Ты мой первый

✧ ✧ ✧

Как Лёшка и предполагал, мама договорилась и о работе, и о медкомиссии. Она позвонила ему вечером следующего дня. Лёшка радовался, что отец оставил ему не только квартиру, но и не стал «забирать» домашний телефон — это значительно упрощало общение с обоими родителями. Проговорив с матерью, он тут же набрал отца. — Пап, привет. Я решил устроиться на работу и, знаешь что? Получилось. Скоро я буду работать, и вам не нужно будет давать мне денег. Голос Лёшки звучал гордо и радостно. Когда отец услышал, куда именно устраивается сын, сначала замолчал, потом кашлянул, собирая себя в руки от нахлынувшего раздражения. — Сынок, ты чего удумал? Какой ещё помощник парикмахера? Ты хоть знаешь, какая там зарплата? — Нет, не знаю. А какая разница? Главное, что я буду РАБОТАТЬ. — Ну знаешь… Отцу нечего было сказать. Раздражение стало накрывать ещё больше, и он разумно решил закончить разговор, чтобы не переходить на крик. Но должен был признать, что логика в рассуждениях сына была. И, наверное, ему как отцу должно быть, наоборот, приятно и горделиво за столь мудрое решение сына. Тогда почему это решение так сильно раздражает? Положив трубку, он повернулся и тут же встретился с вопросительным, но мягким взглядом жены. — Ваня, что случилось? С Лёшкой что-то? И… кстати, ты сказал ему, что в воскресенье мы ждём его на рыбный пирог? — Нет. Забыл. Прости, — в голосе отца звучала растерянность, но желваки ходили ходуном от злости. — Да… ты представляешь, он собрался на работу. Но дело не в его решении — тут я им горжусь. Дело в том… Отец сел за стол и пододвинул к себе тарелку с ароматным гороховым супом. Взял ложку, но тут же бросил её на стол. — Помощник парикмахера, — хмыкнул он. — Малахольный вот он кто. Александра Григорьевна положила руку на его плечо. Она как раз ставила на стол красивую плетёную корзинку с хлебом и тарелку с очищенными стрелами зелёного лука. — Перестань так называть мальчика. Тебе не нравится профессия? — Совершенно. — Тогда, раз он решил устраиваться на работу, я могу устроить его на наше предприятие. Тамара из ПТОуходит на полтора года по уходу за ребёнком, и Львович — это начальник отдела, кстати, хороший мужик — ищет на её место человека. Работа техническая и не требует высшего образования. И зарплата очень достойная — двести сорок рублей. Для молодого человека — само то. Ну как тебе мой план? А? Она улыбнулась, видя, как мужа отпустило. Он взял её руку с плеча и нежно поцеловал. — Какая же ты у меня мудрая. И что значит «Львович — хороший мужик»? А? — он вмиг успокоился и теперь с лукавым взглядом, повернувшись на стуле к жене, смотрел на неё. — А то и значит. Начальник он отличный. Девки в отделе его любят и ценят. Хоть он и метр с кепкой, но многие от него без ума как раз за его доброту и уважение ко всем. Она отняла руку и пошла к телефону. — Я сейчас Лёшеньке позвоню сама. Пусть завтра утром приедет ко мне на работу. Я свожу его в отдел кадров  и ко Львовичу. Лёшка, выслушав Александру Григорьевну, не верил своим ушам. Двести сорок рублей — это же целое богатство. И работа такая — как он считал, приличная, в большом здании. Он как-то раз заезжал туда, забирал какие-то гостинцы от жены отца. — Да, спасибо. Я завтра обязательно приеду. Да, в девять утра буду у вас. Спасибо огромное.

