Try Me / Попробуй меня (Чай/Вин)

В этот момент уборная отеля была наполнена гнетущей атмосферой, как будто гнев распространялся вокруг от двух людей, стоящих лицом друг к другу. Одна пара глаз была свирепой и пылала огнём, а другая — холодной и пронзительной. На этот раз ни Вин, ни Чай не желали отступать. В конце концов первым заговорил Фавин. — Кто ты такой, чтобы говорить мне такие вещи! — Тот, кто заботится о Кхун Вине. — Я не ребенок, о котором нужно заботиться! — закричал Вин, сжав залитый слезами кулак так сильно, что тот побелел, а Панчай оставался при этом совершенно спокойным. — Я сказал это с добрыми намерениями. — Добрые намерения? Что ты имеешь ввиду под добрыми намерениями? Ты сказал, что я променял свое тело на работу, с добрыми намерениями! Забери обратно свою доброту! Мы находимся в общественном месте, так что ты не должен слишком волноваться, чтобы привлечь внимание окружающих, хотя никто не может подойти к тебе. Однако то, что он сказал, лишь подлило масла в огонь. Злость только усиливалась. -Я не это имел в виду, просто люди, которые не знают Кхун Вина, могут так подумать… — А ты?! -Я? Я…. — неоднократно переспросил Панчай, выражение лица у которого при этом не менялось. Тогда Вин снова спросил: -Ты думаешь, я — распутная модель, который меняет секс на работу? Вину было всё равно, что подумают окружающие, его образ уже представлял собой чрезвычайно соблазнительную модель, который мог переспать с кем угодно, и он устал слушать, как об этом говорили люди, которые его ненавидели, поэтому Фавин хотел знать, есть ли у человека по имени Панчай такие же мысли! Прекрасные пронзительные глаза внимательно смотрели на телохранителя, и становились все более и более злыми и горящими, как у тигра, который хотел напасть и поцарапать лицо Чая, чтобы заставить его истекать кровью. -Мои мысли не важны. — но телохранитель не ответил на вопрос прямо. — Я приказываю тебе ответить! — приказал Вин, но… «___» Хотя лицо Панчая не изменилось, а его подбородок даже не шевельнулся, его молчание было лучшим ответом на вопрос. Это оставило юную модель, который уже знал ответ… в полном ошеломлении. Вин ненавидел себя за то, что заботился о том, что думает этот мужчина. — Может быть, я уже знаю ответ. Фавин знал, что не должен злиться из-за того, что выбрал этот путь. Но ему всё ещё было грустно, когда он смотрел на Чая, поэтому в уголках его рта появилась ухмылка. Фавин подошёл к Панчаю, не для того, чтобы отомстить за каждое слово, а чтобы в данный момент избежать этого затруднительного положения. Однако… — Куда направляется Кхун Вин? — Отпусти! Панчай схватил Вина за руку, потянул и развернул его, чтобы модель снова посмотрел на него, когда тот громко закричал. Однако от его громкого крика железная хватка совсем не ослаб. — Мы ещё не закончили. — Но мне нечего сказать. — Тогда послушай меня. Фавин действительно ненавидел спокойствие, отражающееся на лице телохранителя, поскольку хотел увидеть на нем выражение боли. -Я сказал, отпусти! Ты не боишься, что репутация хозяина будет подорвана? Не хочу, чтобы меня ругали другие, будто я был настолько возбужден, что занялся сексом с телохранителем в туалете. — глядя на лицо Панчая, сказал Вин холодным сердитым голосом, а его глаза были полны гнева и нежелания признать поражение. И это заставило Панчая оглянуться на дверь туалета, куда в любой момент могли войти гости или персонал отеля, и… — Панчай!!! Фавин был высоким, но не крупным парнем, поэтому, Панчай сильно потянул его и толкнул в самую дальнюю кабинку. Когда мужчина размером с огромное здание также вошёл в узкую кабинку туалета, стройному парню было некуда бежать и… Щёлк… Послышался щелчок замка. — Что ты делаешь? Голос Вина был таким холодным, что волосы могли встать дыбом, хотя его лицо покраснело от сильной тряски. — Я сказал, мы ещё не закончили. Это заставило Фавина усмехнуться: — Что? Хочешь трахнуть меня в туалете? — Если Кхун Вину это нужно- я это сделаю. -!!! Вин разозлился, но не ожидал получить