Скверна

***

Чонгук проснулся от того, что кто-то колотил в дверь. Сон ушёл мгновенно - привычка, выработанная годами. Правая рука уже сжимала пистолет, левая нашаривала под диваном запасную обойму. Сердце колотилось где-то в горле, но дыхание оставалось ровным. — Гук! Открывай, мать твою! - голос Юнги был встревоженным. Таким Чонгук не слышал его уже давно. — Ты жив? Чонгук облегченно выдохнул, убрал пистолет под подушку и пошёл открывать. На пороге стоял Юнги. Растрёпанный, в накинутой на плечи куртке, с красными глазами - похоже, он плохо спал, или не сомкнул глаз и вовсе. За его спиной маячил Хоушин: здоровяк с бритой головой и татуировкой во всю шею, правая рука которого была перевязана грязным бинтом. — Жив, - хрипло сказал Чонгук. — Чего орёшь? — Ты вчера отключился, - Юнги оттолкнул его плечом и вошёл в комнату. — Я звонил тебе раз десять. Рация молчала. Хоушин ходил в доки, там всё сгорело к чертям. Мы думали, ты там и остался. Я уже думал, что ты... — Как видишь, нет, - Чонгук зевнул и потёр затылок. Голова гудела, но это была приятная, знакомая боль после хорошей драки. — Королевы больше нет. Гнездо уничтожено. Можете ставить галочку в своих списках. Хоушин хмыкнул низко, гортанно и кивнул. — Слышали, - сказал он. — Патрульные уже трепятся по всему кварталу. «Чонгук один зачистил западные доки». Теперь они тебя чуть ли не святым считают. — Святым, - Чонгук усмехнулся, достал сигарету и закурил прямо в комнате, не обращая внимания на испепеляющий взгляд Юнги. — Смешно. Неделю назад они же называли меня психом, которому место в Скверне. — Ты и есть псих, - буркнул Юнги, оглядывая комнату. Взгляд его скользнул по стулу, на котором вчера сидел Тэхен, по пустым гильзам на столе, по дивану, а потом остановился на чём-то. Чонгук проследил за его взглядом и замер. На полу, у стены, там, где вчера стоял Тэхен перед уходом, лежало маленькое белое пёрышко. Не обычное, не от голубя или вороны. Оно светилось. Слабо, едва заметно, но в сером утреннем свете это свечение было отчётливо видно. — Это что? - спросил Юнги, указывая на перо. Чонгук быстро подошёл, наступил на него ногой и сделал вид, что поправляет ботинок. — Ничего, - сказал он слишком равнодушно. — Мусор. Ты же знаешь, у меня не прибрано. Юнги прищурился. Он не был дураком. — Чонгук, - медленно сказал он. — Что вчера произошло в порту? До того, как ты пошёл в доки? Ты говорил с кем-то? — Я разговаривал с сигаретами, - Чонгук выпустил дым в потолок. — И с Королевой. Она была не очень заинтересована в светских беседах с охотником... — Не ври мне. - Юнги подошёл ближе, понизил голос. — Сталкеры видели на пирсе кого-то в белом. Того самого, про кого я тебе утром говорил. И ты туда ходил. Что ты видел? Чонгук молчал. В голове проносились обрывки вчерашнего разговора: «Я падший ангел», «Я хочу умереть, но сначала помочь», «Я ждал 200 лет». Он не был готов рассказывать это Юнги. Не потому, что боялся, что тот не поверит. А потому, что боялся, что поверит. И тогда это станет реальным. А реальный падший ангел в Бостоне — это проблема, к которой Чонгук ещё не придумал, как подступиться. — Ничего, - сказал он наконец. — Я никого не видел. Только Королеву. А теперь выметайтесь оба. Я хочу спать. Хоушин пожал плечами и двинулся к выходу. Юнги задержался на пороге. — Ты странный сегодня, - сказал он, глядя Чонгуку прямо в глаза. — Более странный, чем обычно. Что бы это ни было - будь осторожен. Наш мир не прощает ошибок. — Я знаю, - ответил Чонгук. Юнги все понял и вышел. Дверь закрылась. Чонгук постоял несколько секунд, потом нагнулся и поднял перо. Оно было тёплым. Светилось слабым золотистым светом, который пульсировал в такт его сердцу. Чонгук повертел его в пальцах, потом сунул в нагрудный карман куртки. — Зачем ты это оставил? — спросил он у пустой комнаты, но ответа не было. Он не пошёл в порт сразу. Сначала Чонгук привёл себя в порядок: умылся ледяной водой из фляги, перемотал старые бинты на руке (хотя Тэхен залечил рану, шрам всё ещё был розовым и чувствительным), проверил оружие. Вектор был чист, пистолеты заряжены, клинок наточен. Потом он поел. Тушёнка, галеты, банка консервированных фруктов - роскошь, которую он менял у контрабандистов на серебряные гильзы. Еда не лезла в горло, но он заставлял себя жевать. Тело нуждалось в энергии, если он собирался сегодня снова встретиться с Тэхеном.

