Try Me / Попробуй меня (Чай/Вин)

-Что? Пи'Вин болен!!!??? — Разве ты не слышал? -Но утром с ним было всё хорошо, почему Пи'Вин заболел, Пи'Пакин? -закричал тут же юный Кхун Критти не поверив своим ушам. Потому что, вернувшись домой, он увидел уже известного ему врача, который стоял и разговаривал с Пакином, то есть того самого врача, которого вызывали для него, когда он болел. Теперь врач этой семьи стал еще и его личным доктором, поэтому юноше хотелось убежать, когда он его видел, опасаясь, что его задержат для обследования и накормят самым ненавистным лекарством. Но на этот раз всё обернулось иначе... Пи'Вин заболел. Граф, конечно, удивился, потому что он видел, как утром Вин был в порядке. Нет, он всё ещё выглядел сердитым этим утром, что напугало его до смерти. Так почему ему стало внезапно плохо, когда он вернулся вечером? Вопрос, который Критти задавал сам себе, заставил его посмотреть Пакину в глаза, но тот, кто смотрел на него, отвернулся. Тогда молодой господин сделал то же самое. -Пи'Чай? В поле зрения маячил высокий телохранитель, молча стоящий, как скульптура, украшающая комнату, так что Граф нахмурился ещё больше. -Хех, можно спросить тебя, что ты делал? Ты не мог позаботиться о Вине, и поэтому он сейчас лежит на кровати, как будто его избили. “___” Хоть слова и звучали как шутка, но взгляд его глаз был жестоким и бессердечным, что свидетельствовало о том, что он тоже был очень недоволен своим подчиненным за то, что тот привёз его младшего брата домой таким больным и сонным, в то время как Панчай как бы признавал все ошибки, склонив голову. -Так что же случилось с Пи'Вином, Пи? Увидев неловкую атмосферу между хозяином и подчиненным, Граф решил задать ещё один вопрос. В конце концов, состояние брата Вина было важнее. Это не имело к нему никакого отношения, потому что он уже прекрасно знал, что иногда лучше не находить вшей и не сажать их себе на голову.* (П/П:* иноскозательно – не находить себе лишние проблемы. Прим. Ив) В противном случае это будет катастрофа, если рыба в пруду пострадает.* (П/П:* опять же иносказательно. Прим. Ив) -Не волнуйтесь, это не очень серьезно. Ему уже сделали укол и завтра Кхун Вину должно стать намного лучше. Но сегодня ночью лучше оставаться начеку. Если лихорадка сохранится, его придется отвезти в больницу, - сказал доктор, отвечая на вопрос. Услышав это, Граф, который ненавидел больницы всем сердцем, не мог не выглядеть испуганным. -Если ничего другого нет, я пошёл. -Спасибо, я отправлю чек позже. Пакин повернулся, жестом приказал дворецкому проводить доктора к воротам, и смотрел, как тот спускался по лестнице, пока не скрылся из виду. Затем он повернулся и посмотрел на паршивца рядом с собой, который, казалось, вздохнул с облегчением. - Врач приезжает редко, может пусть и тебя проверит. -Эй, нет! Я сильный, поэтому меня не нужно проверять. Так что я должен пойти к Пи'Вину. Граф энергично покачал головой и сделал два полных шага назад, затем повернулся, чтобы пойти к человеку, который любил его, как родного брата. Но... -Ой, как больно, Пи'Пакин! Прежде чем он коснулся круглой ручки двери спальни, Пакин схватил его за воротник школьной формы и он чуть не упал навзничь. Мужчина приблизился к испуганному Графу: — Хочешь заболеть так же, как Вин? -Но... -Ты должен знать, что заболеть очень легко. Если ты настаиваешь на том, чтобы войти в комнату, полную микробов, то исполни свое желание и иди спать в больницу. Когда Пакин закончил говорить, Графу стало более чем очевидно, что он никогда не согласится впустить его. Но его слова и глаза сказали Пакину, что это очень беспокоило Графа. -Но… я только зайду и посмотрю на Пи'Вина… Голос юноши ослабел, так как он знал, что Пакин был зол, потому что беспокоился