такой ответ, поэтому взглянул на здоровенного телохранителя, говорившего эти слова. Даже если бы он хотел кричать, ругать и бить Панчая до крови, рычать и прыгать. Всё, что Вин мог сделать в этот момент, это просто стоять неподвижно, как камень. Люди просто говорят… что он торгует телом. — Кхун Вину сейчас не нужен мистер Инь и ему не нужны другие мужчины в этом мире. — Ты хочешь сказать, что тебя одного достаточно? Хех. Когда Вин ухмыльнулся, Чай схватил его руку, испачканную кофейными пятнами, прохладную от холодной воды, а его пальцы коснулись красноватых отметин, затем Чай сильно надавил и потянул руку Вина вверх. Свою пару пронзительных глаз Панчай не отрывал от прекрасных пронзительных глаз Вина. Этот взгляд заставил тело модели напрячься, но ещё быстрее заставило застыть его тело… — Да, достаточно. Он не только говорил, но и глаза передавали те же слова. Глаза, которые смотрели глубоко, словно видели, что в сердце прекрасной модели, чтобы Фавин твердо помнил, что отныне он будет только с этим мужчиной. Этого недостаточно… Чмок. Панчай обхватил тыльную сторону руки Фавина и приземлился тёплыми губами на обожженное место, горячим языком он лизнул его, а потом пробежался по всей тыльной стороне ладони. Бесстрашная пара острых глаз продолжала смотреть в лицо Вина, не отрываясь ни на секунду. Влажным языком он прошелся до его пальцев, прикусив один губами, затем Чай направил палец Вина в свой тёплый рот, позволяя горячему языку зацепиться и лизнуть его. Любой, кто стал бы свидетелем этой сцены, был бы ошеломлён и не смог бы пошевелиться. Глаза Панчая были ещё более чарующими. В этот момент он, казалось, выпустил феромоны, которые заполнили пространство вокруг, как бы говоря, какой Панчай опасный, но чрезвычайно сексуальный мужчина, который смог бы растопить любого и он никогда не оглядывается назад, чтобы беспокоиться о других мужчинах. Однако больше всего Вина удивили его следующие слова: — В этом мире нет человека, который мог бы удовлетворить Кхун Вина так, как я. Закончив говорить, Панчай сжал губы и снова опустился на красивые длинные пальцы, направив их в свой рот, чтобы слегка пососать. Чай соблазнительно покусывал их, заставляя Вина трепетать от чувствительности. Язык мужчины просочился между пальцами, он лизнул и прошёлся по тонкой коже так, что она стала влажной. После этого пронзительный взгляд переместился и Панчай снова посмотрел на Вина. Однако… -Ты закончил? Тут же раздался леденящий кровь голос, и в то же время кулак Вина ударил по лицу телохранителя, что на мгновение ошеломило Панчая. И хоть он мог легко отпустить руку, которую держал, но вместо этого Чай сжал её ещё крепче. -Кхун Вин! — крикнул телохранитель строгим голосом. -Отпусти! Однако Фавин нанес ещё удар, чтобы вырваться из рук своего противника. Высвободив руку он с силой ударил телохранителя по руке и отчаянно бился ногами, но был совершенно беспомощен против такого крупного мужчины, как Чай. Модель был похож на маленького муравья, нападающего на людей. Максимум, что он мог сделать — это укусить. После этого Чай обвил его руками и притянул в объятия, пытаясь успокоить разъяренного парня, хотя тело мужчины было возбуждено, как лесной пожар, только из-за человека перед ним. На самом деле, в этот момент Панчай тоже был зол, а этот гнев был из-за сцены, которую он увидел в ресторане. Гнев расширял трещины в выстроенной стене под названием Терпение, и первоначальные трещины постепенно расширялись ещё больше, становясь настолько большими, что в любой момент стена могла рухнуть и распасться. — Вин, стой! — закричал Чай, но в ответ модель… Вин тут же схватил телохранителя за шею своими отчаянно трясущимися руками и энергично встряхнул его. Ухоженными ногтями он сильно поцарапал всю шею Панчая, вплоть до челюсти, оставляя глубокие следы. Телохранитель сразу же поменялся в лице из-за боли, а в его глазах больше не было и тени спокойствия. -Немедленно остановитесь, Кхун Фавин!!! После первоначальной попытки обнять Вина, чтобы