А он собирался.

Потому что вопросы, оставшиеся после вчерашнего, жгли его изнутри сильнее, чем любая рана. Он вышел из дома ближе к полудню. Пепельное небо было таким же серым, как всегда, но воздух казался чище - или это ему просто казалось после вчерашнего пожара в доках? Мясной ряд жил своей обычной жизнью. Контрабандисты торговали патронами и медикаментами, сталкеры спорили о маршрутах. Обычный день в аду. Чонгук шёл быстро, не глядя по сторонам. Он знал эту дорогу - в порт он ходил сотни раз. Но сегодня каждый шаг давался тяжелее, чем обычно. Не физически, а морально. Он шёл на встречу с существом, которого не должно существовать. С ангелом. С тем, кто помнил мир до Разрыва. — Чонгук! - окликнул его кто-то. Он обернулся. Из подворотни выбежала девчонка - та самая, которую он спас вчера на Гарри-авеню. Она выглядела лучше: лицо чище, в руках банка с едой. — Ты! - она подбежала и остановилась, тяжело дыша. — Я тебя везде ищу! — Нашла, - равнодушно сказал охотник. — Что нужно? — Я хотела сказать… спасибо, - она отвела взгляд. — Ты спас мне жизнь. Если бы не ты, те Тени… я бы не справилась. - она помолчала. — Меня зовут Мина. — Чонгук, - ответил он автоматически, хотя она и так знала его имя. — Я знаю, кто ты, - Мина улыбнулась. В уголках её глаз блеснули слёзы. — Ты легенда, Чонгук. Ты убил больше Скверны, чем все патрульные вместе взятые. Я хочу быть как ты. Чонгук горько усмехнулся. — Нет, не хочешь, - сказал он. — Поверь мне. Это не та жизнь, которой стоит подражать, иди в убежище, учись шить или готовить. Живи. — Но я хочу… — Ты хотела сказать спасибо - сказала, - перебил Чонгук. — А теперь иди. У меня дела. Он развернулся и пошёл дальше, чувствуя на спине её взгляд. Девчонка не понимала. Никто не понимал. Быть охотником - это не слава и не подвиги. Это бессонные ночи, кровь, пепел и постоянное ожидание смерти. И одиночество. Чёртово одиночество, которое никто не мог заполнить. Порт встретил его тишиной. Не той злой тишиной, что была в доках с Королевой. И не той странной, чистой тишиной, что была вчера на пирсе. А новой - выжидающей. Будто сам воздух замер в ожидании чего-то. Чонгук подошёл к тому же контейнеровозу, с которого вчера смотрел в бинокль. Забрался наверх, достал бинокль, оглядел пирс. Никого. Пирс был пуст. Только чёрная вода, ржавые краны и серое небо. — Обманул, - тихо сказал Чонгук. — Сказал, что будет здесь. А сам… — Я здесь. Голос раздался сзади. Чонгук резко обернулся, хватаясь за пистолет. Тэхен стоял в двух метрах от него, на краю контейнеровоза, совершенно невозмутимый. В белом одеянии, босиком, с мокрыми волосами - будто только что вышел из воды. — Ты меня напугал, - сказал Чонгук, убирая пистолет. — Ты не пугаешься, - ответил Тэхен. — Ты слишком много видел для этого. — Тогда почему у меня сердце сейчас выпрыгнет из груди? — Потому что я появился из ниоткуда, - Тэхен чуть улыбнулся. — Это нормальная реакция. Даже для охотника. Чонгук выдохнул, достал сигарету, но закуривать не стал - просто держал в пальцах, крутил. — Ты вчера сказал, что будешь на пирсе, - сказал он. — А тебя нет. — Я передумал, - Тэхен подошёл ближе. — Пирс - слишком открытое место. Там нас могли увидеть. — И что? Боишься, что патрульные узнают о тебе? — Я не боюсь за себя, - Тэхен посмотрел на город. — Я боюсь за тебя. Если они узнают, что ты связался с падшим ангелом, то объявят тебя еретиком. Или того хуже - сообщником Скверны. Чонгук усмехнулся. — Меня и так считают психом, - сказал он. — Еретик - это своего рода повышение. Они стояли на ржавом контейнеровозе, глядя на город. Внизу, в чёрной воде, отражалось серое небо. Где-то вдалеке выла сирена - очередная вылазка патрульных. — Я подумал над твоими словами, - сказал Чонгук после долгого молчания. — Про Скверну и про зеркало. И про то, что ты помнишь всех. — И что ты решил? - спросил Тэхен. — Я решил, что ты либо сумасшедший, либо говоришь правду, - Чонгук повернулся к нему. — И в том, и в другом случае ты опасен. Но вчера ты исцелил мою руку. И ты не убил меня, хотя мог. Твари из Скверны так не поступают. — Я не тварь, - тихо сказал Тэхен. — Я