✧ ✧ ✧

Уже на следующий день Лёшка стоял перед начальником отдела Николаем Львовичем и в душе улыбался. Начальник был такой же, как и сам Лёшка: невысокий, щуплый, одного роста с ним. Длинные усы, хитрые, но добрые глаза и хриплый голос. В смешном приталенном пиджаке, застёгнутом на все пуговицы, отчего полы пиджака выглядели «юбкой». Николай Львович притягивал к себе взгляд и показался Лёшке добрым и улыбчивым человеком. Помимо начальника, в кабинете было ещё три женщины. Одна — стройная, высокая блондинка по имени Татьяна. Она сразу сказала, что не терпит обращения на «вы». Другая — Любовь Валерьевна, взрослая, с грустным, уставшим взглядом, чуть раздражённая, которая, наоборот, сразу поставила границы: только на «вы» и не болтать с ней по пустякам. Удивлённый Лёшка ничего не понял, но Татьяна — она была хоть и старше Лёшки, но всё же молодой — положила руку ему на плечо и покивала головой, ухмыляясь: мол, подожди, не унывай, всё будет хорошо. И Лёшка расслабился. После беседы с начальником его «отдали» третьей девушке — полненькой, высокой, громкоголосой и красивой Тамаре. Как раз на её место Лёшку и брали. Она должна была за два дня всё ему объяснить, рассказать, чем именно новый сотрудник будет заниматься, и показать, что и как.

✧ ✧ ✧

Пирог оказался, как всегда, вкусным, атмосфера — уютной. После сытного обеда Лёшка с отцом долго играли в шахматы, говорили о разном. Отец с удовольствием выслушал рассказ о первом дне работы сына и, узнав, чем именно тот будет заниматься, встал и из шкафа достал большую, красиво оформленную лупу в кожаном чехле. — На, сын. Будет удобнее километры считать, чтобы глаза не напрягать. Он отдал лупу ошарашенному Лёшке. Александра Григорьевна качнула головой в знак согласия и улыбнулась: — Лёшенька, у тебя всё получится. Твой отдел очень дружелюбный. И даже Люба — она хорошая, просто уставшая. И иногда она может беспрерывно травить анекдоты. — Да? Никогда бы не подумал. Спасибо, папа, за лупу. Там действительно мелкие цифры в путёвках. Когда Лёшка вечером ехал домой, он всё думал: почему так? У отца в доме — хорошо и уютно, и сам отец изменился. Стал таким… Лёшка не мог подобрать слово. В голове крутилось только одно: «Родным. Да, отец стал родным и любящим». А вот у матери — наоборот. Она сдувала пылинки со своего нового мужа, совершенно не замечая его отрицательных черт. Пил часто, как уже говорилось, и был откровенным лентяем. И Лёшке совсем не хотелось бывать у матери. Из всего этого Лёшка сделал вывод: погода в доме зависит от женщины. Какая женщина — такая и семья. Так он считал теперь, когда было с чем сравнивать.

✧ ✧ ✧

Тамара была с ним ещё один день. В понедельник водила его по кабинетам и в промзону, знакомила и рассказывала: где и что брать, куда потом, в строго определённое время, относить бланки с заполненными автобусами разных марок, которые находились в парке организации. На самом деле работа была несложная. Если сразу вникнуть и правильно распределять рабочее время, можно почти не напрягаться. Муторным, по словам Тамары, была та часть работы, когда нужно забирать ворох отработанных путёвок и «разносить» километраж по журналам, раскладывая путёвки в стопки по колоннам. В ведении Лёшки находилось пять колонн. В каждой колонне — определённое количество машин: «Лазы», «Лиазы» и «Пазы». Все они составляли автотранспорт города. Часть машин (конечно, вместе с водителями) работали рейсовыми автобусами — это «Лиазы». А другая часть — «Лазы» и «Пазы» — работали с вахтами СНГ и Газпрома, а также со всеми заводами: молокозаводом, мясозаводом, хлебозаводом, пивзаводом и другими. И у каждой марки был свой пробег для прохождения ТО. ТОбыло двух видов: ТО‑1 и ТО‑2. В общем, это было одно и то же, с разницей в том, что на ТО‑2 машину загоняли в парк на весь день для более тщательного осмотра. По словам Тамары, в колонне № 6 работали, так сказать, «элитные» водители — со стажем, работали только с вахтами. Их нужно было заранее уведомлять о ТО‑2. И особенно одного из самых давних сотрудников по фамилии Шнайдер. Он был… суровый. И чуть что не так — устраивал жуткие разборки. Орал как не в себе, стучал кулаками, и с ним никто не хотел связываться. А он, естественно, просек это дело и очень активно пользовался. И ему было всё равно, что его не любят ни в ИТР, ни в автопарке. Ему было это  безразлично, главное он своим поведением добивался всего и в короткие сроки.