о нём. Но так как он лежал в больнице безвылазно, как любил шутить Граф, то очень хорошо знал, как больной человек может быть подавлен, когда чувствует себя некомфортно и когда хочется, чтобы кто-то был рядом. Критти посмотрел на Пакина. Как бы ни волновался его брат, разве он не позаботится о больном? Кто-то вроде Пи'Пакина? Невозможно… — Даже если это ненадолго, я не позволю. - Но Пи'Вин... -Нет! Оставайся в стороне и не делай лишних движений. Тот, кто помог когда-то Графу, сейчас спал в этой комнате. Такое мышление ещё больше беспокоило юношу, хоть он и не решался продолжать упрямиться, злить Пакина и пытался оставаться послушным. -Кхун Граф, не волнуйтесь, тётя Кео позаботится об этом сегодня вечером, – произнесла в этот момент экономка, которая проводила доктора к машине и вернулась в дом. Все повернули головы в её сторону. Это заставило Графа ободряюще улыбнуться: -Ах, ладно, раз тётя присмотрит… - Нет. -Эй, почему бы и нет? Ну ладно я не могу, но почему тетя Кео тоже не может присмотреть за Пи'Вином?! Когда, казалось, проблема была решена, хозяин дома резко перебил его… после чего Граф громко возмутился, совершенно забыв, что он должен хорошо себя вести. Однако Пакину было всё равно и он прямо заявил: -Потому что тетя Кео собирается заняться едой определенного ребенка и следить за тем, чтобы микробы не попали на еду. -Я так легко не заболею, - всё ещё огрызался Граф, но лицо его уже слегка покраснело. Потому что этот жестокий человек в прошлом неоднократно говорил, как сильно он беспокоился о его безопасности и даже запрещал тете Кео, которая готовила для него, ухаживать за больным. Несмотря на то, что он чувствовал себя виноватым перед Пи'Вином, столкнувшись с сильным беспокойством Пи'Пакина… сердце юноши всё ещё трепетало. -Но врач сказал, что должен быть кто-то, кто позаботится о Пи'Вине. Кто, если не тетя Кео? - снова поднял этот вопрос Граф, потому что, если бы служанка обтирала тело хозяина, это могло показаться неуместным, но слуга-мужчина... Упс, Пи'Вин никогда не связывался с прислугой из дома, но у Чая втайне участилось сердцебиение, когда он посмотрел на говорящего школьника. — Хех, а есть ещё кто-нибудь? -Есть ещё один человек... Внезапно. Сразу же все взгляды обратились на человека, который просто молча стоял... Панчая. Он всегда был эмоционально сдержан, однако теперь на его лице явно читалось проступившее беспокойство. -Да, Пи'Чай! О, если это будет Пи'Чай, то не стоит волноваться! — тут же крикнул Граф, соглашаясь. Если это будет Пи'Чай, то он может быть уверен, что тот ничего не сделает против Пи'Вина. Сам Пакин тоже доверял Чаю. И Пи'Чай по-прежнему был личным телохранителем Пи'Вина, лучше него никто не подходил. Однако... -Я не подхожу. -Ой, что такое Пи? -Это не очень удобно. — А что плохого? – спросил нахмурившись Граф, не понимая, почему такой добрый и дружелюбный парень, как Чай, отказывался, - Я думаю, что с Пи всё будет в порядке, и Пи'Вин почувствует облегчение. Пакин не мог не рассмеяться упрямому возражению любовника и, скрестив руки, посмотрел на своего безмолвного сотрудника. «___» -Другие подходят больше, чем я. -Кто, Пи? Я не могу этого сделать, тетя Кео не может этого сделать, и Пи'Пакин… на него совсем можно не рассчитывать. Так кто ещё подходит...?— спросил Граф, всё ещё сбитый с толку, но, в конце концов, замолчал, потому что большая рука легла Пи'Чаю на плечо. Молодой телохранитель поднял глаза и увидел, что к нему подошел Пакин, и тут раздался его голос: — Ты забыл, каков твой долг? «___» Столкнувшись с вопросом, Чай опустил голову. -Я просил тебя хорошо о нём позаботиться, но ты не только дал ему заблудиться, так он ещё вернулся таким больным. Теперь ты опять смеешь ослушаться моего приказа!!! Мгновенно спокойный голос превратился в рёв, явив гнев говорящего из-за того, что он увидел, как его кровный брат вернулся больным и без сознания. Граф даже округлил глаза от этих слов: -Пи'Вин потерялся? -Да, Чай потерял твоего любимого Пи… так что он должен взять на себя ответственность за свою некомпетентность, – с невозмутимым видом сообщил Пакин*. [П.