знаю, - Чонгук закурил наконец, глубоко затянулся. — Поэтому я здесь. Я хочу знать больше. Как ты можешь помочь? Что ты умеешь? И почему ты выбрал меня? Тэхен посмотрел на него долгим, изучающим взглядом. — Я выбрал тебя, потому что ты не сдался, - сказал он, чуть замешкавшись. — Потому что в мире, где все либо бегут, либо прячутся, либо поклоняются лжецам, ты дерёшься. Ты не просишь пощады. Ты не молишься. Ты просто делаешь то, что должен. Даже если это убивает тебя изнутри. — Ты поэт, - буркнул Чонгук. — Я ангел, - улыбнулся Тэхен. — Мы все немного поэты. Чонгук фыркнул, но внутри у него что-то дрогнуло. Тэхен видел его. Настоящего. Не маску охотника, не броню цинизма. Видел то, что Чонгук прятал от всех - даже от Юнги. Это пугало. — Ладно, - сказал Чонгук. — Допустим, я согласен на твою помощь. Что дальше? Ты будешь ходить за мной хвостом и лечить мои раны? Или у тебя есть план? Тэхен покачал головой. — Плана нет, - сказал он. — Есть цель. Я должен найти источник Разрыва. То, откуда пришёл Свет-паразит. Если я смогу его закрыть, то Скверна перестанет появляться. Те, кто уже превратились - останутся, но новых не будет. Люди смогут отстроить мир заново. — Источник, - Чонгук нахмурился. — Ты говоришь о трещине в Небе? — О том, что за ней, - Тэхен поднял глаза к серому небу. — Трещина - это только дверь. За ней кто-то стоит. Или что-то. Я должен узнать, кто именно. И остановить его. — Ты хочешь сказать, что апокалипсис - это чья-то злая воля? - Чонгук усмехнулся. — Не просто катастрофа, а кто-то специально открыл эту трещину? — Возможно, - Тэхен посмотрел ему прямо в глаза. — И я должен найти этого «кого-то». Даже если это будет стоить мне всего, что у меня осталось. Чонгук молчал. В голове крутились мысли, быстрые, тревожные. Если Тэхен прав, то их враг не просто Скверна. Их враг - тот, кто стоит за Скверной. Неизвестный. Могущественный. И опасный. — Ты понимаешь, что это звучит как бред сумасшедшего? - спросил он. — Понимаю, - кивнул Тэхен. — Поэтому я не прошу тебя верить мне. Я прошу только одного: не мешай. Позволь мне делать то, что я должен. И, возможно, однажды ты увидишь, что я говорил правду. Чонгук докурил, раздавил окурок о край контейнеровоза и бросил его в чёрную воду. — Ладно, - сказал он. — Я не буду тебе мешать. И даже помогу, если понадобится. Но при одном условии. — Каком? - спросил Тэхен. — Никаких секретов, - Чонгук посмотрел ему в глаза. — Ты говоришь, что я тебе нужен, значит, будешь говорить правду. Всю. Когда я спрашиваю - отвечаешь. Без загадок, без поэзии, без этих твоих «я помню, я чувствую». Просто факты. Договорились? Тэхен помолчал. Потом кивнул. — Договорились, - сказал он. — Но ты должен понять: некоторые вещи я не могу объяснить словами. Их нужно чувствовать. — Тогда научи меня чувствовать, - ответил Чонгук. — Если ты правда ангел, ты сможешь это сделать. Они стояли на ржавом контейнеровозе, глядя друг на друга. Охотник и падший ангел. Два одиночества, которые решили попробовать стать чем-то большим. Сейчас их сердца били в унисон и эта игра в гляделки все никак не прекращалась. — С чего начнём? - спросил Чонгук. — С поисков, - ответил Тэхен. — В Бостоне есть места, где сила Скверны особенно сильна. Там, возможно, есть следы того, кто открыл трещину. Мы должны проверить их. — Мы? - Чонгук поднял бровь. — Ты же сказал, что поможешь, - Тэхен чуть улыбнулся. — Или ты передумал? — Я не передумываю, - Чонгук достал новую сигарету, но закуривать не стал, а сунул за ухо. — Просто хочу убедиться, что ты не заведёшь меня в ловушку. — Не заведу, - Тэхен шагнул к краю контейнеровоза. — Пойдём. Первое место недалеко отсюда. Он спрыгнул вниз — легко, почти невесомо и пошёл вдоль пирса. Чонгук выругался, спрыгнул следом, приземлившись тяжело, с глухим стуком. — Ты мог бы подождать, - буркнул он, догоняя Тэхена. — Ты медленный, - ответил Тэхен, не оборачиваясь. — Я не медленный. Я осторожный. — Это одно и то же. Чонгук хотел возразить, но передумал. Вместо этого он достал сигарету из-за уха, закурил и пошёл рядом с белой фигурой в сером мире. Впервые за семь лет ему не хотелось быть одному.

