая улыбка, в знак благодарности. Он снова поднял руку, чтобы прикрыть глаза, поскольку задавался вопросом, действительно ли было хорошей идеей оставить Панчаю такое сообщение, поскольку это означало бы, что Вин дает телохранителю свободное время, чтобы пойти куда угодно, сделать что-нибудь и… быть с кем-то. Но это было нормально, ведь он не его собственность, и Чай всегда говорил, что… никогда ею не будет. Он даст ему немного свободы сейчас, потому что этот человек должен остаться с ним ещё надолго, пока… он не закончит эту работу. *** Панчай практически не выспался ночью, а утром ему пришлось помогать своему настоящему боссу. Теперь, когда работа была сделана, он возвращался в роскошный особняк. На его лице не было ни следа усталости, оно выглядело таким же спокойным, как и всегда, что свидетельствовало о том, что он долгое время работал на влиятельные семьи. Он научился контролировать свои эмоции с раннего детства. Это было необходимо, если он хотел остаться там, где был. — Ты в порядке? — Не волнуйся, я в порядке. — Я не беспокоюсь о тебе, я беспокоюсь о себе. — сказал прямо мужчина, сидящий сзади, глядя на водителя в зеркало заднего вида, заметив, что тот, кажется, вел машину не так же, как всегда. Этим человеком был его босс… Кхун Пакин. Двоюродный брат Кхун Фавина. Влиятельный человек в темном мире Таиланда, которого даже правительство не осмеливалось тронуть. Панчай снова повернулся, чтобы посмотреть на дорогу. Когда свет снаружи осветил машину, можно было разглядеть высокого мужчину с крепким телом и большими мускулами, отчего сшитый на заказ костюм сидел на нем еще лучше. Короткие волосы придавали ему внушительный вид, но не смягчали лица, к тому же, у него были пронзительные глаза, густые брови и тонкие губы. Чай был красивым мужчиной. Он не мог сравниться со своим боссом, но хорошо выглядел и обладал привлекательностью, которой не было у Пакина. Он был спокоен, нежен и собран, способен справиться с любой ситуацией и быстро решить любую проблему, что вызывало доверие у семьи. Вдобавок ко всему, хотя его глаза казались спокойными, в глубине души любой, кто смотрел на них, мог почувствовать опасность, которую они таили. Он — правая рука Пакина. Человек, которому Пакин доверился и который никогда его не предаст. Человек, который не совершал ошибок и не нарушал своих обязательств с тех пор, как начал работать. — Вин вчера вечером ходил к Сину, верно? — Ага. — Угм. Пакин вздохнул, но не потому, что его беспокоило то, что его брат баловался. Вин был достаточно взрослым, чтобы позаботиться о себе и показал, что он способен позаботиться о себе намного лучше, чем другие, которые всю жизнь путешествовали по миру. И только время от времени мысль о том, что тот ублюдок имел человека, которого он считал своим родным братом, портила ему настроение. Но… в конце концов, он ничего не мог сделать. Личность Пакина мало чем отличалась от Сирапопа. Если он что-то хотел, то брал. Когда ему кого-то хотелось, он ложился с ними в постель. Пакин вспомнил, что был чертовски зол и чуть не убил своего друга, когда вернулся и увидел, с кем был его нонг. Его красивое лицо было залито слезами, из-за чего Пакин разозлился, но Вин сказал, что сделал это по собственной воле. Воля, исходящая из разбитого сердца! В тот день Нонг навсегда изменился. — Я должен был убить его давным-давно. — Тогда Великан стал бы врагом Кхун Пакина, — спокойно ответил водитель. Да, бастард Син был старшим сыном очень влиятельного бизнесмена в Таиланде, которого все называли Великаном, и поссориться с ним — означало неприятности. Хотя маловероятно, что его семья проиграла бы, но лучше не попадать в беду из-за такого дела. Однако, Пакина это по-прежнему беспокоило. — Прежде чем ты будешь ругать меня, ответь, ты помнишь свое лицо в тот день? —… Панчай не ответил, потому что он… помнил. В ту ночь он помчался обратно, потому что ему позвонил