Теперь безутешно

      “Мне должно умереть” - звучало фоном где-то на задворках мыслей.       Никто бы никогда не заподозрил его в таких мыслях. В страданиях. В депрессии. Он никогда не подавал виду. Строил из себя то клоуна, то соблазнителя - у него были тысячи обличий: маски приклеивались к нему так крепко, что он уже и сам сливался с образами - лишь бы не допустить никого близко к его печали и уязвимости.       Никого, кроме старой тряпичной куклы, которую он назвал Кеша. Он хранил её с первого своего настоящего спектакля. Конечно, это не то, о чем он мечтал - но это было его первое настоящее выступление, и на нем он говорил за эту куклу. Тогда он был ещё совсем юным и наивным, чающим великих надежд. И на том выступлении он как будто собрал все эти ощущения предвкушения о светлом будущем, весь свет и восторг и тепло и вручил их кукле. Сам-то он уже давно их утратил. Лишь иногда проблески их проявлялись теперь уже темной жаждой адреналина. Светлое будущее всё не наступало, и его это злило. Но кукла хранила остатки тепла, о которых он и сам уже давно позабыл.       Давно не было той светлой радости, наивности. Только холодный расчет и жажда славы и богатства двигали им теперь. Такое приземленное, но такое человеческое желание - жить в комфорте и достатке, просто петь и быть счастливым. Приносить другим радость. Что с ними не так? Они такие серьезные. Разве он много просит? Просто подарить ему свою улыбку в ответ. Просто сказать: “Ах, как хорошо ты спел! Мне давно не было так хорошо на душе, а всё от твоего голоса!”. Но ходят угрюмые, бросаются циничными фразами. И он уже сам стал таким. С волками жить - по-волчьи выть.       Но что-то сегодня ему особенно плохо. Сегодня он особенно разнервничался. В пустой чужой квартире. Не так он хотел встретить Новый год. Не так и не с теми. Не здесь. А вынужден теперь скитаться и прятаться, как загнанный зверь. Как будто его травят егеря на охоте. Вот-вот, не за тем ли углом? А это что за стук в дверь? Ах, это соседняя. А он уж думал, за ним. Стучат. А что это за тень за окном?.. Сколько ещё осталось?..       Сидит он так и не замечает, как гладят его тряпичные руки куклы и стирают слезы, которых он и не чувствует, не осознает. И руки эти на самом деле принадлежат ему. Но разуму так хочется притвориться, что это кто-то другой. Кеша - единственный, кому он смог вручить свою душу и доверить оберегать его боль. Да и тот неживой. Да и тот лишь его собственная фантазия. Иллюзия.       Стук. Дверь с грохотом падает. Что-то происходит, но он не замечает, и откуда-то раздается, как во сне: “У вас есть право хранить молчание”.       На дворе зимняя стужа. Его уводят из этой пустой, холодной квартиры - в ещё более холодное место.       А кукла осталась лежать где-то там, затоптанная тяжелыми сапогами. Она выскользнула у него из рук, когда его повалили на пол. Никто её и не заметил. Самые страшные ночи своей жизни он проведет уже без него. Без Кеши. И некому будет утешить.