***

Юнги пошёл за Чонгуком, когда тот ретировался из дома. Он хотел. Очень. Пальцы чесались схватить дробовик, натянуть куртку и пойти следом, чтобы вытрясти из этого придурка правду. Но он выбрал другой путь. Потому что знал: если Чонгук не хочет говорить, то не заставишь. Семья - это не та стена, в которую можно вломиться с тараном. Семья - это дверь, которую можно только открыть изнутри. Так что. Юнги просто стоял у окна заброшенной мастерской, в которую тайком пробрался и смотрел, как белая фигура - нет, не фигура, человек, идёт за Чонгуком по улице. Светлые волосы, светлая одежда, слишком чистый для этого мира. Как пятно на грязном стекле. Только что он подслушал их диалог и немного сложил пазл. — ты ангел? - прошептал Юнги, провожая их взглядом. Тот, в белом, словно услышал. Обернулся. Посмотрел прямо на окно мастерской, на грязное стекло, сквозь которое Юнги его разглядывал. И чуть кивнул. Спокойно. Без вызова. Без угрозы. Как старому знакомому. Юнги отшатнулся от окна, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — Твою ж мать, - выдохнул он. — Твою мать, Гук. Во что ты ввязался? Мин вернулся в Мясной ряд, в свою мастерскую. Он сел на табурет и уставился на разобранный револьвер, который вчера не успел собрать. Детали лежали в идеальном порядке - так, как он любил. Каждый винтик на своём месте. В отличие от мира. В отличие от его жизни. Юнги провёл рукой по лицу, потёр глаза. Не спал он тоже давно. С того самого момента, как Чонгук сбросил звонок и пошёл в доки, всю ночь Юнги просидел у рации, слушая помехи и молясь всем богам, в которых не верил, чтобы этот идиот вернулся живым. А он вернулся. Но не один. — ангел, - пробормотал Юнги, пробуя слова на вкус. Они были горькими, как дешёвый кофе из желудей. — Чёрт, Гук. Ты не мог найти себе нормальную девушку? Или парня? Нет, тебе обязательно нужно привести в дом ангела. Он встал, подошёл к верстаку, на котором под тряпкой хранилось самое дорогое - фотография. Старая, выцветшая, но бережно сохранённая. На ней отец - Мин Джисок, держит в руках первый в мире серебряный патрон с гравировкой псалма. Тогда, семь лет назад, он ещё улыбался. Думал, что спас мир. Отец не знал, что мир не хотел, чтобы его спасали. — Ты бы видел это, пап, - тихо сказал Юнги, глядя на фотографию. — Падший ангел. Настоящий. В нашем городе. Ты бы обрадовался? Или испугался? Отец не ответил. Он вообще никогда не отвечал - с того самого дня, как ушёл в красную зону и не вернулся. Слишком давно, чтобы ждать, и слишком недавно, чтобы забыть. Юнги убрал фотографию обратно, накрыл тряпкой и вернулся к окну. На улице никого не было. Только пепельный дождь, серый асфальт и далёкие сирены. Чонгук и его белый спутник исчезли в тумане где-то далеко отсюда. — Ну что ж, - сказал Юнги сам себе. — Если ты решил довериться ангелу, Гук, то я доверюсь тебе. Но если этот твой Тэхен окажется очередной тварью, то я лично засуну ему в глотку серебряную пулю. Он взял со стола револьвер, быстро собрал его - щелчок, щелчок, ещё щелчок - и сунул за пояс. На всякий случай. Потому что в этом мире на всякий случай нужно быть готовым всегда.

