Try Me / Попробуй меня (Чай/Вин)

Международный аэропорт Суварнабхуми был переполнен пассажирами как из Таиланда, так и из-за рубежа. Такая суета была привычной картиной, но сегодня у выхода было особенно оживленно, когда многие узнали знаменитую модель, стоявшую рядом со своим младшим. Приветствия на корейском языке раздавались повсюду, отчего Граф начал чувствовать головокружение. Критти знал, что Пи’Вин довольно известен в Корее, но он никогда раньше не сталкивался с фанатами, которые подходили к нему и просили сфотографироваться. А если быть точным, среди девушек были даже те, кто говорил по-тайски, что совсем не удивляло Вина. Мой брат выглядит таким классным. Юноша восхищался тем, что обычно Вин выделялся своей внешностью, но сейчас он понял, что значит "знаменитость". Даже в простой одежде: джинсах с потертостями на коленях, свободной футболке, которая доходила до середины бедер и кроссовках, Вин всё равно производил впечатление модели, который притягивал взгляды. Если бы он ещё надел чёрную маску на лицо, то был бы точно как айдол, которого обожает Чанчао. - Почему ты не заходишь, Пи’Чай? Заметив, что старший брат Вин будет занят здесь ещё какое-то время, Граф обратился к человеку, которого считал вторым старшим братом. Он увидел, как Панчай пристально смотрел на модель, но затем отвел взгляд, сохраняя привычную добрую улыбку. Однако было заметно, что его мысли сосредоточены на чём-то другом. Ведь Чай сейчас выполняет роль телохранителя Вина. — Вчера ты тоже не пришёл. Тот, кто должен был следить за Фавином, не заходил в дом Пакина. Накануне Вин встретился с Графом, рассказал ему о работе и предстоящей поездке в Корею, где нужно было решить несколько дел перед окончательным переездом в Таиланд. Граф признался себе, что скучал, но, зная, что дядя Панупонг вернулся в страну, легко согласился. Хотя Вин не остался ночевать из-за суматохи с багажом, юноша всё же задавался вопросом: «Где же телохранитель?» С момента возвращения Панупонга он вообще не видел Панчая и сам сделал вывод, что тот, должно быть, очень занят. На вопрос парня Чай медленно кивнул: — Да, у меня много работы. — Отдохни немного, ладно? Может, сказать Пи’Пакину? — произнёс Граф и указал на собственную щеку, намекая на синяки вокруг рта и на щеке Чая, которые теперь стали темнее и выглядели более болезненными. Чай провёл рукой по отметинам и покачал головой. — Не беспокойся обо мне, Граф. Через несколько дней это пройдёт. — Эээ... Не надо такой улыбки. Я не буду лезть в ваши дела, чтобы потом не получить по шее. Каждый раз, когда я вмешиваюсь, мне достаётся, — ответил Граф, отступая, когда Вин подошёл к ним с обычной широкой улыбкой. Граф знал, что в присутствии посторонних Вин всегда выглядел более расслабленным. — Граф, тебя спрашивают, не хочешь ли стать моделью? — Что?! — Граф повернулся, не веря своим глазам и увидел нескольких девушек, которые наблюдали за ним. Он сразу же повернулся к Вину, качая головой. — Если бы я мог стать моделью, тогда самый жестокий человек на свете был бы самым красивым псом, — отрезал Граф, используя странный сравнительный аргумент, вызвавший смех у Фавина. — А может быть... — Пожалуйста, Пи’Пакин убьёт меня, — быстро добавил Граф, отказываясь от идеи. Затем он изменил тему, — Ах да, Чанчао попросила передать список покупок. Он достал сложенный листочек из кармана джинсов вместе с некоторыми купюрами вон (южно-корейскими деньгами.) — Я знаю, что это ограниченная серия, продающаяся только там. Если заказывать через интернет, это будет дороже. Я уже пообещал ей, но