босс, и увидел того невинного мальчика, которого жестоко отверг. Эти глаза смотрели прямо на него с грустью, мольбой и слезами, но он мог только оставаться неподвижным, сложив руки по бокам, как и накануне вечером. Он знал, что уничтожил Кхун Вина своими руками… Взгляд Панчая на мгновение изменился, из-за чего мужчина, наблюдавший за ним в зеркало заднего вида, покачал головой. — Забудь об этом, я не буду вмешиваться между тобой и моим Нонгом. Только не дразни моего мальчика, — сердито сказал Пакин, зная, что озорной мальчишка изменился во многих отношениях и недавно начал называть его определенными именами, которые явно исходили от Фавина. Когда они были вместе, то очень хорошо ладили… настолько, что у него начинала болеть голова. Что касается его подчиненного… Пакин не хотел вмешиваться в это дело. Они оба взрослые люди и должны решить это сами. Однако, если Вин заплачет, такой жестокий человек, как он, готов вытереть его слезы. Разговор закончился, когда большая машина остановилась и припарковалась перед особняком. Они оба вошли и Пакин спросил тетушку, где Граф. Он шел быстро, так как знал, что должен примириться с ним, поскольку он нарушил свое обещание взять его на прогулку, но… — Граф. — Шшш… Владелец особняка замолчал, когда вошел в гостиную, потому что мальчик громко шепнул, и глядя на него, поднес руку к губам. Затем он указал на человека у себя на коленях. — Почему Вин спит здесь? — Не знаю, Пи’Пакин, он только что сказал, что у него болит голова. Дай Пи’Вину еще немного поспать, — осторожно прошептал Граф, заставив Пакина подумать, что он слишком неравнодушен к Вину, но что Пакин мог сделать? Фавин являлся защитником Графа, когда Пакин плохо себя с ним вёл. Кроме того, кого он должен слушать? Человек у него на коленях был лучше, чем такой подлый человек, как он. — О, Пи’Чай. Внезапно Граф заговорил, заставив мужчину в углу посмотреть на него. — Говорите, Кхун Граф. — Пи’Вин сказал, что сегодня он никуда не пойдет. Пи’Чай может пойти, куда захочет, — повторил подросток слова Вина, заставив телохранителя вздрогнуть, прежде чем он смог быстро восстановить самообладание. — Спасибо, Кхун Граф. — О, вам не за что меня благодарить, я только передал вам сообщение. Пакин повернулся к своему близкому другу, развязывая галстук. — Мне больше нечего делать сегодня. Его слова означали, что Панчай может пойти куда угодно и он это принял. Его глаза на мгновение посмотрели на лежащего парня, и, прежде чем он вышел из комнаты, Пакин сказал ему: — Иди, расслабься немного. Чай пповернуся, чтобы встретиться взглядом с боссом, и вежливо ответил: — Кхун Пакин никогда не был так добр. — Чай! — Прости, Кхун Граф. Я сейчас ухожу. Глаза Пакина горели, как будто он собирался драться, но когда он повернулся, чтобы посмотреть на Критти, который был младше его на десять лет, у него смягчился тон. — Я закончил работу, Граф. — Эм-м-м. В разгар оправданий Пакина, человек, который, казалось, находился в глубоком сне, плотно сомкнул веки, что подтверждало, что он вовсе не спал. Он просто отдыхал, так что… мог слышать каждое слово. Каждое услышанное им слово глубоко ранило его сердце. Он говорил себе, что хватит. Но за все эти годы ему никогда не хватало смелости. Иначе зачем бы он искал предлог, чтобы вернуться в Таиланд? Так думал Фавин, погруженный в тот кошмар. Кошмар того дня, когда Панчай повернулся к нему спиной, чтобы… пойти гулять с кем-то другим. Но, должно быть, это был его последний кошмар, потому что даже если этот человек не был его, это не означало, что он мог игнорировать его. Я больше не семнадцатилетний Фавин и если хочешь меня игнорировать, то попробуй! Этот невинный ребенок умер давным-давно, оставив только Вина. Того, кто больше не задавался вопросом, когда он станет достаточно взрослым, чтобы быть достойным его, потому что момент принятия решения Панчаем прошел, теперь Вин сам был в праве решать.