Оборотень на Пауэлл Истейт

      Роза сидела в углу своего старого дивана, укутанная в толстый, колючий от крупной вязки плед. Его связала миссис Хендерсон, пожилая соседка снизу, много лет назад и подарила её матери «на счастье» в один из таких же неуютных летних вечеров, как сегодня. Плед до сих пор, казалось, пах мятными леденцами и нафталином.       На экране телевизора буйствовали яркие краски и закадровый смех дешёвого ситкома, но мысли то и дело выскальзывали из-под контроля, возвращаясь к одному и тому же.       К хаосу в больнице. К виду Земли, висящей в чёрном небе над безжизненной пустыней. К старухе с её сладким голосом и соломинкой, впивающейся в шею. К бездушным Слабам, одного из которых она разобрала так легко, словно ломала игрушку. И к нему.       К Доктору.       Она вспомнила его лицо, застывшее в момент облегчения, когда он увидел её на крыше, и сжала плед крепче, словно от холода, которого на самом деле не было. И какой был смысл включать телевизор, если её мысли всё равно далеко?       Рука то и дело тянулась к телефону, лежащему на журнальном столике рядом с пустой чашкой, чтобы позвонить Саре Джейн и выложить всё, что с ней приключилось. Сара Джейн сама сказала в тот день их последней встречи: «Звони. Всегда. Если будет тяжело или если почувствуешь, что не справляешься».       Но в этом-то и была загвоздка. Она не чувствовала, что не справляется. Не в том смысле, о котором говорила Сара Джейн. Она не была на грани срыва, не собиралась причинять вред себе или другим. Она была… в растерянности. В тихом, постоянном раздражении на себя, на мир, на всю эту нелепую ситуацию. Это не было кризисом.       Поэтому она не звонила. Она лишь раз за разом, через каждые пять, десять минут, переводила взгляд с ситкома на телефон, сверля его взглядом, будто силой мысли могла заставить его зазвонить с нужной стороны. Но телефон молчал.       Роза и правда не могла описать, насколько она была благодарна Саре Джейн Смит. Той самой женщине, которая встретила её когда-то в школьном коридоре как возможную угрозу, а позже протянула руку как единственному человеку, который мог понять.       В тот день, когда оглушительный гул ТАРДИС растворился в воздухе, оставив после себя лишь звенящую тишину, Роза оказалась на грани. Это не было просто расставанием. Это было землетрясением, после которого почва ушла из-под ног навсегда. Он бросил её после всех обещаний, данных ей и её матери. Без объяснений. Без прощания. Без единого слова. Сначала мозг отказывался верить. Это сон. Или он просто улетел за… за чем-то срочным. Он же всегда возвращался, правда? Он Доктор. Он всегда возвращается.       Но дни складывались в недели, а знакомый звук материализации так и не разрывал тишину. И вместе с надеждой таяло и её самообладание. Она превращалась в загнанного зверя в собственной квартире. Каждая эмоция — обида, ярость, страх, невыносимая тоска — бушевала внутри с удесятерённой силой, угрожая прорваться наружу в виде когтей и клыков. Выйти на улицу? Немыслимо. Один неверный взгляд, случайный толчок — и она могла… Она боялась даже думать, на что способна. Она не справлялась. А крик о помощи застревал в горле, потому что кричать было некому. Её мама была в другом мире, как и Микки. Шарин — в её прошлой, человеческой жизни, и как объяснить ей это? Она была одна. Совершенно, катастрофически одна.       И только потом, сквозь туман паники, всплыло воспоминание. Тёплые руки, держащие её. Голос, полный старой, знакомой боли.       «Некоторые вещи стоят разбитого сердца».       Сара Джейн оставила ей номер, словно аварийный ключ на случай, если с Розой случится то же, что и с ней. Роза тогда кивнула, не веря, что этот ключ когда-нибудь понадобится. Кто мог знать, что пророчество сбудется с такой чудовищной точностью? Вот только Роза не считала, что её сердце было готово к такой боли.       Если бы не она… Роза даже не хотела представлять альтернативу.       Беспрестанное разглядывание немого телефона начинало действовать на нервы. Роза вздохнула и потянулась к аппарату. Сара Джейн — не вариант. Шарин звонить тоже нельзя: её идея «скрасить вечер» с высокой вероятностью превратилась бы в спонтанный ночной девичник с пиццей, масками и расспросами о личной жизни. Энергия Шарин могла истощить кого угодно.       Оставалась Марта. Роза и так собиралась позвонить ей, чтобы узнать, как та чувствует себя после всей этой лунной истории, но удержалась — сегодня был день рождения её брата, семейное торжество. Не хотелось портить момент разговорами об инопланетянах и разорванных куклах. Хотя, если там присутствовала та самая Аннализа, новая пассия отца… может, её звонок даже стал бы желанным спасением для Марты.       Но час был поздний. Скорее всего, Марта уже вернулась домой, выдохнув после семейных объятий и обязательного торта. Теперь можно и позвонить.       Роза набрала номер, прислушиваясь к долгим гудкам в трубке, и наконец на том конце линии щёлкнуло.       — Марта? Привет, это я, — начала она. — Просто решила проверить, как ты. После всей этой… ну, ты знаешь. Всё в порядке?       Наступила чуть слишком затянувшаяся пауза.       — Роза? — голос Марты прозвучал отчётливо, но с лёгким эхом, будто она говорила из большого пустого помещения. В нём слышалась неподдельная радость, но тут же смешанная с осторожностью, даже неловкостью. — Да, я… Всё хорошо. Всё в полном порядке. Просто… не ожидала твоего звонка. Сейчас. Здесь.       — Почему? — удивилась Роза. — Вечер же. Ты наверняка уже дома, положив ноги на столик, смотришь какой-нибудь ужастик про врачей-убийц, чтобы отвлечься от настоящих. Я как раз думала, не помешаю ли.       Ещё одна пауза. На этот раз Роза уловила на заднем плане не городской шум, а ровный, низкий, почти неслышный гул, похожий на работу гигантских механизмов. Знакомый гул. Слишком знакомый.       — Видишь ли… — замялась Марта. — Я не совсем… дома.       — В больнице? — спросила Роза, но в груди уже зашевелилось неприятное предчувствие.       — Нет. И… не совсем на Земле. Даже не в нашем времени.       Воздух из лёгких Розы словно вышибло. Она замерла, стиснув телефон так, что пластик затрещал под её пальцами, но она вовремя остановилась. Горло внезапно сжалось.       — Что? — выдавила она.       — На вечеринке мама опять поругалась с Аннализой. Ну, ты знаешь, как это бывает… — начала объяснять Марта, говоря быстро, сбивчиво. — Я вышла подышать, а он… он стоял там. Сказал, что хочет поблагодарить за помощь, что я проявила хладнокровие и… и вообще. Предложил одну короткую поездку в знак благодарности. Просто посмотреть на что-нибудь. Я… Я не могла отказаться, Роза. Ты же понимаешь?       Роза понимала. О, как она понимала. Этот внезапный порыв великодушия. Это «просто посмотреть». Этот гипнотический блеск в глазах, когда он открывает дверь в целую вселенную. Как можно было сказать «нет»? Марта не могла. Она и не должна была.       Но понимание не согревало. Она сидела в своей тихой квартире, укутанная в старый плед, в то время как её подруга уже мчалась сквозь время и пространство. С ним.       — Прости, — голос Марты в трубке стал тише. — Я знаю, ты на него в обиде, и как подруга я обязана держать твою сторону, но… Роза, ты сама столько рассказывала. Это было невероятно. Я просто… Я не устояла.       — Всё в порядке, — наконец нашла в себе силы ответить Роза, и её голос прозвучал ровнее, чем она ожидала. — Поверь, я на тебя ни капли не сержусь.       И это была чистая правда. Она и впрямь не винила Марту. Если бы у неё самой была такая возможность — предложить подруге чудо, оторвать её от больничных коридоров и скучных учебников, — она, вероятно, сделала бы то же самое. Марта была умна, добра и обладала тем самым редким даром — сохранять человечность в самом безумном хаосе. Она идеально ему подходила.       И всё же где-то глубоко под рёбрами тлела крошечная, ядовитая искра. Она пыталась задуть её, завалив холодной логикой: у неё самой был шанс. Сегодня, у больницы, он снова протянул ей руку, а она отвергла приглашение. Значит, нечего теперь сжиматься от щемящей боли, наблюдая, как кто-то другой делает тот самый шаг, на который у неё не хватило смелости или гордости.       — И… куда вы летите?       — Он говорит, что это сюрприз. Роза, представляешь? Я познакомилась с Шекспиром! Это невероятно, — в голосе Марты прорвался тот самый восторг, который Роза помнила по себе.       — Да, — согласилась она. — Там всегда невероятно.       Роза закусила губу. Слово «Шекспир» прозвучало как изящный, насмешливый удар. Конечно, он всегда умел найти ключик. Не далёкие туманности или взрыв родной планеты в далёком будущем, а нечто понятное, земное, но при этом ослепительное. Идеальный первый сюрприз для будущего врача.       — Он, должно быть, произвёл впечатление, — улыбнулась она.       — О, это даже близко не передаёт! Он был такой… живой и настоящий. И такой дерзкий. И Доктор, он…       Роза слушала не столько подругу, сколько тот самый знакомый гул. Она закрыла глаза. Этот звук был для неё и колыбельной, и сиреной, зовущей на крушение. Он будил в памяти запах старого дерева и масла, ощущение полёта под рёбрами, смех, растворённый в вечности. А теперь он был просто фоновым шумом в разговоре с подругой, которая делилась с ней чужой радостью.       — Марта, — прервала она её, не в силах больше терпеть. — Мне… нужно идти. Ты же понимаешь.       На том конце провода воцарилась неловкая тишина.       — Да. Конечно, — быстро сказала Марта. Её энтузиазм мгновенно угас, сменившись виноватой поспешностью. — Я… Мы скоро вернёмся. Я позвоню, как только окажусь дома, ладно?       — Не торопись, насладись каждой секундой, — прошептала Роза. — Увидимся.       Она не стала ждать ответа, разрывая связь.       Телефон выскользнул из онемевших пальцев и упал на диван. Роза не двигалась. Она сидела, вперившись взглядом в пустоту, слушая, как в её ушах всё ещё отдаётся тот самый, проклятый и родной, гул ТАРДИС.       А ведь когда-то она считала её своей клеткой.       