успокоить его, в этот момент Панчай с силой притянул его за плечи в свои объятия и заревел, почти теряя рассудок, и Вин, казалось, был обречён. Он посмотрел на Панчая, который сошёл с ума, пытаясь остановить всё. Однако.. -!!! Сам Панчай стал тем, кто остановился и не мог пошевелиться. — Кхун Вин. -Отпусти! -Кхун Вин, я… — Я сказал, отпусти. Спокойным голосом сказал Фавин, но телохранитель, в спешке повысивший голос на своего хозяина, тут же смягчился и ещё больше остолбенел, потому что его чем-то ударили по голове. Вин продолжал спрашивать дрожащим голосом: -Ты удовлетворён? «__» — Если тебя устраивает, что я такой, уходи. «__» — Или ты хочешь, чтобы я умолял тебя? Другим людям умолять Панчая было нормальным и обычным делом, но для Вина было абсолютно невозможно умолять, потому что он перестал делать это с 17 лет, когда был безжалостно отвергнут. Поэтому Фавин не умолял больше. А сегодня он спрашивал, следует ли ему умолять… Эффект от этого был настолько сильным, что Панчай… Бамс… Мужчина отошёл в сторону, отпер дверь ванной и предоставил выход для Фавина, которому не терпелось покинуть это место, и он выбежал из ванной. Только телохранитель, который остался позади, смотрел на исчезающую фигуру, а его глаза… были полны боли. Он знал, что должен был догнать хозяина, а его работа — следить и защищать его, но теперь телохранитель задавался вопросом, не он ли тот, кто причинил хозяину боли больше, чем кто-либо другой??? Его… Хозяин… Плакал… [П.Р.: да неужели дошло! Открываем шампанское, Чай прозрел 🍾!!!] Панчай вспомнил образ Фавина, смотрящего вверх, его прекрасные глаза, наполненные кристаллическими слезами, готовыми скатиться по лицу в любой момент. Глаза, устремленные на Панчая, были полны… обиды. Они заставляли сердце телохранителя чувствовать настоящую боль. Прижав руку к левой груди, Панчай чувствовал, как бешено бьется его сердце, и чем сильнее оно билось, тем больше болело. Панчай продолжал думать о том, что он только что сделал, что сказал и как он причинил Вину боль… — Это не молодой господин вышел из-под контроля, это я… я не могу себя контролировать. Панчай поднял руки и с силой прижал их к лицу, закрывая его. В тот момент шрам, оставшийся на его шее, болел гораздо меньше, чем боль, пульсирующая в его сердце. *** — Я сяду с тобой, Тай. — Ладно, садись. Садись сюда, давай… Вин, что случилось? Выйдя из ванной, Фавин направился в сад отеля, где было мало людей, отчаянно пытаясь успокоить свои хаотичные эмоции. Хуже всего было, однако, то, что он позволил себе испортить слезами макияж, который сделал для сегодняшней работы. Лицо можно было скрыть с помощью макияжа, но красные опухшие глаза, как правило, делали визажиста несчастным. Но Вин ничего не мог поделать, и слёзы, которые текли, не могли быть вытерты, даже если бы он хотел. Когда пришло время собираться, Фавин подошёл, не глядя ни на кого и ни с кем не здороваясь, хотя он должен был поприветствовать всех членов команды, но модель повернулся прямо к Тай Лану и быстро сказал, полностью игнорируя вопросы. -Минивэн. … Вин сел в машину, а затем закрыл глаза, прислонясь головой к стеклу, словно отгораживаясь от внешнего мира. -Ничего. Я хочу закрыть глаза и отдохнуть перед работой.- только и произнёс он, зная, что полукровка осознал его странность, так как он никогда раньше не был таким, но, к счастью, Тай Лан не стал больше его донимать. Вин крепко зажмурил свои прекрасные глаза и попытался отогнать все мысли, которые приходили ему в голову, потому что, если бы он этого не сделал, слезы, которые, как он думал больше не должны были капать, хлынули бы снова. Тебе нужно принять лекарство… Забудь, если не примешь — не умрешь. Фавин напомнил себе, что ему следует повернуться и взять из пакетика приготовленное лекарство, но в данный момент он не собирался этого делать. Если бы Вин открыл глаза и увидел этот глубокий, серьезный взгляд, он не знал, смог бы он продолжать сохранять свой сильный вид. Щёлк. Ты такой сумасшедший! Однако Фавин все