П:* да ты ж моя Ларисочка Гузеева🤭🤭🤭] Однако у Панчая всё же были возражения: -Я осознаю свою ошибку, но заботиться о Пи'Вине ночью — это две разные вещи. -Черт возьми, Чай! «___» На этот раз два хозяина и телохранитель в упор посмотрели друг на друга. -Я не понимаю, - внезапно громко вмешался Граф, заставив обе пары глаз посмотреть на него одновременно. Панчай встретился с вопросительным взглядом юноши, который смотрел то на Кхун Пакина, то на него. -Почему Пи так не хочет быть рядом с Пи'Вином? Щёлк… Панчай потерял дар речи и просто посмотрел в глаза Критти, который ничего не знал об их общем прошлом, но теперь был полон подозрений. Следующие слова человека перед ним поразили Графа в самое сердце, болезненно отдаваясь резонансом. -Если бы я был Пи'Вином, то умер бы от горя. Граф мог ничего не знать о прошлом Вина, но любой, кто раньше страдал от чьего-либо отчуждения, как он, прекрасно знал, что когда человек ведет себя так – это на самом деле не то, чего он хочет на самом деле. Но Граф также знал, каково это, когда отчаянно отталкивают и он знал, как грустно будет Пи Вину, если он услышит перепалку между этими двумя мужчинами. -Я не понимаю, почему Пи'Чай так сильно не хочет быть рядом с Пи'Вином. Столкнувшись с вопросами юноши на десять лет моложе, Панчай, которому было за тридцать, потерял дар речи. В конце концов, он первым отвёл глаза, а Пакин покачал головой: -Хватит, Граф... а, ты, иди займись работой! Мужчина, закончив говорить, с силой втянул юношу внутрь комнаты, полностью игнорируя его крики о том, что он желает знать о том, что произошло между Пи'Вином и Пи'Чаем. Независимо от того, что в его голове копошилось бесчисленное количество мыслей, Панчай остался молча стоять в гостиной. -Подожди минутку , я приготовлю что-нибудь для Кхун Вина, чтобы ты мог обтереть его тело, – сказала ему тетушка Кео с утешительной улыбкой, а затем ушла, оставив жестокого человека стоять одного, оглядывающимся на дверь. Так не должно быть. *** Последний дневной свет исчез с неба, и в раскошной чисто убраной комнате остался только маленький тусклый свет электрической лампы. Вин метался, измученный высокой температурой, но цвет его лица выглядел намного лучше, чем раньше. Однако виски были покрыты каплями пота, который мог быть вызван применением лекарства. Волосы были всё ещё мокрые, кожа на лице значительно бледнее обычного, а его губы очень сухими. Но хуже всего этого... нахмуренный лоб и жалкий взгляд. Хотя было неясно, боролся ли больной с ночными кошмарами или с высокой температурой, но похоже, это всё создавало ощущение... уязвимости. Равнодушие, самоуверенность и заносчивость рассыпались, оставив лишь хрупкость, которую можно было раздавить в руках одним лишь прикосновением… И был только один человек, который мог видеть его в таком состоянии. Мужчина поставил рядом с кроватью миску с теплой водой, большими руками развязал галстук, потом ловко расстегнул манжеты и закатал рукава, не сводя ни на секунду глаз с тела, лежащего посреди кровати. Все сразу навалилось, но Панчай привык заботиться о больных, кроме... Вина. Он потянулся одной рукой, но прежде, чем смог коснуться маленького участка кожи тела перед собой, сжал руку в кулак, как будто боролся сам с собой, пытаясь решить: коснуться его или нет. Просто обтереть его тело и сменить одежду... и всё. Панчай вытянул пальцы, почти касаясь вспотевшего