✧ ✧ ✧

Первые две недели прошли относительно хорошо. Лёшка не терялся в работе, полностью разобравшись и вникнув в её суть. Татьяна помогала во всём, отвечая на тихие вопросы, чтобы не нервировать Любовь Валерьевну. Николай Львович хвалил и много шутил. За это  время  Лёшка познакомился с некоторыми водителями. Например, с мужем Татьяны — высоким молодым мужчиной, тоже с усами, но в отличие от Львовича на лице Анатолия (так звали мужа Татьяны) они сидели как влитые, и он напоминал мушкетёра. И ещё Лёшка заметил, какой он добрый и любящий муж. А молодой механик Сашка вообще сразу взял его в оборот своим обаянием и смехом. Лёшка иногда ходил в промзону покурить, послушать Сашкины байки и посмотреть на автобусы. Почему-то он рассматривал их не как железные машины, а как живых существ. Автобусы стояли ровными шеренгами — чистые, вымытые до блеска, пахнущие краской, соляркой и чем-то ещё неуловимо свежим. Лёшка затягивался, щурился и разглядывал их, как затаившегося зверя, который вот-вот сорвётся с места. Лёшке казалось, что каждая такая машина — это сгусток силы и свободы. Он представлял, как они выезжают на трассы, глотают ветер, несут людей на «кусты», на вахты, в соседние города. Ему хотелось потрогать их рукой, но он не решался — слишком недосягаемыми, слишком величественными они казались. Только смотрел. Пока всё шло хорошо. В общем, жизнь удалась. Пока… один раз.

✧ ✧ ✧

Лёшка запланировал машины и, весело насвистывая, отправился в промзону — отдать бланки главному механику и заодно зайти на перекур к Сашке. До конца рабочего дня оставался всего час, и он не отказался от предложенного Сашкой кофе. Пока они хлебали ароматную жидкость из больших кружек, вприкуску с баранками, к ним подошёл главный механик и спросил у Лёшки: — Лёша, а… а ты предупредил Шнайдера, что у него в понедельник ТО‑2? Заранее? Взгляд механика был удивлённым и каким-то сочувствующим. — Нет, не успел. У него там ситуация такая с пробегом. В понедельник ещё рано на ТО ставить, а во вторник уже будет поздно. Такие цифры — что я могу поделать? — Лёшка пожал плечами. — Он же сейчас приедет в гараж и всё узнает. — Ну да. Ну да. Узнает. Ну, держись, планировщик, — механик хмыкнул и пошёл к себе в кабинет. — Лёха, ты это… ты правда держись там, лады? — Сашка подбодрил Лёшку глупой улыбкой. Лёшка понял, что сделал что-то не так, но в то же время искренне не понимал, почему о таких важных вещах, как ТО, нужно заранее договариваться с водителем. Ну, например, он будет не согласен — и что? Нарушать? Он ведь людей возит. Но, вернувшись в кабинет, на всякий случай рассказал всё Львовичу. Тот тяжело вздохнул и сказал: — Ну, может, пронесёт. Сегодня пятница… — А при чём тут пятница? — не понял Лёшка. — А при том, что Шнайдер и некоторые другие водители из этой колонны по выходным не работают. Может, у Шнайдера уже планы на сегодня, а за выходные он остынет. — Николай Львович, я не понимаю: зачем его предупреждать заранее? Он что, особенный? — Понимаешь, — он вздохнул, — Шнайдер и некоторые работают на заводах и в одну смену. Когда их заранее предупреждают, они договариваются с другими водителями, с начальниками колонн, что отработают этот день на свободной машине. А так — получается простой. И если остальные нормально к этому относятся — сидят, балду пинают, — то Шнайдер этого простоя терпеть не может. Вот и всё. Так что в понедельник у него будет простой — в первый раз за много лет. Львович достал сигарету, ещё раз вздохнул: — Пойду покурю. А Лёшка понурил голову и пошёл на своё место. Но Николай Львович уйти не успел. В коридоре раздался шум, грохот и рёв раненого зверя. Что-то тяжёлое с глухим ударом приложилось о стену, послышалась отборная ругань, и всё это быстро приближалось к их отделу. Все, как по команде, повернули головы к двери. В ожидании. Любовь Валерьевна убрала со стола тяжёлый дырокол. Татьяна вжалась в кресло. Львович сделал шаг назад и застыл. Лёшка оторопело смотрел на всех и не сразу понял, что происходит. Пока дверь в кабинет не распахнулась и в него не ввалился большой, огромный человек с красными глазами и разъярённым видом.