***

      Роза стояла в своей комнате, плотно закрыв глаза. Всё её сознание было сосредоточено на дыхании. Она представляла, как с каждым выдохом из неё уходит инородная напряжённость, та тяжёлая, скрытая сила, которая дремала в каждой клетке. День за днём, час за часом она практиковалась, выискивая в себе каждый сгусток этой чуждой мощи, чтобы мысленно обернуть его и сжать, запихнув поглубже.       И всё это, чтобы доказать. Не столько ему, сколько самой себе. И ему — заодно. Чтобы увидеть в его глазах не осторожную тревогу, а ту самую, старую, безоглядную гордость. Чтобы доказать ему, что она может. Что его обещание — не пустой звук, а их совместная борьба — не проиграна.       Она сделала последний, решающий выдох и медленно открыла глаза.       В зеркале отражалось знакомое до боли лицо. Ни острых, уродливых выступов на челюсти, ни тени клыков на губах, ни золотого отсвета в глазах. Только тёплые карие глаза. Её глаза.       Роза медленно подняла руки перед собой и перевернула ладони. Кожа была гладкой, линии — чёткими и человеческими. Она сжала пальцы в кулак, ощущая, как мышцы напрягаются привычным, управляемым образом, и наконец по её лицу расплылась улыбка. Сначала неуверенная, пробная, а затем — широкая, сияющая, полная такого облегчения, что оно почти граничило со слезами. Она сделала это. Она не просто контролировала зверя — она загнала его так глубоко, что исчезли все внешние признаки.       Она отвернулась от зеркала и рванула к двери, ведущей в бесконечные коридоры ТАРДИС и к консольной комнате. Сердце забилось чаще. Сейчас она выйдет к нему, подойдёт к консоли, где он, наверное, что-то чинит или изучает звёздные карты, и просто покажет. И всё снова станет как прежде.       Вот только его там не оказалось.       Роза замерла на пороге, а улыбка медленно сползла с её лица. Тихое, едва заметное щемящее чувство, которое она так старательно усыпляла все эти дни тренировок, вдруг встрепенулось у неё под рёбрами. Нет. Нужно взять себя в руки. Она держала контроль. Она была собой. А раз так — ей нечего бояться одиночества в этих стенах. Она просто должна подождать. Он наверняка где-то рядом, в одной из бесконечных комнат или кладовых, увлечённый каким-нибудь древним артефактом или починкой своего корабля. А может, снова застрял в медотсеке, работая с её образцами.       Но где бы она ни смотрела, Доктора она так и не нашла. Она поняла суровую истину — его не было в ТАРДИС.       Минуты тянулись, превращаясь в десятки минут. Она сидела у консоли, потом встала, прошлась. Знакомые звуки корабля, которые всегда успокаивали, теперь казались слишком громкими, подчёркивающими её одиночество. Он обещал быть здесь. Но он… он снова ушёл, оставив её одну. Как и всегда, когда он молча исчезает, чтобы найти необходимые инструменты, и возвращается лишь тогда, когда сам считает нужным. Теперь, когда она наконец-то исправила себя сама, когда ей так отчаянно нужно было его увидеть, услышать его похвалу, его «молодец, Роза!» — его не было.       Роза медленно опустилась на пол, прислонившись спиной к тёплой коралловой стене ТАРДИС. Она смотрела на пульсирующую колонну, и её сияющая улыбка окончательно угасла, сменившись усталой, горькой усмешкой. Она доказала всё, что хотела. Себе. А ему, как выяснилось, доказывать было нечего. Его просто не было рядом, чтобы это увидеть.       Роза всегда любила ТАРДИС. Эта любовь была такой же глубокой и безусловной, как и чувство к её пилоту. Корабль был домом, убежищем, живым существом, чьё сердцебиение она чувствовала сквозь палубу. Но в последнее время — дни, недели, кто считал эти текучие промежутки в вечности? — ТАРДИС стала для неё клеткой. Великолепной, бесконечно сложной, любящей, но всё равно клеткой.       Стены, даже если они вели в библиотеки с горами книг или в бассейны с водой с райских островов, всё равно были стенами. Воздух, всегда идеально свежий, начал казаться спёртым. Роза ловила себя на том, что подолгу стоит у внешних дверей, приложив ладонь к дереву, и слушает тишину снаружи — любую тишину, будь то ветер на чужой планете или гул земного транспорта. Ей отчаянно хотелось выйти. Просто выйти и пойти, куда глаза глядят. Почувствовать под ногами настоящую землю, а не металлические решётки. Вдохнуть воздух, который не был отфильтрован системами корабля. Увидеть небо — любое небо — без призрачного свечения временного вихря за стеклом иллюминатора.       Но Доктор запрещал. Его взгляд, скользящий по её рукам, когда она брала что-нибудь хрупкое, его слишком бдительная поза, когда она непроизвольно рычала… Он боялся. Боялся, что в любой момент контроль даст трещину, что из-под кожи девушки вырвется чудовище и натворит бед.       Но разве она не доказала сегодня, что может справиться? Разве её собственное лицо в зеркале, абсолютно человеческое, не было лучшим доказательством?       Верно… Вот только тот, кому она должна была это доказать, отсутствовал. Он не видел её триумфа, не слышал её смеха, свободного от напряжения. Он просто… исчез, оставив её в золотой клетке с любящим, но бессильным стражем.       Роза поднялась с пола и снова подошла к двери. На этот раз её рука легла на ручку с твёрдой решимостью. Тёплое, едва ощутимое биение ТАРДИС отозвалось под её пальцами, словно живая машина чувствовала её смятение и пыталась отговорить от затеи.       — Прости, — прошептала она кораблю. — Но я не могу больше ждать его разрешения.       Если он не здесь, чтобы увидеть, что она в порядке, чтобы похвалить её и снова взять с собой за руку… значит, она выйдет сама. Ненадолго. Просто чтобы доказать… себе. Что она всё ещё может. Что она не сломалась окончательно. Что даже в этой новой, чудовищной реальности у неё остаётся право на глоток свободного воздуха.       Она надавила на ручку, и дверь отворилась, пропуская внутрь узкую полоску света снаружи. Роза замерла на пороге, глядя в проём. Она не знала, куда ведёт эта дверь сейчас. На Землю? На какую-нибудь безлюдную пустошь? Это не имело значения.       Имело значение только то, что по ту сторону был выход.       Тогда она даже не предполагала, что всё закончится плохо.       