если не получится, ничего страшного, — объяснил Граф, давая понять, что опасается реакции подруги. Вин взял список, пробежал глазами и улыбнулся, глядя на смущённого юношу. — Я куплю это для неё. Деньги не нужны. Считай это благодарностью за то, что Чанчао ухаживала за тобой, когда ты был в больнице, — сказал Вин, вернув деньги обратно, беря только список. Чанчао была единственной, кто оставался с Графом в больнице, несмотря на угрозы Пакина. Теперь Вин не считал эту маленькую просьбу чем-то важным. Затем он повернулся к молчащему человеку рядом. — А ты ничего не хочешь? Вин улыбался, встречаясь взглядом с пронзительным взглядом Панчая, который явно говорил: «Не хочу, чтобы ты уезжал.» С тех пор, как они решили свои отношения, Чай стал более открытым в своём внимании к Вину, особенно после того, как Фавин произнёс слова любви. Панчай сделал шаг ближе, не касаясь рук или тела, лишь пристально глядя, будто запечатлевая каждую деталь лица в памяти. Затем его голос стал мягким и умоляющим: —Я просто хочу, чтобы ты поскорее вернулся. Вин широко раскрыл глаза, не ожидая такого признания прямо сейчас и при всех! Он был застигнут врасплох этим взглядом, полным глубокой эмоциональной связи. Расстояние между ними казалось меньше, чем есть на самом деле. Фавин ощущал, будто его обнимают невидимые руки, наполненные желанием не отпускать. Его бледные щёки порозовели, сердце забилось чаще и губы невольно сжались. Вин не хочет уезжать. Именно эта мысль заставила его глубоко вдохнуть и принять решение. Щёлк! Перед удивлёнными взглядами множества людей Фавин шагнул к высокому мужчине, обхватил его шею руками и прижался к нему всем телом. Чай без колебаний принял его в свои объятия, положив руки на талию любимого. Затем Вин нежно поцеловал его в губы. Эта сцена застыла во времени, вызвав изумление у окружающих! Обычно люди, которым было важно мнение других, сейчас совершенно игнорировали эти взгляды. Чай крепче обнял Вина, мягко целуя его губы. Поцелуй был тихим, но наполненным теплотой. Затем он медленно отстранился. В толпе аэропорта Фавин больше не слышал шума, не замечал никого вокруг. Его чувства были направлены только на этого человека, который сейчас смотрел на него так, словно говорил тысячи слов. Глаза Вина заблестели, сердце билось часто-часто. Как бы кто ни осудил их действия, Чай показывал всем, что не собирается отступать. Он заявлял миру, что этот человек принадлежит ему, также как и Вин демонстрировал, что Чай — его. Телохранитель больше не был просто служащим…. Осталось только сердце. Вин запомнил этот момент, зная, что следующие недели будут долгими. Он повернулся к Графу, который наблюдал за ними с открытым ртом, указывая пальцем то на одного, то на другого. — Я ведь говорил тебе, что расскажу, правда? — Что?! Ты не можешь, серьёзно... — начал Граф, но Вин прервал его, прижавшись к плечу Чая. — Да, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Граф закрыл рот, проглотил комок в горле и пробормотал: — Я не могу поверить, почему ты позволил Пи’Вину плакать? Сколько раз я хотел ударить тебя! Граф не был глупцом. Когда он понял правду, всё встало на свои места: поведение Панчая, который избегал оставаться рядом с Вином во время болезни, телефонные звонки Вина с рыданиями о невозможности их любви из-за иерархии в семье Пакина. Все детали сложились в одну картину, заставив его вздохнуть: — Почему я был так слеп? — Ты не слепой. Просто некоторые слишком хорошо умеют скрывать свои чувства, — ответил Вин, слегка толкая Чая. — И ты такой же, — возразил Граф. — Ха-ха! А