✧ ✧ ✧

— Где он??? Где этот… — последовала череда отборной брани. Когда глаза орущего дьявола остановились на Лёшке, тот сидел за столом с открытым ртом. Ему почему-то стало смешно. Орущий дядька выглядел комично — ну правда, он был похож на чудище из сказки «Красавица и чудовище». Лешка сдержался, хотя и с огромным трудом. — Как ты посмел поставить меня на ТО, не предупредив заранее? А? Шнайдер не дал уйти Львовичу из кабинета, хотя тот пытался проскользнуть между огромным телом и тонкой полоской двери. Там, за дверью, пахло свободой и спокойствием. Но Шнайдер перехватил начальника и одной рукой переставил того обратно на место. Сцена, которая развернулась в кабинете ПТО, приобрела некую комичность — даже Татьяна улыбнулась уголками губ, глядя, как провалился побег начальства. Затем Шнайдер подошёл вплотную к столу, наклонился и опёрся двумя сжатыми в кулаки руками о столешницу. Стол пошатнулся, скрипнул, но стойко удержал вес водителя. Лёшка сложил руки на груди и прикрыл глаза. Шнайдер разразился новой порцией мата, брызгая слюной. Лёшка не матерился — даже сейчас, когда стал совершеннолетним. Но мат он знал; и то, что он знал, было не хуже, если не круче того, на каком вещал своё возмущение Чудовище. Шнайдер, видя, что парень никак не реагирует ни на его мат, ни на слова, ни на добрую порцию слюней, удивился и растерялся. Он начал терять контроль над ситуацией. Он привык, что люди РЕАГИРУЮТ на его пыл, а этот сопляк мало того что молчал, так ещё и закрыл глаза. Шнайдер впервые столкнулся с таким. Он резко замолчал. А Лёшка , поняв, что его тактика сработала, медленно встал и начал объяснять «почему» — тоже сдобрив своё объяснение оглушительным трёхэтажным матом, незаметно повышая голос и делая его максимально строгим. То ли подействовал мат, который Лёшка задействовал в своём объяснении, то ли Шнайдер совсем не ожидал такого от хрупкого, мелкого, молодого парня, но он вдруг затих, убрал руки со стола, обвел взглядом всех присутствующих и уже спокойным голосом сказал: — В следующий раз постарайся предупредить. Развернулся и вышел из кабинета, громко хлопнув дверью. Штукатурка посыпалась на стоявшего в том месте Львовича, как конфетти. Все выдохнули. Лоб Лёшки покрылся испариной. Спасибо счастливому детству и его не менее чудесной памяти. Львович хмыкнул, отряхнул пиджак-юбочку и пробормотал: — Силен, чертяка. Вышел следом за Шнайдером — но дверь прикрыл тихо. Татьяна захлопала в ладоши. И даже Любовь Валерьевна улыбнулась Лешке впервые.

✧ ✧ ✧

В понедельник Лёшка стал звездой. Слух о том, что он «усмирил монстра», разнёсся по всему ИТР и промзоне мгновенно. На него смотрели с уважением. Взрослые люди, годами терпевшие истерики Шнайдера, вдруг поняли: «Не так страшен чёрт, как его малюют». Ведь никому и в голову не приходило дать отпор. А молодой пацан — дал. Лёшка смущался и краснел от слов поздравлений. Но где-то в глубине души радовался, что у него получилось — вот так, без плана, только на одной импровизации. В шестнадцать часов он, как обычно, пошёл в промзону — относить бланки с ТО главному механику. Но в коридоре, в самом узком его месте, прямо возле двери, ведущей в промзону, когда он схватился за ручку, намереваясь потянуть дверь на себя, мелькнула тень. И кто-то очень мягко перегородил ему путь, задержав процесс открытия своей рукой. — Привет, Кот. Так это ты усмирил Монстра? Лёшка замер. На него с доброй усмешкой смотрели самые красивые в мире тёмно-серые глаза. Глаза Славы.