лба. В то же время пара его пронзительных глаз уставилась на обескровленное лицо. Взгляд мужчины скользнул от бровей и перешёл к векам с длинными ресницами, оставляющими тень на светлой коже. Глаза и щеки Вина были нежными, а форма носа и губ... красивой. -Боже мой! В конце концов Панчай тихо выругался, а затем рухнул на пол рядом с кроватью, повернувшись спиной, ведь Фавин не понимал, насколько он опасен. Даже если он сейчас лежал без сознания… Та же самая рука подняла и взъерошила волосы, а вопрос юноши прозвучал в ушах как громкий вздох. Почему ты так отталкиваешь его? Нет, не просто дистанцироваться, а изолироваться и уйти как можно дальше. Хех, это было бы просто поводом для меня. У Панчая был лучший ответ, чем уклонение от вопроса, но он ничего не сказал. Потому что расспросы невежественного ребенка прямо указывали на причину его поведения... Но это... Это снимало с него ответственность. Отрицание всего, что могло бы улучшить ситуацию, сделало её ещё хуже, и сделало его неспособным снова встретиться лицом к лицу со своим хозяином. Иногда Панчай тоже задавался вопросом: что ему делать? Но сколько бы раз он ни думал об этом, все равно чувствовал, что то, что он сделал, было правильным решением… Это действительно было правильно? Черт побери, Чай!? В его голове прозвучал голос, за которым пришла ещё одна фраза. Слишком поздно думать, был я прав или неправ, не так ли? — Хе… хе, да. Ответ заставил мужчину громко расхохотаться, но это был не искренний смех, а звук злобного смеха жалости к себе. Потому что, когда ребенок выбирал путь, по которому следует идти, он ещё не имел права принимать решения… А Кхун Вин выбрал путь, проложенный им. Такие мысли заставили Панчая обернуться и посмотреть на лежащего человека, дышащего тяжелее обычного. Кхун Вина, которого я отверг, больше нет! Этот мальчик достаточно вырос, чтобы выбирать свой собственный путь и Кхун Вин тоже проделал большую работу. Он прошел долгий путь в своем деле и стал фигурой, которая привлекает всеобщее внимание и заставляет людей смотреть на него не отрывая глаз, как от сверкающего алмаза. -Это не имеет к тебе никакого отношения. Кого бы ни выбрал Вин, Панчай не имел права судить. Потому что они не имели ничего общего друг с другом, и чувства Фавина к нему, должно быть, со временем давно угасли. Всё должно было оставаться таким и дальше, если бы не некоторые непонятные вещи, которые снова свели их вместе. Он не знал, что сейчас чувствует Вин. Его чувства такие же, как и раньше? Померкли они, или он просто объект постоянной мести с его стороны? Хотя Чай много раз говорил себе в своем сердце не думать о нём, он всё ещё чувствовал раздражение всякий раз, когда видел его с другими людьми, хотя у него тоже были другие партнёры. Панчай не задавался вопросом, как он относился к своему хозяину, потому что думал, что их пути никогда не пересекутся. Они всегда будут существовать параллельно и никогда не соприкоснутся… молодой телохранитель всегда помнил об этом. -Хмммм. - Кхун Вин! Когда раздался тихий хриплый стон, все его мысли рассеялись, он повернул пару своих проницательных глаз, поняв, что Фавин мог услышать то, что он сказал. Но увидел, что Вин по-прежнему лежал с плотно закрытыми глазами и бровями, нахмуренными от боли. После чего последовал вздох. Затем взгляд напряженных глаз расслабился. Сейчас не время думать об этом, я должен выполнить свою задачу. Син - это сейчас синоним слова «задача», которое заставило Панчая протянуть руку и слегка коснуться лица Фавина, и в этот момент он заметил, что температура его тела выше нормальной. Панчай перевернул руку и нежно вытер пот со лба Вина тыльной стороной ладони, и это было... невероятно нежно. — Тебя, должно быть, достаточно пытали. Голос был