разве ты не хотел ударить того, кто заставил меня плакать? — поддразнил Вин. — Да, хотел... Но сейчас видно, что ты счастлив. И ударить Пи’Чая будет больно для моей руки, — признался Граф, пожимая плечами. — Если я ударю его сейчас, Пи’Вин точно рассердится. Поэтому больше не делай этого, — закончил он, обращаясь к Чаю, который кивнул. — Не то, чтобы я хотел... Просто постараюсь этого не допустить. Граф покраснел, но не от слов Панчая о том, что он больше не допустит слёз Вина, а от его взгляда, полного глубокой любви. Он даже восхищался тем, как Вин способен оставаться спокойным, находясь в объятиях Чая. Когда Граф отвернулся, Фавин склонился к уху телохранителя: — Я пойду. — Будь осторожен, — тихо ответил Чай, используя интимное "я", которое произносил только наедине. Он ласково погладил талию Вина, затем отпустил его, наблюдая, как тот отходит на два шага назад. — Граф, я ухожу. Не влипай в неприятности, — предупредил Вин, ведя брата к пункту проверки паспортов. — И не изменяй мне, — прошептал Вин напоследок Чаю. —Ух ты! При таком сладком взгляде, как можно изменить? — удивился Граф. — Просто на всякий случай, — усмехнулся Вин. Граф посмотрел на Чая, не сдержав вопрос: — Правда, Пи’Вин ничего не чувствует? Ты же смотришь на него так... Фавин не ответил, продолжая идти к контрольно-пропускному пункту. Когда они достигли точки разделения, он склонил голову к Графу: — Пощупай мои щёки. Юноша недоверчиво сощурился, опасаясь подвоха, но всё же дотронулся до обычно холодной кожи Вина. И... — Чёрт побери!!! — Вот и ответ. До встречи, позвоню, когда прилечу, — сказал Вин, подмигивая и поворачиваясь к Панчаю. Он бросил последний взгляд и ушёл внутрь, словно ничего не чувствуя, хотя на самом деле... Он боялся. Боялся отказаться от всего ради этого человека. И боялся, что, вернувшись в следующий раз, Чай снова изменится. Нет, не стоит волноваться о том, чего ещё нет. Тем временем Граф рассматривал свою ладонь — она всё ещё горела от прикосновения к Вину. — Пи’Чай, ты действительно любишь Пи’Вина? Граф поднял глаза на высокого мужчину, который всегда был сильным, уверенным в себе и никогда не подчинялся никому. — Да. Люблю так сильно, что готов отдать за него жизнь, — твёрдо ответил Панчай. — Хорошо, — пробормотал Граф, внезапно испугавшись, как сильно может ударить по Чаю, если он потеряет Вина. — Я пойду. — Я провожу тебя, — предложил Чай, двигаясь следом. — Эээ... Не стоит, я на машине. Хотя, возможно, ты прав — права у меня как не было, так и нет, — усмехнулся Граф, указывая на группу людей, которые следили за ним на расстоянии. Чай улыбнулся, понимая, что это его люди. — Ради вашей безопасности, — пояснил он. — Ладно, иду. Потом заберу Чанчао после её дополнительных занятий, — сказал Граф, махнув рукой Панчаю и направляясь к парковке. Но тот, кто всегда следил за другими, теперь чувствовал себя некомфортно под чужими взглядами. Чай бросил быстрый взгляд назад и вошёл в туалет, а через минуту другой последовал за ним. Хлоп! — Ай! Чай, это я, я! Высокий мужчина схватил того, кто следил за ним, прижал его руку к спине и ударил о стену, заставив того вскрикнуть. Он сразу признался, что работает на Пакина, но Чай нахмурился, не выпуская его. — Кто дал тебе приказ? — Эээ... — КТО. ДАЛ. ТЕБЕ. ПРИКАЗ?! — Кхун Панупонг! Кхун Панупонг! Чай тут же отпустил руку, которую сжал, давая человеку возможность помассировать запястье. — Что ты доложил? — Нууу... Кхун Панупонг велел следить за вами и не терять из виду...