равно не мог не выругаться громко в своем сердце. Потому что от одного только знакомого запаха духов, разносившегося по салону автомобиля, его тело напряглось. Руки, сложенные на груди, заметно замерли, он сразу понял, кто сел в машину на заднее сиденье. Поэтому ногти Вина сильнее впились в собственную плоть. Он не заботится о тебе, а ты не заботься о нём. Однако Вину всё же пришлось тайком опустить голову и вытереть внезапно накатившиеся неудержимые слёзы. -Никаких шансов. В тот момент, когда Фавин сел в машину, из дверей отеля с неуверенным выражением лица вышла высокая женщина в костюме цвета слоновой кости. Когда машина уехала и скрылась за поворотом, большие глаза женщины всё ещё были широко раскрыты в недоверии. Потому что, когда она увидела лицо человека, прислоненное к стеклу машины, сердце в ее груди дико подпрыгнуло, но она реагировала очень медленно и догнать этого человека не успела. Женщина повернулась и вошла в здание, направляясь прямо к стойке регистрации. -Мисс Нэн, я могу вам чем-нибудь помочь? -Мне нужен список только что ушедших гостей. — Каких гостей? — В только что уехавшем седане был мужчина-модель. Администратор особо не раздумывала, ведь в рабочем коллективе уже ходили слухи, что среди гостей был такой красивый молодой человек, с которым девушки хотели познакомиться, и она смутно слышала, что он модель, путешествующий с корейской командой, поэтому она быстро нашла список гостей и передала его главе компании… дочери владельца отеля. Когда принесли список гостей, Нэн быстро его просмотрела. Когда она увидела место остановки в следующий понедельник, на её прекрасном лице появилась очаровательная улыбка. — Это действительно он. Сказав это, она повернулась, чтобы посмотреть на входную дверь, и чуть крепче сжала кулаки. -Вин… Прозвучавший голос был полон… тоски. *** После того, как автомобиль люкс класса на некоторое время покинул город Чиангмай, он выехал на извилистую горную дорогу, огибающую склон горы и направился к живописному месту, где сегодня проходили съемки. Однако, чем извилистее и круче была дорога, тем больше хмурился Вин, который сидел с закрытыми глазами, но не спал, а его длинные брови хмурились всё больше и больше. Разговоры корейского стаффа, взволнованного пейзажем перед ними, заполнили салон, но всё это не доходило до ушей единственного в этом минивэне модели. Наоборот, шумный разговор вызывал у него всё большую головную боль. Наконец Вин с неохотой открыл глаза, пытаясь посмотреть в окно на небо. Но он все еще не мог избавиться от головокружения и тошноты. Тот, кто говорит, что по этой дороге легко ехать — заблуждается, потому что в любом случае… меня уже укачало. Фавин не знал почему, он мог передвигаться на лодке, самолете и даже вертолете, но как только поднимался в гору, не важно, на маленькой или большой машине, его укачивало. Так было всегда, с самого детства, поэтому, когда Вин узнал, что сегодня ему придется столкнуться с таким состоянием в дороге, он приготовил лекарство от укачивания. Но из-за неразберихи, случившейся утром, у него не было возможности принять их, а симптомы тошноты к этому времени становились всё более явными. Хорошенькое личико стало бледнеть и губы, которые были сжаты, тоже побледнели, а тело стало совсем вялым. У Вина не было пока такого состояния, чтобы его рвало, но уже кружилась голова. -Тай… сколько времени это займет? Вин изо всех сил схватил за руку человека рядом с собой и спросил дрожащим голосом. Тай Лан, который хотел взять камеру, чтобы сфотографировать красивый пейзаж, повернул голову, и увидев выражение лица Фавина, который закрыл глаза после того, как сел в машину, он в беспокойстве расширил глаза: — Вин, почему у тебя такое бледное лицо? — Ничего, просто недосып… Так как, долго ещё? — Какой недосып, сейчас не раннее утро! — громко сказал Тай Лан. Он схватил руку, которую Фавин хотел поднять, чтобы закрыть лицо, и увидел его бледное лицо. Крик привлек всеобщее внимание, после чего все посмотрели в одном