***

      Роза проснулась от рывка, всем телом дёрнувшись вперёд, будто пытаясь вырваться из невидимых пут. Сердце колотилось где-то в горле, выбивая дикий, панический ритм. Во рту был горький привкус адреналина и собственной крови от прокусанного языка.       В первые полусонные секунды, пока сознание ещё цеплялось за обрывки кошмара, ей почудилось что-то. Какое-то ощущение. Тупая, отдалённая вибрация где-то глубоко в голове, словно слабый отголосок чужого присутствия. Как эхо связи, которую она когда-то чувствовала с Альфой, только тонкое, едва уловимое, будто кто-то на другом конце города ненадолго сорвал с цепи того же самого зверя, что жил в ней.       Здесь есть кто-то ещё.       Мысль ударила, как обухом по голове, выдернув её из сна с такой силой, что мир вокруг на секунду поплыл. Она резко приподнялась, затаив дыхание, всем существом вслушиваясь в звуки ночи.       Ночной Лондон гудел за окном, соседи не спали: за одной стеной бубнил телевизор, за другой приглушённо, но яростно ругались два голоса, выясняя отношения под утро. Обычный, скучный человеческий шум. Но больше ничего. Ни постороннего скрипа за дверью, ни чужого запаха, просочившегося в щели. И главное — не было того самого внутреннего щелчка узнавания.       Чем больше она приходила в себя, тем бессмысленнее казалась эта догадка. Это невозможно. Клайд был убит, как и вся его стая. Их раса вымерла, а её состояние было уникальной аномалией, проклятым подарком с другой планеты и другого времени. Второго такого быть не могло.       «Это просто сон, — сурово сказала она себе, прижимая ладони к вискам, где пульсировала головная боль. — Ничего более».       Она заставила себя глубоко вдохнуть, потом выдохнуть, отработанным движением пытаясь унять дрожь в руках. Хоть тело ещё тянуло обратно в объятия матраса, забыться сном уже не получалось. То, что проснулось внутри, не давало уснуть. Тело, разбуженное вчерашней вспышкой, теперь требовало своего. Обострившийся слух безжалостно вылавливал из утренней тишины каждый звук, а под кожей, в самих мышцах, начало назойливо покалывать — смутное, зудящее требование действий. Движения. Разрядки той энергии, что клокотала внутри, так и не найдя полного выхода на крыше больницы.       Роза, для которой любое движение до полудня было сродни пытке, чувствовала себя сейчас раздражённо взведённой пружиной. Мрачно глянув в окно на сплошную непроглядную темноту, Роза сдалась. Сидеть и ждать, пока это внутреннее напряжение само рассосётся, было бесполезно.       Она застонала, сбрасывая с себя одеяло.       Роза быстро переоделась в старый свободный топ и поношенные шорты — вещи, которые не жалко было порвать, если что. Втиснув ноги в кроссовки, она накинула на плечи лёгкую куртку и бесшумно выскользнула из квартиры. Холодный предрассветный воздух ударил в лицо, прочищая голову лучше любого чая или кофе.       «Надо было сделать это ещё вчера, сразу после больницы», — с досадой подумала она, быстро разминаясь на пустынном тротуаре. Тогда, глядишь, зверь утолил бы свою жажду движения и позволил бы ей поспать хоть до восьми. А сейчас… Сейчас до смены в «Счастливой находке» оставалось ещё несколько долгих, тоскливых часов.       Сделав последний глубокий вдох, она рванула с места с выверенным, мощным темпом, который заставлял кровь гудеть в ушах, а лёгкие — с жадностью хватать холодный воздух. Асфальт отстукивал чёткий ритм под её ногами, и с каждым шагом назойливое покалывание под кожей сменялось здоровой, упругой усталостью мышц.       Она бежала вдоль Темзы, где туман ещё цеплялся за чёрную воду, превращая фонари в размытые световые пятна. Её шаги были быстрыми, лёгкими, почти неслышными на влажном асфальте. Здесь, в предрассветной пустоте, не нужно было никого опасаться, никого обходить, сдерживать силу. Можно было просто бежать, чувствуя, как город просыпается вокруг: сначала редкие фары машин, потом первый автобус с сонными пассажирами, затем запах свежей выпечки из пекарни на углу.       С каждым километром внутреннее напряжение спадало, словно тяжёлый груз, сброшенный с плеч. Зверь, требовавший действий, успокаивался, а мысли, роившиеся в голове с момента пробуждения, упорядочивались, становясь чёткими и холодными, как утренний воздух.       Тот миг дома, призрачное ощущение связи… Возможно, это и правда было лишь эхом кошмара. Порождением стресса и недосыпа. Но что, если нет? Что, если в Лондоне действительно появился ещё кто-то… подобный ей? Мысль была одновременно пугающей и отчаянно соблазнительной. Страшной — потому что означала новую угрозу и нестабильность. Соблазнительной — потому что означала, что она не одна, что где-то есть кто-то, кто понимает.       Но это невозможно, в который раз напомнила она себе.       Она резко свернула в знакомый парк. Здесь, в относительной глуши, она позволила себе немного ускориться. Мускулы ответили послушно, без намёка на усталость. Её новое тело было создано для такого: для бега, для силы, для выживания. Просто она слишком долго пыталась запихнуть его в рамки старой, человеческой жизни.       Когда первые лучи солнца начали золотить верхушки зданий, Роза замедлила шаг, перейдя на быструю ходьбу. Пульс всё ещё отдавался в висках, но уже ровно и спокойно. Она сбросила куртку, завязав её на талии. Город вокруг неё окончательно проснулся, наполнившись шумом, запахами и движением. И она, вливаясь в этот поток, чувствовала себя уже не взведённой пружиной, а частью этого механизма, готовой к новому дню.       Рабочему дню, напомнила она себе, внезапно ощутив всю тяжесть грядущих часов. Адреналин от пробежки начал рассеиваться, уступая место привычной, будничной усталости. Нужно было вернуться домой, принять душ, переодеться во что-то, что не будет вызывать лишних вопросов у Шарин, проглотить наспех бутерброд… И, самое главное, морально подготовиться: натянуть на лицо маску обычной Розы Тайлер, которая просто немного неуклюжа и вечно не высыпается, спрятать под неё ту, что может разорвать стальной будильник и почуять запах крови за километр.       Мысль о магазине, о пыльных стеллажах, о болтовне Шарин и необходимости сжимать хрупкие вешалки с преувеличенной осторожностью вдруг показалась невыносимо тесной. После простора ночных улиц и свободы бега возвращаться в эту клетку из привычек и притворства было… тяжело. Иногда она ловила себя на мысли, что ей хочется сбежать из громкого города куда-нибудь в лес или горы, где тихо и можно не бояться навредить окружению. Но этого хотел только её внутренний зверь, а Роза Тайлер не желала… одиночества. Ей нравилась её жизнь, ей нравилась Шарин с её вечными сплетнями и историями из жизни, по которым хоть сериал снимай.       Она уже собиралась развернуться в обратную сторону парка, когда её взгляд зацепился за знакомую фигуру вдалеке. Высокий, поджарый мужчина в элегантном, даже сейчас, рано утром, тренировочном костюме, размашисто и технично отрабатывавший утреннюю пробежку. И эта идеальная, будто вычерченная по линейке, проборка…       Роза замедлила шаг, недоверчиво присматриваясь. Это точно был он, тот самый продавец из магазина на Оксфорд-стрит, вечный щёголь и непревзойдённый мастер по продаже «неубиваемых» будильников. Мистер… как его там? Элджернон? Арчибальд?       Он, заметив её, тоже сбавил темп, и на его лице появилось выражение искреннего, хотя и слегка снобистского, удивления.       — Мисс Тайлер? — его голос, даже запыхавшийся, звучал чётко и вежливо. — Какое неожиданное… и раннее совпадение. Я и не знал, что вы тоже сторонница утренних кардионагрузок.       Он подбежал ближе, ловко перейдя на шаг рядом с ней, будто они были старыми приятелями по беговому клубу, а не продавцом и клиентом, чьи отношения строились на регулярном уничтожении дорогой техники.       — Доброе утро, — выдохнула Роза, стараясь, чтобы её голос не выдавал лёгкой неловкости. Что сказать человеку, перед которым ты постоянно оправдываешься за сломанные покупки?       — Утро и вправду выдалось превосходным, — кивнул он, поправляя напульсник. — Хотя, должен признаться, я обычно предпочитаю бегать в Ричмонд-парке. Более… аристократичная атмосфера. Но сегодня график подвёл, — он бросил на неё оценивающий взгляд. — Вы, я вижу, в отличной форме. Очень энергичный темп для такого часа.       В его тоне не было ни тени привычного упрёка за очередной сломанный будильник, лишь профессиональное любопытство и, возможно, тень уважения к её выносливости. Роза почувствовала себя неловко, но это её слегка позабавило.       — Я давно бегаю, — уклонилась она от подробностей. — Вы… тоже часто просыпаетесь так рано на пробежку?       — Каждый день, мисс Тайлер. Дисциплина — залог успеха в бизнесе и в жизни, — ответил он с лёгкой, почти незаметной улыбкой. — Кстати, раз уж мы встретились… Не присматривали ли вы себе новый будильник? У нас как раз поступила новая партия швейцарских хронометров с титановым корпусом. Выдерживают падение с высоты до трёх метров. На случай… ну, вы понимаете, — он сделал многозначительную паузу, явно вспомнив её историю про «неловкость по утрам» в виде швыряния будильников из окна.       Роза едва сдержала улыбку. Невозмутимость этого человека была поистине титанической.       — Спасибо, я подумаю, — ответила она, уже мысленно представляя, как титановый корпус поддаётся под её пальцами, словно фольга.       — Нет, я даже настаиваю на покупке, — продолжил он. — Готов предложить вам особые условия, как самому… скажем так, требовательному клиенту. Честно говоря, мисс Тайлер, — его глаза блеснули заговорщицким огоньком, — у меня порой возникали самые дикие теории: то ли вы их на запчасти разбираете, то ли коллекционируете сломанные экземпляры… Хотя, признаюсь, истинной цели так и не постиг. Но благодаря вашему… энтузиазму, я смог составить бесценный сравнительный анализ прочности и отправить исчерпывающий отчёт производителю. За что, между прочим, получил весьма щедрое вознаграждение.       — Рада, что хоть чем-то смогла быть полезной, — фыркнула Роза, качая головой. Этот диалог становился всё сюрреалистичнее. — А сейчас мне лучше ускориться, ещё нужно успеть на работу.       — Конечно-конечно, не смею задерживать, — он вежливо кивнул. — Приятной пробежки, мисс Тайлер. И заглядывайте, как будет нужно, — новые модели вас впечатлят, обещаю.       Он снова ринулся вперёд своим идеально отработанным шагом, быстро скрывшись за поворотом аллеи. Роза смотрела ему вслед, качая головой. Лондон был полон своих маленьких, странных персонажей. И, возможно, в её нынешней жизни встреча с продавцом будильников была самой нормальной и предсказуемой вещью, которая могла с ней случиться за весь день. Она снова побежала, и на этот раз на её губах играла уже не нервная, а самая что ни на есть человеческая, лёгкая улыбка.       

***

      Роза вышла со склада, осторожно неся находку — массивный, с резным деревянным корпусом, старый граммофон с раструбом, похожим на гигантский металлический цветок. Нашёлся покупатель, и мистер Хиггинс, их босс, в свойственной ему манере потребовал «привести товар в божеский вид» перед тем, как отдать его новому хозяину.       Ставя граммофон на прилавок, Роза не переставала удивляться этому месту. Вокруг стеллажей с выцветшими футболками и потрёпанными сумками стояли вот такие вещи — настоящие артефакты другой эпохи: фарфоровые куклы со стеклянными глазами, потускневшие серебряные портсигары, а теперь вот граммофон. Складывалось стойкое ощущение, что магазин этот когда-то был антикварной лавкой, да, возможно, ею и оставался в самой своей глубине, просто прикрывшись дешёвым ширпотребом как камуфляжем. Мистер Хиггинс, вечно брюзгливый и загадочный, хранил свои секреты так же тщательно, как и пыль на этих раритетах.       — Твоя очередь, — ткнула Роза пальцем в сторону граммофона, передавая эстафету.       Шарин посмотрела на массивный аппарат, как на доисторического жука, и скривила свой прелестный маленький носик в гримасе отвращения.       — Может, я лучше с покупателями? — заныла она с наигранной надеждой в голосе. — Я так умею их очаровывать! А ты… ты такая аккуратная. Ты его лучше протрёшь.       — Не-а, — Роза качнула головой с улыбкой. — У нас была сделка, помнишь? Я ползаю по пыльному складу и нахожу этот «никому не нужный хлам», а ты приводишь его в товарный вид. Так что вперёд, мой герой, вооружайся тряпкой.       — Но он же старый! Он рассыплется! — попыталась Шарин, уже с ноткой паники. — Я могу случайно оторвать эту… эту штуковину! — она показала на тонкий рычажок.       — Значит, будешь осторожной, — невозмутимо парировала Роза, отходя к кассе и делая вид, что разбирает пачку ценников. — Сделка есть сделка.       Она прекрасно видела подоплёку этих уговоров. Шарин боялась не пыли, она боялась сломать что-то дорогое и потом, по честному слову, выплачивать стоимость из своего кармана. Роза же отказывалась не из вредности. Ей действительно нельзя было доверять такую хрупкую работу. Её «аккуратность» была вынужденной и обманчивой; одно неверное движение, малейшая потеря концентрации — и от граммофона могла остаться лишь груда изящного деревянного и латунного лома. А платить за него она сейчас не могла позволить себе и в кошмарном сне.       Со сдавленным стоном, словно ей предстояло расчленить труп, Шарин всё же взяла чистую тряпку и робко приблизилась к граммофону. Она бросила на Розу взгляд, полный немого укора и обвинения в предательстве.       — Интересно, кто вообще мог купить эту… рухлядь? — фыркнула она, сдувая облачко пыли с резного бортика. — У нас же не музей, в конце концов. Или у этого типа такой же… своеобразный вкус, как у нашего старины Чарли?       — Может, коллекционер, — предположила Роза, наблюдая, как Шарин с преувеличенной осторожностью протирает латунный раструб, будто это хрустальная ваза. — Или дизайнер интерьеров. Сейчас модно впихивать в лофты всякий старый хлам и называть это «винтажным шиком».       — Ну, если это шик, то я предпочитаю оставаться простушкой, — проворчала Шарин, склонившись над механизмом. — Ой, смотри, тут ещё и иголки какие-то есть. Настоящие! Это же надо было такое придумать… Музыку на иголках слушать.       Роза тихо усмехнулась. В её памяти всплыли образы планет, где музыку записывали на кристаллических украшениях, пели светящиеся рыбы или где сама атмосфера вибрировала симфониями. По сравнению с этим граммофон казался верхом технологической мысли.       — А ты попробуй представить, — сказала она, подходя ближе, но не прикасаясь. — Раньше это было чудом. Люди собирались в гостиной, заводили эту штуковину, и из этого раструба лилась музыка. Для них это было как… как для нас первый цветной телевизор.       Шарин на секунду задумалась, перестав водить тряпкой.       — Наверное, да, — согласилась она, и в её голосе появился налёт задумчивости. — Всё равно странно. Кажется, что это было так давно. А он вот, тут стоит. И кто-то хочет его забрать к себе домой, чтобы он снова… что, стоял и пылился?       — Может, и чтобы играл. Некоторые вещи заслуживают второго шанса. Даже если они всего лишь старая рухлядь.       Роза сказала это скорее о граммофоне, но слова неожиданно отозвались в ней самой горьким эхом. Шарин ничего не ответила, лишь вздохнула и с новым рвением принялась за уборку, теперь уже с каким-то почтительным любопытством разглядывая замысловатые детали механизма.       Дверной колокольчик звякнул, и в магазин вошёл мужчина. Шарин, подняв взгляд от почти отполированного раструба, замерла с открытым ртом, а затем её лицо озарилось широкой, узнающей улыбкой.       — Джерри? О, какие люди!       Мужчина, тот самый безупречный продавец будильников с утренней пробежки, улыбнулся в ответ, слегка смущённо поправляя идеально завязанный галстук.       — Шарин! Какое приятное совпадение. Том говорил, что ты работаешь в комиссионке, но я и не думал, что это именно в этой.       — Маленький мир! — воскликнула Шарин, уже забыв про граммофон. — А ты по делу пришёл или так, мимо проходил?       — Как раз-таки по делу, — кивнул он в сторону аппарата на столе. — Я так понимаю, это вы для меня подготовили?       — Ты что… — удивилась она. — Так это ты купил этот… раритет?       — Да, — Джерри подошёл ближе, и его взгляд, профессионально-оценивающий, скользнул по очищенному корпусу. — Прекрасная работа, хотя выглядит намного презентабельнее, чем на фотографии. Спасибо, что привели его в порядок.       — О, это всё Роза, — с готовностью переложила ответственность Шарин, жестом представляя подругу. — Она его нашла в самых дебрях склада. А я вот… ну, немного протёрла.       Джерри перевёл взгляд на Розу, и в его глазах мелькнуло то самое узнавание, смешанное с лёгкой иронией.       — Мисс Тайлер. Мы снова встретились. Кажется, сегодняшний день полон сюрпризов. Вы не только выносливая бегунья, но и искусный кладоискатель.       Роза чувствовала, как на её щеках вспыхивает лёгкий румянец. Встретить этого человека дважды за день, да ещё в таких разных ипостасях, было более чем неловко.       — Просто повезло, — пробормотала она.       — Везение — это тоже навык, — парировал он с лёгкой улыбкой. Затем его внимание вернулось к граммофону. Он не стал торопиться забирать его, а обошёл прилавок, внимательно осматривая детали. — Замечательный экземпляр. Работа начала 20-х годов. Видите эту маркировку? — он указал на крошечное клеймо на латуни. — Это мастерская «Серебряный голос». Они делали аппараты для самых изысканных салонов. Мой дед был одним из их поставщиков редких пород дерева.       Шарин смотрела на него, раскрыв рот.       — Ты что, всерьёз собираешь граммофоны?       — Не только, — ответил Джерри, наконец отрывая взгляд от аппарата. — Но у каждой вещи в моей коллекции есть своя история. А этот… Этот принадлежал моей бабушке. Его продали с аукциона после её смерти, и я потратил годы, чтобы выйти на след. И вот он здесь.       В его голосе не было пафоса, только тихая, твёрдая уверенность. Внезапно его безупречный, слегка снобистский образ обрёл глубину. Это был не просто продавец дорогих безделушек, а человек, одержимый связью с прошлым.       — Он… Он будет работать? — спросила Шарин, и теперь в её голосе звучало уже не просто любопытство, а участие.       — Надеюсь, — кивнул Джерри. — У меня есть все необходимые запчасти. И, конечно, несколько пластинок. Она любила джаз.       Он расплатился наличными, аккуратно отсчитав купюры, и попросил помочь упаковать граммофон в мягкую ткань и картонную коробку.       — Спасибо вам обеим, — сказал он на прощание, уже с коробкой в руках. — И, мисс Тайлер, не забывайте про моё предложение. Титановый корпус ждёт своего героя, — он подмигнул ей без насмешки, а лишь со странной, общей для них теперь шуткой, и вышел за дверь.       — Ого, — выдохнула Шарин, опираясь на прилавок. — Вот это поворот. Малыш Джерри оказался романтичным коллекционером старины. Том такого точно не рассказывал. Интересно, что ещё он собирает?.. Может, чучела экзотических животных?       Роза не ответила. Она смотрела на пустое место на прилавке, где только что стоял граммофон. История, спавшая в пыли, нашла своего хозяина. А её собственная история? Кто или что могло бы стать для неё тем самым «Джерри», способным принять её целиком, со всеми трещинами и опасными механизмами внутри?       Перед её внутренним взором немедленно, навязчиво всплыл образ: длинное пальто, взъерошенные волосы, глаза, полные вековой тоски и безумного огня. Доктор. Естественно.       Но Роза резко, почти физически, встряхнула головой, словно отгоняя назойливую муху. Нет. Эта дверь захлопнута, заперта на все мыслимые замки, и ключ она давно выбросила.       — Так ты его знаешь? — спросила Роза, переводя взгляд с пустого места на прилавке на оживлённое лицо подруги.       — Ага, это же Джерри! — воскликнула Шарин, как будто это объясняло всё. Видя непонимание на лице Розы, она поспешила добавить: — Ну, Джеральд, официально. Но все зовут его Джерри. Помнишь, я тебе всё про Тома рассказывала? — Роза кивнула, хотя в водовороте последних двух дней детали как-то стёрлись. — Так вот он его лучший друг! Представляешь? Том и Джерри! — она расхохоталась, явно находя это невероятно забавным. — Прямо как в мультиках, только без кота с мышью. Хотя, если подумать… Том у меня иногда как большой, неуклюжий кот, а Джерри… ну, он точно помешан на порядке, как та мышка в своём аккуратном домике.       Роза не могла сдержать лёгкую улыбку. Странный дуэт, и правда. Том, если верить восторженным рассказам Шарин, был этаким беззаботным, немного рассеянным романтиком. А этот Джерри-Джеральд… ходячая энциклопедия в идеально отутюженном костюме, коллекционер старины и продавец «неубиваемых» будильников. Два полюса.       — Похоже, они дополняют друг друга, — заметила она.       — О, ещё как! — подтвердила Шарин. — Том говорит, что без Джерри он бы ни одну свою «гениальную авантюру» не довёл до конца, тот вечно вытаскивает его изо всяких передряг. А Джерри, видимо, терпит Тома за… ну, за человечность, что ли, — она пожала плечами. — В общем, странная парочка, но работает.       «Странная парочка, но работает». Некоторые дуэты казались невозможными, пока не находили свой, причудливый способ существовать. Но её дуэт… её дуэт распался. И никакая странность или причудливость уже не могла это исправить.       — Так вот, — продолжила Шарин, — Том его обожает. Говорит, он единственный человек, который может отличить «подлинный ар-деко» от «безвкусной подделки» с трёхсот метров, — Шарин фыркнула. — Выглядит, конечно, как сноб с картинки, но Том клянётся, что он «душка», если копнуть глубже. И, судя по тому, как он с этим граммофоном возился… Может, Том и прав.       Неожиданно Шарин прищурилась: её взгляд стал изучающим и заинтересованным, как у кошки, унюхавшей что-то интересное.       — Погоди-ка, — протянула она, подходя ближе. — А ты с ним где пересечься-то успела? И почему он назвал тебя бегуньей? — в её голосе зазвучали хорошо знакомые нотки любопытства, которые всегда предвещали долгий и беспощадный допрос с пристрастием. — И что это ещё за «мисс Тайлер»? Звучит так… официально.       Роза почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Обсуждать с Шарин что-либо, связанное с её утренними ритуалами или, не дай бог, личной жизнью, было худшей из идей. Особенно с подругой, которая в любом совпадении видела перст судьбы, а в любом мужчине — потенциального жениха.       — Это просто тот парень, у которого я покупаю будильники, — выдавила она, надеясь на скорый конец темы.       — Погоди, — Шарин замерла, а её брови взлетели к волосам. — Тот самый «гад, который тебе фуфло втюхивает»? Тот, из-за которого у тебя целая коллекция пластикового и металлического хлама под кроватью?       — Ну, может, он не настолько плох, как я о нём думала… — Роза отвела взгляд, разглядывая трещинку на стене. Признавать, что её заклятый «враг» оказался вполне адекватным (и даже слегка забавным) человеком, было неловко.       — Ну а что там всё-таки с бегуньей? — не унималась Шарин, словно гончая, взявшая след. — Ты же ненавидишь вставать раньше десяти! Поэтому-то твои будильники и страдают.       — Просто… решила сегодня встряхнуться, — отмахнулась Роза, стараясь звучать максимально небрежно. — Вышла на пробежку, мы случайно пересеклись, поздоровались, и всё. Я и понятия не имела, что он твой «Джерри».       — «Просто поздоровались», — недоверчиво повторила Шарин, скрестив руки на груди. — И он тебе сразу про титановые будильники стал рассказывать? У него что, с собой каталог в кармане треников лежит? Нет, Роза Тайлер, ты что-то скрываешь. Признавайся! Он тебе понравился? Он же вроде симпатичный, если отбросить весь этот… лоск. И как раз в твоём вкусе. И он явно заинтересовался, если запомнил твоё имя и пошутил про будильник. Это мило!       Роза закатила глаза. Шарин была неостановима, когда чувствовала запах потенциального романа.       — Шар, ради всего святого, нет никакого интереса. Ни с его стороны, ни с моей. Мы говорили три минуты о будильниках и выносливости. Всё.       Но Шарин уже не слушала. Её глаза блестели от внезапно озарившей её «гениальной» идеи.       — Ты знаешь, что это значит? — таинственно прошептала она. — Это значит, что у нас теперь есть идеальный предлог для двойного свидания! Том, я, ты и Джерри! Это же просто знак вселенной! Я сегодня же позвоню Тому…       Вот этого-то Роза и боялась. Её худшие опасения материализовались в считанные секунды.       — Шарин, нет, — перебила её Роза. — Никаких свиданий. Никаких предлогов. Я серьёзно.       Но Шарин, словно танк, уже набрала ход и не собиралась останавливаться.       — Ой, да ладно тебе! — отмахнулась она. — Это же будет весело! Мы можем сходить в тот новый итальянский ресторан или в кино на тот ужастик… Ой, а может, на выставку старых автомобилей? Джерри же это понравится! Или…       Она сыпала идеями, одна нелепее другой, и Роза чувствовала, как её терпение тает с каждой секундой. Это была битва, которую она не могла проиграть. Сдавшись сейчас, она откроет шлюзы, и Шарин уже никогда не отстанет.       — Шарин, — на этот раз твёрдо перебила её Роза. — Ты сегодня вечером устраиваешь вечеринку, помнишь? Ты сама её организовала, сама всех позвала. Ты будешь хозяйкой, а не свахой. И у меня, и у тебя будет полно дел. Так что хватит строить воздушные замки. Закончим здесь, хорошо?       Слова наконец достигли цели. Шарин на мгновение смолкла, и её лицо отразило борьбу между разочарованием и осознанием собственной ответственности. Вечеринка. Да, она явно забыла о ней в пылу нового «проекта».       — Ну да… точно, — выдохнула она, слегка поникнув. — Вечеринка. Ладно, откладываем. Но это не значит, что я сдаюсь! — она пригрозила Розе пальцем. — Это всего лишь временная передышка.       Роза лишь вздохнула, чувствуя облегчение, пусть и временное. Одна битва была выиграна, но война с неуёмным энтузиазмом Шарин, судя по всему, только начиналась.       — Однако странно, конечно, — задумчиво произнесла Шарин, глядя на дверь, за которой скрылся Джеральд с его драгоценной ношей. — Утром ты с ним на пробежке пересеклась, а теперь он тут как покупатель. Лондон и правда теснее, чем кажется.       Роза молча кивнула. Теснее, да. И до жути полон совпадений, которые висели в воздухе, как паутина. Но копаться в этом сейчас, когда её собственные мысли и так были похожи на клубок из колючей проволоки, она не хотела. У неё и своих загадок, неотвеченных вопросов и призрачных ощущений с утра хватало с лихвой.       — Кстати, — Шарин перевела взгляд на старые часы с кукушкой над прилавком, которые вечно отставали на пятнадцать минут. — Скоро время твоего обеда. Ты лучше смывайся по-тихому, пока старина Чарли опять не нашёл нам какую-нибудь работу.       Роза с облегчением вздохнула. Мыслей о еде у неё не было, пока она не сказала, но возможность вырваться из этого пыльного полумрака, из-под пристального взгляда подруги и её фантазий о двойных свиданиях была долгожданной.       

***

      День выдался по-лондонски прохладным, но после пробежки и утренней суматохи в магазине Роза чувствовала себя хорошо. Бумажный пакет с рыбой и чипсами в одной руке излучал соблазнительное тепло, пропитывая воздух запахом горячего масла, уксуса и соли — одним из тех простых ароматов, что крепко держали её в реальности. Она направилась к небольшому скверу недалеко от «Счастливой находки», нашла свободную скамейку под покачивающимся на ветру деревом и устроилась, с наслаждением разворачивая свой скромный обед.       Еда была удивительно вкусной. Она медленно жевала, наблюдая за жизнью, которая текла мимо. Офисные работники, доедая сэндвичи, торопились вернуться к работе. Молодая мама пыталась утешить капризного ребёнка в коляске. Пара подростков что-то бурно обсуждала, размахивая руками. Пожилой мужчина кормил с руки наглых голубей. Обычные люди. Обычные заботы.       Роза наблюдала за ними, чувствуя, как в груди шевельнулось что-то тяжёлое. Зависть? Да, наверное. Они были так… легки. Их заботы — работа, учёба, отношения — казались ей сейчас почти идиллическими. Они могли обнять друг друга, не думая о силе своих рук. Уронить чашку и просто выругаться, а не подсчитывать убытки. Жить, не ощущая под кожей постоянного, зудящего напряжения спящего зверя.       Она бы отдала многое, чтобы снова быть одной из них. Чтобы её самой большой проблемой был выбор между уксусом и кетчупом к чипсам.       Но тут же, словно в ответ на эту мысль, из глубин памяти всплыли совсем другие образы. Не серое лондонское небо, а малиновая гроза на чужой планете. Не запах чипсов, а аромат инопланетных специй на базаре. Не тихий шум города, а оглушительный рёв толпы на Олимпийских играх.       Мысленно перебирая прожитые годы, она вдруг с абсолютной, горькой ясностью осознала: нет. Даже зная, чем всё обернётся — одиночеством, болью, этой чужой шкурой вместо собственной кожи, — она бы ни за что ни от чего не отказалась. Не вычеркнула бы ни одного дня, проведённого в ТАРДИС. Даже если бы ей пришлось пройти через это всё снова. Дважды. Трижды. Даже зная о финале. Потому что это сделало её той, кто она есть. И пусть эта «кто она есть» сейчас была сложной, одинокой и временами пугающей, она всё равно предпочитала её той Розе из поместья, что так и осталась бы мечтать о большем, никогда не отважившись его достичь.       Она так глубоко ушла в свои мысли, в этот парадоксальный вихрь сожаления и благодарности, что совершенно перестала следить за окружением. Шум парка слился в однородный фон, а запах еды и воспоминаний полностью захватил её внимание. Поэтому, когда на скамейку рядом с ней опустился кто-то, она вздрогнула лишь слегка, думая, что это просто ещё один прохожий решил передохнуть.       — Рыба и чипсы, — раздался знакомый голос. — Классика. Хотя, должен заметить, на Зуре в четвёртую эру делали нечто похожее из жареных моллюсков. Хрустели так, что слышно было на другом конце галактики. И светились в темноте. Очень практично.       Роза дёрнулась так резко, что чуть не выронила почти пустой пакет. Сердце на мгновение замерло, а затем забилось с неприятной силой. Она медленно повернула голову.       Рядом с ней сидел Доктор. Его поза была небрежной, одна нога закинута на другую, а руки сложены на колене. Он смотрел не на неё, а куда-то вдаль, на играющих детей, но уголок его рта был подёрнут той самой неуловимой полуулыбкой.       — Ты… — начала Роза хриплым голосом от неожиданности. Она сделала глубокий вдох, пытаясь загнать обратно всплеск адреналина и короткого испуга. — Ты что здесь делаешь?       — Обедаю, — ответил он просто, как будто это было самое естественное дело в мире. — Вернее, собирался. Но, кажется, кто-то уже занял моё излюбленное место у того голубя-вымогателя. Пришлось импровизировать.       Он кивнул в сторону одинокого наглого голубя, важно расхаживающего у соседней скамейки и выпрашивающего крошки у пожилого мужчины.       Роза не ответила. Она просто смотрела на него, сжимая в руках пакет с едой. В голове пронеслась буря вопросов. Как он её нашёл? Зачем? Чтобы проверить, не разнесла ли она полпарка в приступе ностальгии? И где Марта? Уже благополучно доставлена домой с сияющими глазами и парой сувениров с концерта Моцарта?       И его вид… Он выглядел так… обыденно. Слишком обыденно. Как будто нарочно играл в расслабленного прохожего, который просто присел на скамейку. Но это была плохая игра. Роза знала его слишком хорошо, Повелителя Времени, который под маской чудаковатости скрывал напряжение вечного бегуна. И сейчас это напряжение проглядывало в каждой неестественно расслабленной мышце. В том, как его пальцы чуть нервно перебирали складки на брюках. В том, как его взгляд, будто бы рассеянно блуждающий по парку, возвращался к ней слишком часто. Он не был обычным. Он старался им казаться. Но что-то его глодало изнутри, заставляя эту маску слегка сползать.       Но что, если он не прекращал слежку? Не после конверта, не после больницы. Что, если он просто сменил тактику? Вместо тайных подачек и наблюдения из теней — вот он, рядом, на скамейке, под предлогом случайной встречи.       — Я не следил за тобой, — сказал он, словно прочтя её мысли. — Это было совпадение. Честное слово Повелителя Времени. Я просто… проходил мимо.       «Проходил мимо». Через всю вселенную и обратно, чтобы оказаться в этом конкретном парке, на этой конкретной скамейке, в момент её обеда. Ну да, конечно.       — И где же твоя новая спутница? — спросила Роза. — Ты же не бросил её где-нибудь в эпохе Возрождения без гроша в кармане?       Доктор нахмурился от лёгкого недоумения.       — Марта? Она в полном порядке. Отвёз её домой час назад. Она… вымоталась, но в восторге. А сейчас собирается на вечер к сестре, сказав, что ей нужно время. Я никогда не мог понять, зачем вам полдня на сборы, — он сделал паузу, изучая её реакцию. — Я просто подумал, что, раз уж мне всё равно нечем заняться… Может, стоит проверить, как поживает мой самый проблемный пациент.       Он улыбнулся своей старой, кривой улыбкой, и в этот момент он был настолько знакомым, таким её Доктором, что у Розы в горле встал ком. Злость, которую она копила месяцами, вдруг показалась хрупкой и ненужной, как бумажный кораблик перед волной. Но она не позволила себе растаять.       — Пациент, — повторила она холодно. — Понятно. Ну что ж, можешь отчитаться начальству: пациент жив, дышит и даже ест рыбу с чипсами. Миссия выполнена. Можешь идти.       Он не ушёл. Он просто сидел, смотря на неё, и в его взгляде теперь читалось что-то иное. Не вызов, не извинение, а… оценка. Как будто он изучал новую, незнакомую форму жизни.       — Ты выглядишь… лучше, — произнёс он наконец. — Спокойнее.       Роза фыркнула, отворачиваясь и снова принимаясь за свою еду, хотя аппетит напрочь пропал.       — Спасибо за диагноз, доктор. Я стараюсь.       Наступила тишина. Он не пытался заполнить её болтовнёй о звёздах или слоёных пирожках. Он просто был рядом, наблюдая за парком и изредка бросая на неё быстрые взгляды.       — Ладно, — выдохнула Роза, сдаваясь. — Выкладывай. Зачем ты пришёл?       — Я же сказал, просто проходил… — начал он с привычной, чуть оборонительной уклончивостью, но она резким жестом оборвала его.       — Хватит, Доктор. Меня не обманешь. Я тебя знаю. Что случилось?       Доктор замолчал. Вся показная расслабленность с него спала, как шелуха. Он сделал глубокий, почти неслышный вдох, и когда заговорил снова, его голос был низким, лишённым всяких интонаций.       — Далеки.       Одно слово. Всего одно. Но оно упало между ними с весом целой планеты. Всё — шум парка, их недавние колкости — мгновенно испарилось, оставив после себя лишь леденящий, знакомый ужас. У Розы похолодели пальцы, сжимающие смятый пакет. Она замерла, не в силах пошевелиться, пока это единственное слово эхом отдавалось в её черепе, пробуждая воспоминания, которые она пыталась закопать так же глубоко, как и всё остальное.       При их последней встрече далеки отняли у неё мать, навсегда разделив их пропастью между мирами. Она могла утешать себя мыслью, что её мать жива, счастлива рядом с Питом, но это было слабым утешением. Именно из-за них её мать увидела то, чем стала её дочь, и в её глазах навсегда застыл ужас. Но это была её боль, её личная, человеческая трагедия.       Для Доктора же далеки были не просто угрозой. Они были олицетворением самой совершенной, самой абсолютной потери. Они были причиной уничтожения его родной планеты.       Роза не была настолько эгоистична, чтобы даже пытаться сравнивать свою рану с его. Она смотрела на него теперь другими глазами. Вся её досада, подозрения и обиды отступили, смытые волной этого понимания. Он не пришёл проверять её или следить. Он пришёл потому, что снова столкнулся с призраком, от которого не мог убежать. И в этот момент, возможно, единственным местом во всей вселенной, где он мог почувствовать что-то отдалённо напоминающее связь, была скамейка рядом с ней.       — Они всё время выживают, — произнесла она тихо, без прежней колкости.       Доктор лишь тихо усмехнулся.       — Уж мне ли не знать.       — И где ты их встретил? — спросила Роза.       — Наткнулся случайно, когда хотел показать Марте старый Нью-Йорк.       Роза подняла бровь.       — О, и даже без Нью-Нью-Нью-и-кучи-ещё-Нью-Йорка? Ты теряешь хватку.       — Вообще-то, — неловко протянул он, почесав затылок, — поездка в старый Нью-Йорк была как извинение за будущий, в котором её похитили и держали в плену в тесной летающей машине.       И тогда Роза рассмеялась. В этом была вся сумасшедшая, нелепая логика его жизни.       — Спутница новая, а проблемы старые, — выдохнула она, качая головой.       — Теперь я понимаю, почему вы с ней подружились, — произнёс Доктор со странной смесью восхищения и обречённости. — У вас определённо много общего. Например, генетическая предрасположенность попадать в самую гущу неприятностей, стоит мне лишь на секунду отвернуться.       — А ты уверен, что это не из-за тебя? — парировала Роза с дерзкой усмешкой. — Данная, как ты выразился, «проблема» у тебя наблюдалась и задолго до моего скромного появления. Уверена, все твои спутники могут это подтвердить.       — Эй! — обиженно воскликнул Доктор, притворно хмурясь. — Я категорически протестую! Я совершенно не виноват, что вселенная в моём присутствии почему-то предпочитает устраивать персональные апокалипсисы для моих… бродячих попутчиков. Хотя, — он прищурился, оценивающе глядя на неё, — должен признать, ты в этом плане была определённым… эталоном. Куда хуже всех их вместе взятых.       — Эй! — теперь уже настала её очередь фальшиво возмущаться, но внутри что-то ёкнуло от этой старой, лёгкой перепалки. Обычно он сравнивал её с лучшими. Слышать, что она была «худшей» в плане привлечения хаоса, было почти… комплиментом. Гордым, опасным, но их комплиментом.       И в этот момент что-то щёлкнуло. Старая, привычная пружина, которую они оба так тщательно сжимали всё это время, разжалась. Сперва это был просто сбивчивый выдох, затем — короткий, сдавленный смешок с её стороны. Он подхватил его своим низким, немного хрипловатым хихиканьем. А через секунду они уже смеялись оба — негромко, но искренне, забыв на миг о далеках, о боли, о разлуке и той странной, опасной силе, что дремала в ней.       Они смеялись, пока у Розы не выступили слёзы на глазах, а Доктор не откинул голову назад, утирая ладонью уголок глаза. И когда смех наконец стих, между ними повисла уже совсем другая тишина. Не напряжённая и не неловкая, а… тёплая. Как будто они оба наконец выдохнули воздух, который задерживали месяцами.       Роза посмотрела на него — по-настоящему посмотрела — и впервые за долгое время не увидела в его взгляде ни тени вины или опасения, лишь отражение той же усталости. Он был всё тем же безумцем в синей будке. А она, как ни крути, всё той же Розой Тайлер, которая могла рассмеяться над апокалипсисом, если он случался в его компании.       Это осознание не решало их проблем. Не стирало прошлое и не гарантировало будущее. Но оно было. Просто было. И в данный момент этого хватало.       Неожиданно внимание Розы привлёк знакомый запах: еле уловимый микс качественного лосьона после бритья, свежего крахмала от рубашки и благородной затхлости старинных вещей из их магазина. Она повернула голову и увидела его: Джеральд, или просто Джерри, шёл тем же тротуаром, что вёл к «Счастливой находке», неся под мышкой аккуратную папку. Его осанка, как всегда, была безупречной даже для простой прогулки.       Инстинкт — или, может, желание отвлечься от слишком интенсивного момента с Доктором — заставил Розу окликнуть его.       — Мистер… э-э, Джеральд?       Тот обернулся, и на его лице при её виде мелькнуло лёгкое, но искреннее удивление, быстро сменившееся вежливой улыбкой.       — Мисс Тайлер. Кажется, сегодняшний день твёрдо решил, что наши пути должны пересекаться.       — Вы к нам? — кивнула она в сторону магазина, вставая со скамейки.       — Совершенно верно, — он слегка приподнял папку. — Пообещал мистеру Хиггинсу за ту удачную находку принести свежий каталог от одного поставщика антиквариата. Старина, кажется, рассчитывает пополнить ассортимент чем-то более… солидным, чем поношенные джинсы. А я, как истинный деловой человек, умудрился забыть его на работе.       В этот момент он наконец заметил Доктора, наблюдавшего за этой сценой с типичным для него выражением живого, ничем не прикрытого любопытства. Быстрый и оценивающий взгляд Джеральда скользнул по его непритязательной, слегка помятой одежде, задержался на остром, внимательном лице, и в его глазах вспыхнула тень профессионального интереса — как у коллекционера, увидевшего необычный, не поддающийся немедленной классификации экземпляр.       — О, прошу прощения, я, кажется, прервал ваше свидание, — вежливо сказал он, обращаясь уже к ним обоим.       Доктор, не вставая, широко улыбнулся.       — Ничуть!       — Это было не свидание, — одновременно с ним выпалила Роза, бросив на Доктора предостерегающий взгляд. Но тот, в свойственной ему манере, сделал вид, что не заметил ни взгляда, ни её реплики.       — Мы как раз… обсуждали философские вопросы сохранения антиквариата, — продолжил он, с лёгкостью сменив тему. — Очень увлекательно. Вы, я смотрю, тоже человек, неравнодушный к вещам, пережившим своё время? — указал он на папку.       Джеральд слегка выпрямился, явно польщённый и заинтригованный.       — В некотором роде. Больше к истории, которую они хранят. Меня зовут Джеральд Уиттингем, — он слегка кивнул.       — Джон Смит, — моментально отозвался Доктор, вставая, и Роза едва сдержала вздох. Старый, глупый псевдоним.       — Мистер Смит — старый… знакомый, — представила его Роза, чувствуя, как ситуация стремительно ускользает из-под контроля в самое непредсказуемое русло.       — Очень приятно, — Джеральд бросил быстрый, вопросительный взгляд на Розу, словно пытаясь уловить характер их знакомства, но тут же вернулся к Доктору.       — Взаимность абсолютная, — парировал Доктор с той же непринуждённостью, словно они обменивались любезностями на званом ужине. — Вы с первого взгляда производите впечатление надёжного человека. Хотя, — он слегка наклонился вперёд, и в его внезапно ставших пронзительными глазах промелькнула искорка чистейшего, ненасытного любопытства, — окончательный вердикт, конечно, будет зависеть от ваших намерений в отношении Розы. Спрашиваю так, на всякий случай.       — Нет никаких намерений, — отрезала Роза. Она уже начала жалеть о цепочке решений, приведшей её сюда: о том, что окликнула Джерри, о том, что не ушла сразу после разговора о далеках, о том, что вообще вышла из магазина. Тихий, пыльный хаос «Счастливой находки» под надзором Шарин казался ей сейчас раем. Хотя, если подумать… если бы Доктор появился прямо рядом с Шарин, последствия были бы куда катастрофичнее.       — О, не беспокойтесь, — поспешил заверить Джерри, уловив напряжённую ноту в её голосе и странную, оценивающую манеру речи «мистера Смита». — Я всего лишь скромный розничный торговец и владелец небольшого магазинчика. Мисс Тайлер — наш ценный, хотя и несколько требовательный к прочности товара, клиент. Скоро, я не сомневаюсь, мы оформим ей именную карту лояльности. Исключительно на будильники, — добавил он с ухмылкой.       «Которую я честно заработала, уничтожая твой ассортимент», — горько промелькнуло у неё в голове.       — Будильники? — Доктор повернулся к Розе, и его брови поползли вверх с таким комическим выражением полнейшего, неподдельного изумления, будто он только что узнал, что она коллекционирует зубы вымерших рептилий. В одном этом взгляде читалось столько вопросов, насмешки и чего-то ещё, глубоко личного, что Розе захотелось провалиться сквозь землю. — Так ты всё ещё воюешь с техникой, призванной вытаскивать тебя из объятий Морфея? Приятно сознавать, что в этой вечно меняющейся вселенной есть незыблемые константы. Хоть и довольно шумные и пластиковые.       — Позвольте заметить, — вежливо, но с лёгкой обидой в голосе, вставил слово Джеральд. — Наши хронометры состоят из материалов высшего качества, а не из какого-то дешёвого пластика. Совсем недавно, к примеру, поступила превосходная партия корпусов из титана.       Доктор фыркнул со всей своей вселенской снисходительностью.       — Любой ваш титан — это детские кубики по сравнению с адамантовым сплавом с Голиафа-43, который я для неё достал. Правда, закончилось всё тем, что она швырнула им в меня, когда я пытался её разбудить, — едва не попав в голову Джека, между прочим, хотя тот просто мимо проходил. Бедный будильник разлетелся на куски. И это при том, что силы у неё тогда было раз в десять меньше, чем сейчас.       «Ну всё».       Чтобы положить конец этому стремительно сюрреалистичному обмену репликами и предотвратить возможные дальнейшие «разоблачения», Роза решительно протянула руку, чтобы забрать каталог.       — Спасибо, что принесли, мистер Уиттингем. Я передам это мистеру Хиггинсу.       Она почти выхватила папку из его слегка задержавшихся рук, действуя с такой поспешностью, что это граничило с грубостью. Её цель была проста и ясна: физически встать между двумя мужчинами и разорвать этот зарождающийся, опасный диалог. Чем быстрее Джерри уйдёт, тем меньше шансов, что Доктор начнёт рассказывать ему о других будильниках или, что ещё хуже, задаст какой-нибудь прямой, неудобный вопрос об их «отношениях».       — Не стоит благодарности, мисс Тайлер, — пробормотал Джерри, явно ошарашенный её резкостью. Он бросил последний, оценивающий взгляд на странную парочку — на улыбающегося, как чеширский кот, «мистера Смита» и на Розу, которая теперь крепко прижимала к груди каталог, будто это был щит. — Тогда… не буду вам мешать. Всего доброго. Мистер Смит.       — До скорого, мистер Уиттингем! — бодро бросил ему вслед Доктор.       Как только фигура Джерри скрылась за поворотом, Роза обернулась к Доктору, и вся её мимолётная расслабленность от их смеха испарилась.       — Ты… — начала она, но слова застряли у неё в горле от смеси раздражения и нелепости ситуации.       — Что? — невинно спросил он, широко раскрыв глаза. — Он же правда производит впечатление надёжного человека. В своём роде. Ты, наверное, могла бы найти и похуже.       Он произнёс это с такой искренней, неподдельной простотой, что у Розы просто опустились руки. Объяснять ему тонкости земных социальных взаимоотношений и почему знакомить своего «бывшего» с продавцом будильников — плохая идея, было абсолютно бессмысленно.       — Знаешь, — сказал он вдруг. — Я тут подумал. Насчёт будильника. Титановый корпус — это, конечно, надёжно, но если ты ищешь что-то по-настоящему неубиваемое… Я мог бы предложить кое-что получше. Одна цивилизация на краю галактики делала хронометры из закалённого нейтрия. Выдерживают даже прямое попадание метеорита. Или падение в чёрную дыру. Ну, почти.       Роза посмотрела на него, не понимая, серьёзно ли он.       — Это что… предложение? — спросила она осторожно.       — Предложение помощи, — поправил он. — Ты же не собираешься вечно покупать и ломать будильники у этого мистера, верно? Рано или поздно ему надоест, или у тебя кончатся деньги. А нейтриевый механизм… он вечен. Как скала. Даже для тебя.       Он говорил не о будильнике, они оба это понимали. Он говорил о силе, которую она несла в себе. И вместо того, чтобы предлагать её сдержать, запереть или вылечить, как раньше, он предлагал… найти для неё достойную оправу.       — Но зачем? — тихо спросила она. — Зачем тебе это? Чтобы успокоить свою совесть? Чтобы откупиться, как с тем лотерейным билетом?       Он покачал головой с серьёзным выражением лица.       — Нет, Роза. Чтобы ты перестала просыпаться каждое утро от хруста пластика. Чтобы у тебя было хоть что-то в этой жизни, что не ломается…       Он замолчал, и в его словах повисло недоговорённое: «…от твоего прикосновения».       Роза снова посмотрела на него, и в этот раз уже не могла отвести взгляд. Он предлагал не путешествие, а решение для её жизни. Знак того, что он видит её борьбу. И, возможно, начинает ей верить.       — Ну, а также будет неплохо, если ты перестанешь постоянно захаживать к этому мистеру Тиннигему, — добавил Доктор.       — Он Уиттингем, — поправила Роза.       — Пф. А я что сказал?       Роза тихо усмехнулась, покачав головой.       — Мне пора. Обед скоро закончится.       Доктор тоже поднялся.       — Так что насчёт будильника? — спросил он.       Роза задержала взгляд на его лице, размышляя. Может, будет неплохо, если она перестанет ломать хоть что-то и перестанет бояться трогать что-то по утрам.       — Принеси, — наконец сказала она. — Посмотрим, что твой нейтрий против меня стоит.