мягким, а затем его рука скользнула между нахмуренными бровями. Указательный и средний пальцы опустились и мягко потерли складку между бровями, делая то, чего он никогда бы не сделал, если бы Фавин не спал. Панчай слегка помассировал, но признаков расслабления по-прежнему не было, как будто Вин всё ещё не мог избавиться от болезненного воспоминания. Тогда молодой телохранитель тихо прошептал: - Вин, я помогу тебе прогнать кошмар. Удивительно то, что всего от нескольких слов брови парня медленно расправились и его тяжелое дыхание, казалось, стало немного легче. Всё это заставило Панчая даже не заметить, как он приподнялся и сел на край постели, совершенно не подозревая, что их лица приближаются друг к другу. При этом он ни разу не отвел взгляд. Сколько уже прошло? Сколько он не всматривался так близко в лицо Вина? Это было много лет назад. Тот мальчик был очень прилипчив к нему, он улыбался и называл его... Пи'Чай. Иногда я тоже скучаю по этому маленькому другу, - мелькнуло у Панчая. Ребенок… невинный… не знающий мира взрослых, не знающий подлости этого мира и до сих пор не понимающий... слова любовь. В конце концов, Панчай всё же отвел взгляд от его лица, потому что думал, что ему следует обтереть и переодеть больного. Потому что после того, как он привёз его из квартиры Сирапопа, Вин оставался в прежней одежде, укутанный только в большое стеганое одеяло, принадлежавшее тому самому Сину, от которого он его принес. Тик-так. Панчай намочил и отжал маленькое полотенце, а затем снова присел на кровать и, немного поколебавшись, решил откинуть одеяло. -Хм… Но как только мокрое полотенце коснулось шеи, Фавин издал недовольный звук, отворачивая лицо, как будто хотел избежать прикосновения мокрой ткани. Это заставило Чая неосознанно улыбнуться. Невежественный и невероятно милый. -Наберись терпения, я оботру и переодену тебя как можно скорее. Панчай, ставший частной медсестрой по необходимости, утешал лежавшего без сознания человека, а затем осторожно вытер капельки пота с его шеи, но чем больше он проводил полотенцем, тем сильнее холод вызывал дрожь у Вина. Он повернул шею в сторону и в тот же момент Панчай издал смешок. Однако... Щёлк. В этот момент улыбка, которой ранее вообще никогда не было, исчезла, потому что Чай увидел то, чего не заметил с самого начала... синеву на светлой коже шеи. Каким бы глупым он ни был, но любой мог понять, что эти отметины - засосы!! Рука, держащая полотенце, сжалась с такой силой, что вода закапала на простыню, а пара пронзительных глаз всё ещё была устремлена на засос, зияющий на бледной шее парня, словно он мог с силой проникнуть в плоть. В то же время на ум пришло лицо кое-кого…. -Кхун Сирапоп!!! Его шёпот был неотличим от рычания, ведь такой след мог оставить только один человек! Панчай понятия не имел, что творилось у него в голове. Может быть, это был просто знак любви, который Фавин разрешил оставить на себе добровольно, а может быть, он был оставлен Сирапопом специально, чтобы посмеяться над всеми, кто его видел, чтобы показать, кому принадлежал этот человек. Возможно, это была просто догадка, но Чай чувствовал, что Син догадался, кто в конце концов позаботится о больном Кхун Вине и поэтому оставил свой след на его теле. И это заставило ранее спокойные эмоции снова взорваться невообразимым образом. Бам! Полотенце в его руке было энергично отброшено на пол и Панчай глубоко вздохнул, поднял лицо со спокойным и решительным выражением, которое так хорошо срабатывало каждый раз, скрывая истинные эмоции, но сегодня он отбросил их в сторону. Может быть потому, что встретил сегодня много людей, но никто в этой комнате не знал, что творится у него в голове, однако его ужасно напряжённое лицо не разгладилось, а острый