«Что такое любовь?»

      «Не похожа на сумасшедшую. Нравится».       Это были его первые мысли о Сайриссе. Конечно, он не произносил это вслух, ведь в их с эльфийкой первую встречу на любые слова получал в ответ фырканье и резкое: «Оставь свою лесть при себе». Правда, сейчас мало что изменилось — Джон всё ещё балансировал на лезвии её клинка, стараясь не вывести её из себя. Не очень хотелось, чтобы вместо целительного порошка она сварила Лололошке быстродействующий яд. Харрису бы такого счастья точно не досталось — захоти Сайрисса, мироходец умирал бы долго и мучительно, как весь эльфийский род.       Сайрисса приказала Джону принести необходимые ингредиенты, а после не беспокоить её (особенно неумолкающему ни на секунду Харрису), но разве правила были созданы для этого парня? Стоило мироходцу закончить и заскучать, он волшебным образом оказался у неё за спиной. И чуть не остался без головы...       — Я тебе не враг.       — Все люди — враги.       — Это расизм!       ...но как только убийственные взгляды в его сторону опустили градус до «раздражённых», Харрис таки решил задержаться у Сайриссы. Общество наивного клона ему докучало, наблюдения за эльфийкой — нет.       Джон молча (удивительно) сидел, подперев голову ладонью, и следил за её пальцами, то листающими толстенный талмуд, то ловко достающими с верхних полок неизвестные ему порошки, то заправляющими за ухо пряди волос. Одни только умелые руки Сайриссы вызывали у него восхищение, что уж говорить о волосах, открытых плечах и изредка смотрящих на него зелёных глазах. В последний раз подобное он чувствовал, когда присматривал за работой Молли. Но и с ассистенткой всё было по-другому — слишком легко — а сейчас... до ужаса хотелось поговорить с эльфийкой.       Он подошёл к столу, на котором были аккуратно расставлены десятки склянок, пучков травы (свежих, что он недавно принёс) и прочих зельеварских штучек. Посередине располагалась книга, в которой, если верить горделивым словам Сайриссы, были записаны сотни рецептов снадобий, спасающих в тысячах различных ситуаций. Причиной возникновения большинства было, разумеется, человечество.       «Я знаю, что делают люди: насмехаются, убивают, отрезают уши ради потехи».       Джон покачал головой. Насколько ж злыми были люди Архея? Он бы такую эльфийку и пальцем не тронул. По крайней мере, без её согласия.       Рука потянулась к страницам и, когда Джон получил безразличный кивок Сайриссы, перелистнула несколько листов.       — О-о-о, ну ничего себе зельица твои предки варили, — присвистнул мироходец. — Эликсир долголетия, отвар ясного звука... А это зачем? Эльфы же и так прекрасно слышали!       — Если сравнивать со слухом человека, — пожала плечами девушка, помешивая вязкую жидкость — будущий порошочек от Очищения. — А наш род никогда не сравнивал себя с кем-то ниже себя.       — Ну да, ты и твоя красота не сравнимы ни с какими людскими женскими особями.       — Твои словечки не запудрят мне мозги, Джон Дейви Харрис.       — Я уверен, что в твоей книжке есть рецепт, чтобы провернуть и такое, — мироходец подмигнул Сайриссе и вновь всмотрелся в страницы, быстро их перелистывая. — Та-дам, нашёл! Любовное зелье!       Эльфийка оставила котёл и посмотрела на него как на...       — Ты идиот?       — Не припомню у себя такого звания.       Сайрисса приблизилась к нему и тыкнула пальцем куда-то в текст.       — Этот отвар использовали на людях. Эльфы не поддаются любовным чарам.       — Проверяла? — пошутил Джон, думая, что разговор на этом закончится. Но нет: взгляд эльфийки вдруг стал пустым, устремившись в никуда. Парень понял, что надавил на больное — на далёкое счастливое прошлое Сайриссы в окружении эльфов. И эта теория подтвердилась, когда эльфийка отрешённо ответила:       — Да. В далёком детстве.       