Кхун Понг приказал мне следить за тобой. — Что ты сообщил? — Э-э… ​​Боже мой! Я тоже не хочу этого делать. Ты знаешь, я уважаю тебя больше всего, но это мой приказ. Сила, исходящая от его высокого тела, и взгляд, похожий на взгляд мрачного жнеца, заставили человека, на которого смотрели, вскрикнуть от разочарования. Потому что, каждый подчиненный, получивший приказ, выполнял его неохотно, но это был его приказ. — Кхун Понг приказал докладывать обо всем. — с сожалением, наконец, признался он. В этот момент все подчиненные знали, насколько босс недоволен отношениями своего племянника, но они должны были сообщить как о том, что мистер Фавин был с их боссом в той маленькой квартирке в течение многих дней, так и о том, что только что произошло у выхода. К этому времени и видео, и звукозаписи, должно быть, дошли до Кхун Понга. Пока Чай молчал, его глаза больше не отражали никаких чувств и это было так страшно, что пойманный человек опустил голову, чтобы смотреть только на носки своих ботинок. — Пи’Чай, прекрати, брат. Кхун Понг настроен серьёзно. Несмотря на то, что его предупредили с беспокойством, Панчай покачал головой. — У меня всегда было много других вариантов, но никто не может сравниться с Вином. Среди тех, кто приближался ко мне, даже тех, о которых можно только мечтать — я вижу только Вина. — Стоит ли это того, чтобы поссорится с таким человеком? — Никто не похож на Вина. — Пи’Чай! — Если бы я мог это сделать, я бы давно сошелся с кем-нибудь... Панчай уже не молод. Если бы он мог отпустить Фавина, то у него уже было бы много детей. Но он не мог этого сделать. Даже если он спал со многими - это просто для того, чтобы выплеснуть сдерживаемые чувства своего тела. Но когда он думал о более глубоких отношениях, образ одного и того же юноши каждый раз всплывал в его голове. Чай знал, что проживёт остаток жизни в одиночестве, служа хозяину, если не сможет быть с Вином. Но теперь всё изменилось… Он решил, что сделает всё возможное, чтобы быть с ним. — Кхун Чай... — произнёс вежливо человек, который появился в дверях уборной, тоном, не терпящим возражений. — Кхун Панупонг послал меня за тобой, Чай молча кивнул, понимая, что это не просьба, а приказ. — Идём. Панчай не собирался спорить, но знал одно: он не отступит. Никогда больше не позволит себе причинить боль Вину. Он поклялся, что никто на этой планете не любит Вина так, как он. Три мужчины вышли из туалета и направились к парковочной зоне. Уборщица убрала табличку "уборка" и исчезла, словно её здесь не было. Но те, кто следил за происходящим издалека, знали правду. Молодой человек набрал номер. — Подтверждаю информацию о Чае. Его отношения с братом Пакина и недовольство кхуна Панупонга... [ Так что этот ублюдок Панупонг вернулся в Таиланд, чтобы разобраться с этим делом?] — Я ожидаю, что так и будет. [Не спускайте с него глаз.] — Понял, кхун Ноп. Человек на другом конце повесил трубку и кивнул женщине рядом. Затем они оба пошли в направлении, куда ушёл Панчай и растворились в толпе. Не то чтобы они просто следили за ними несколько дней, они следили за ними с тех пор, как источник новостей сообщил, что близкий друг Пакина, возможно, имел отношения с его племянником с прошлого месяца... В ту ночь, когда эти двое столкнулись с Нопом, и сейчас, настоящая змея, которая ждала уничтожения семьи Пакина, собиралась выползти из темноты. Ноп знал, как победить отца и сына, которые были дьяволами, стоявшими у него на пути. И ключом был их самый доверенный близкий друг. Непобедимый человек, который показал его глазам свою самую большую слабость. Как и говорили... Даже воин мог проиграть любви.