взгляд по-прежнему был прикован к чертам лица Вина. Он видел эти отметины бесчисленное количество раз, но не знал, почему на этот раз не мог этого вынести. Потому что этот человек более особенный, чем любой другой. Внезапно голос вторгся в его голову, снова подчеркнув то, что он пытался отдалиться только для того, чтобы вернуться снова. Потому что, хотя Вин уже давно вертелся в этом мире и связался со многими людьми, однако все знали, что есть особенный человек, тот, кто создал его. Вин встречался с ним уже несколько лет… с человеком, к которому приспособилось это тело, и он предпочитал искать его любви даже под дождем. И этот человек, этот человек... Сирапоп! -Блять!!! Паначай знал, что Син просто играется, а он ненавидел, когда кто-то дразнил его хозяина!! Это могли быть отговорки и самооправдания или что-то еще, которые Паначай пытался найти для себя, чтобы совершить следующее... -Хм!! Телохранитель наклонился и оседлал беспомощного больного, прижался своими сжатыми губами к отметине и слегка прикусил ее острыми зубами, заставив бессознательного Фавина задрожать от боли во всем теле. Он инстинктивно ответил, застонав. Но и этого Паначаю было мало. Кончик его обжигающего языка лизнул засос, а полные губы ещё больше всосали горячую влажную кожу вместе с причмокивающим звуком, вырывающимся изо рта. Большой рукой с другой стороны он вцепился в шею больного и удерживал его неподвижно, а затем острые зубы снова впились в засос. Не просто удалить изначальные синие метки, а... заменить их своими собственными метками. -О, да... Фавин стонал и протестовал, но железные тиски всё больше и больше прижимали его, сужая пространство между Панчаем и его телом. Его резкие движения были подобны движениям голодного зверя, но свирепый зверь не отпускал добычу с легкостью, только чтобы увидеть, как руки, державшие стройное тело, сжались на талии, и сила, с которой он прижимал его к своему телу становилась всё сильнее и сильнее... пока... -Ммм…Да…! Чёрт! Вин издал стонущий звук, который напугал свирепого зверя, и тот быстро оттолкнул больного руками, ранее вцепившимися в его тело. Ситуация перед ним заставила зверя широко раскрыть глаза. Юная модель скривился от случившегося нападения, а расслабленные брови снова нахмурились, и что ещё хуже, багровая отметина на его шее стала намного безобразнее прежнего. Не просто немного голубого цвета, а намного увеличившаяся в размере, в следах от зубов и на ней даже были видны пятна крови. Интенсивность была более чем в 10 раз выше, чем у Сирапопа. Столкнувшись с этой ситуацией, Панчай толкнул тело своего хозяина вниз, а сам вскочил с кровати и быстро побежал в ванную. Шшшурхх!!! -Ха, ха, ха… Кран в туалете был включен на полную мощность и тогда телохранитель окунул голову под холодную воду, позволяя струе воды снова и снова ударять его по голове, сжимая край умывальника так сильно, что побелели костяшки пальцев, а его острые зубы сжались до скрежета. Даже с плотно закрытыми глазами он видел, что только что сделал с Вином своими руками! -БОЖЕ МОЙ!!! – простонал он в голос. Большая рука зависла на краю умывальника, а лицо Панчая было поднято вверх, позволяя холодной воде стекать по его лицу, челюсти и капать на пол, делая его мокрым. Чай увидел своё отражение в зеркале, которое тяжело дышало…. Мужчина, нет, это был свирепый зверь, которого невозможно было подавить, как будто он долго ждал, а потом… бросился прочь. Что ты делаешь? Что ты делаешь?Что ты делаешь? Кулак снова ударился о край умывальника, но хозяина кулака не смутила причиненная им боль, потому что медленно закрывая глаза, он всё повторял про себя вопрос и был вынужден признать тот факт, что скрывал в себе всё это время. Всякое терпение имеет свойство заканчиваться.