направлении. -Что не так? — спросила Нок, сидевшая рядом с водителем. -Лицо Вина стало бледным, как будто ему очень плохо. -Ах, у тебя очень бледное лицо. Что случилось, Кхун Вин? — с тревогой переспросила девушка из стаффа, услышав, что сказал Тай Лан. Фавин, который не хотел откладывать дела, был готов покачать головой, но в этот момент… Чья-то теплая рука протянулась сзади, и прикосновение к его шее заставило модель подпрыгнуть. Вин знал, чья это была рука, поэтому он хотел отстраниться и приказать ему отпустить, но не хотел привлекать больше внимания со стороны остальных, поэтому он мог только позволить делать это Панчаю, который слегка наклонил голову и взглянул в его глубокие глаза. Вин, посмотрев на него некоторое время, закрыл глаза. Но телохранителю было наплевать на отношение своего хозяина, он просто повернулся и сказал Тай Лану: — После этого поворота на дороге будет смотровая площадка, ты можешь остановиться там? -Зачем? -Похоже, Кхун Вина укачало. -Нет, я не… Вин очень старался опровергнуть это, потому что не хотел, чтобы вся команда теряла время. У них у всех был свой график и он не мог быть разрушен только из-за него. Однако все слова были проглочены и исчезли в горле из-за того, что руки Панчая нежно потирали его шею, растирая ее не для того, чтобы вызвать эмоции, а для того, чтобы его расслабить. Так что Вину даже захотелось спросить… насколько он хотел бы продлить такое сладкое свидание, прежде чем почувствовать облегчение? -Кхун Вина укачало? У меня есть лекарство от укачивания. — Тогда, пожалуйста, дайте мне таблетку. — от имени Вина сказал телохранитель, потянувшись за таблеткой, которую координатор работы поспешно нашла в его сумке. -Если ты знал, что Вина укачивает, почему тогда не дал ему лекарство от укачивания? — строго спросил Тай Лан с неодобрительным взглядом, после того как Чай передал модели лекарство. Панчай повернул голову и снова посмотрел на него, но на этот раз телохранитель только склонил голову. -Да, я должен извиниться. Это моя вина, что я не приготовил лекарство для Кхун Вина. Хотя Фавин был так зол, что хотел дать ему пощечину, ему совсем не понравилось, когда Панчай взял на себя вину. Потому что, хотя он знал Чая с детства, они никогда не путешествовали вместе и никогда не ездили вместе в машине по горной дороге. Панчай не мог знать, чем он болен. Так что это была вина Вина, а не чья-либо ещё… Это так расстроило его, что он забыл о собственном теле. -Кхун Инь, извините. Пожалуйста, остановитесь на смотровой площадке впереди, чтобы на Кхун Вина сначала подействовало лекарство. Тай Лан тоже хотел, чтобы Вин отдохнул, но ещё больше он ненавидел Панчая, поэтому планировал отказаться, если бы не… — Пожалуйста… Вид Панчая, готового опустить голову ради парня с Фавина, которого он хотел защитить, сочетание этих двух вещей заставило разгневанного фотографа почувствовать, что было бы слишком не соглашаться, поэтому он открыл рот и обратился к водителю: -Остановись, как и говорит этот парень. Водитель согласился. Однако Вин не думал, остановятся они или нет, потому что смотрел на заостренное лицо человека, облокотившегося на переднее сиденье. Его руки всё ещё были прижаты к шее модели и нежно потирали, пытаясь помочь ему с головокружением и поправиться. Вин не знал, стало ли лучше его телу от тепла рук Панчая или потому, что он был готов склонить голову и молить о пощаде. -Хочешь расплатиться за свои ошибки? — спросил Вин тихим голосом, а телохранитель покосился на него и покачал головой: -Нет… Его глаза становились все яснее и яснее. -…Я просто беспокоюсь о молодом господине. Иногда Вин думал, что дело не в том, что он заставлял Панчая действовать по правилам игры, а в том, что ему лгали. Потому что всего несколько часов назад он злился, обижался, грустил и плакал, а теперь он должен был быть напуган какими-то словами эгоистичного человека. Если ты беспокоишься, не стоило обижать меня с самого начала. Вин попытался произнести эти слова, но они застряли у него в горле.