Наверное, впервые с их знакомства девушка была с ним так откровенна. Харрис затаил дыхание.       — И... как?       — Никак, — Сайрисса медленно, будто под гипнозом, покачала головой. — Я так и не почувствовала эту л-ю-б-о-в-ь.       Они замолчали.       Джон вглядывался куда-то в потолок, думая. Сайрисса столько лет жила одна, в непрекращающейся опасности и с вечным недоверием ко всему живому... Для чего? Все геройства из услышанных им рассказов и легенд были совершены именно ради неё — любви. Даже он совершил свои величайшие открытия из любви к сестре. А эта девушка... Откуда у неё брался огонь внутри, который покорил мироходца ещё в их первую встречу?       Ответа не последовало. Зато появился вопрос.       — Джон Дейви Харрис, что такое любовь? Ты чувствовал её? Какая она... внутри?       Впервые Сайрисса смотрела на него с откровенным любопытством. И впервые за всю жизнь Джон не знал, что сказать в ответ.       — Любовь...       Он смаковал эти шесть букв, бегал глазами по комнате в поисках ассоциаций — легче было показать, чем рассказывать. Но взгляд каждый раз останавливался лишь на Сайриссе, поэтому делать было нечего — пример будет более чем наглядным.       — Позволь твою руку, — он подошёл к Сайриссе и, присев на одно колено, взглянул в глаза девушки. В них читалось недоумение. Что ж, Джон тоже не вполне понимал, что творил.       Но Сайрисса согласилась. Он взял её за руку и повёл в центр комнаты. В голове заиграла давно забытая мелодия, под которую он танцевал с множеством девушек. Теперь в этот список добавилась и эльфийка.       Он сделал шаг назад, потом вбок, вперёд...       Хотя нет. Сайрисса была достойна отдельной мелодии в его голове. Места в сердце — навряд ли, но хватит и хороших воспоминаний.       Спустя несколько минут Сайрисса, кажется, наконец-то поняла, что молчаливые блуждания по дому — это танец, и действия стали менее неловкими. Возможно, у неё в голове тоже заиграла музыка... Эльфийская? Есть ли хоть малейшая вероятность того, что их мелодии похожи? Или они параллельны и никогда не пересекутся, как и их искренние взгляды, открытые души и невозможное чувство одиночества?       — Любовь — как танец.       — Танцы бывают разные, — кружась под его рукой, ответила Сайрисса.       — Да. И любовь разная. Быстрая, нежная, страстная, вечная... — он обошёл девушку кругом. — Искренняя. Как думаешь, существа способны на искренние чувства? Без зелий и притворства?       Он улыбнулся и слегка замедлился, давая ей обдумать ответ.       — Нет людей без лжи, нет людей и без любви. Люди притворяются, чтобы скрыть искренность, но это не делает их чувства лживыми.       Джон пару секунд глядел в никуда, а после поцеловал её руку (получив на это смертельный взгляд) и хохотнул.       — Опять люди да люди. Может быть, уже скажешь «мы»?       — Джон Дейви Харрис! — девушка возмущённо отпрянула. И замолчала. Кажется, на такой выпад даже она не придумала, что можно ответить. — Ладно, мне нужно готовить противоядие.       Она отошла к столу, напоследок кинув:       — И ты так и не ответил нормально на мой вопрос.       В глазах Харриса блеснул огонёк, и он пожал плечами. Как можно ответить на вопрос, когда сам не знаешь ответа?       Что такое любовь?       Уж точно не любовные зелья, танцы с пьяными ассистентками и засматривание на себя в зеркало.       Он упал на ближайший стул и, подперев голову рукой, продолжил наблюдать за эльфийкой, которая опять ушла в стадию игнорирования.       Возможно, он этого никогда и не узнает.