***

— Юнги! Голос Хоушина раздался снизу, из общего зала. Юнги спустился по скрипучим ступеням. Здоровяк стоял у карты - старой, исчирканной, на которой были отмечены красные зоны, жёлтые зоны и зелёные зоны (которых почти не осталось). Рядом с ним топтался патрульный - молодой, испуганный, с трясущимися руками. — Чего ему? - спросил Юнги, кивнув на патрульного. — Говорит, из штаба пришёл, - Хоушин скрестил руки на груди. — По приказу епископа. Юнги усмехнулся. — Епископ Кип? - он подошёл ближе. — И что же нашему святейшеству понадобилось от простых охотников? Патрульный сглотнул. Он явно не хотел здесь находиться. — Епископ… он слышал о вчерашнем, - заикаясь, сказал патрульный. — О Королеве гнезда. И о том, что Чон Чонгук… что он справился один. Епископ хочет встретиться с ним. — Зачем? - голос Юнги стал холодным, как сталь. — Он не сказал. Сказал только передать, - патрульный достал из кармана сложенный лист бумаги. — Вот. Приглашение. На завтра. В собор. Юнги взял лист, развернул. Бумага была дорогой — такая не водилась в Бостоне уже лет пять. На ней красивым каллиграфическим почерком было выведено:

«Чон Чонгуку, охотнику. Приглашаю вас на беседу. Епископ Кип. Завтра, в полдень. Собор Святой Троицы. Приходите один. Дело важное».

Юнги сжал бумагу в кулаке. — Передай своему епископу, - сказал он, глядя патрульному прямо в глаза, — что Чонгук никуда не пойдёт. И что если ему есть что сказать - пусть скажет здесь. Или через меня. — Но он просил… — Мне плевать, что он просил, - Юнги шагнул вперёд. Патрульный попятился. — Чонгук не игрушка для его сектантских игр. Мы убиваем тварей. Мы не целуем кольца и не молимся на фальшивые реликвии. Так что проваливай. Патрульный не стал спорить. Он развернулся и почти выбежал на улицу, громко хлопнув дверью. Хоушин усмехнулся - низко, гортанно. Тупая привычка. — Грубо, - сказал он. — Зато честно, - ответил Юнги, разрывая приглашение в клочья. — Кип не просто так интересуется Гуком. Что-то здесь нечисто. — Ты думаешь, он знает про ангела? Юнги замер. — Откуда ты… - начал он, но Хоушин только пожал плечами. — Я не слепой и не глухой, - сказал он. — Ты сам с собой слишком громко говоришь. Он не из нашего мира, да? Юнги помолчал. Потом кивнул. — Не из нашего, - тихо сказал он. — И это проблема. Потому что в нашем мире всё, что не из нашего мира, рано или поздно пытается нас убить. — А если нет? - спросил Хоушин. — Если он правда пришёл помочь? — Тогда это впервые за семь лет, - ответил Юнги. — И я не знаю, что с этим делать. Он подошёл к столу, налил себе кружку мутной воды, сделал глоток. — Следи за Гуком, Хоушин, - сказал он. — Но не приближайся. Если он узнает, что мы за ним следим, то обидится. Нет. Будет в ярости. Просто… будь рядом. На случай, если понадобится помощь. — А ты? — А я попробую узнать, что за птица этот Тэхен, - Юнги посмотрел на потолок, — И почему епископ так хочет встретиться с Гуком именно сейчас. Слишком много совпадений. А я не люблю совпадения. Хоушин кивнул и вышел. Юнги остался один в пустом зале. Только радио шипело в углу, передавая сводки о новых нападениях Скверны, и где-то наверху скрипели половицы - ветер, или крысы, или те, кто ещё умел ходить по этому миру, не сходя с ума. — ангел, - снова прошептал Юнги, глядя в кружку с мутной водой. — Епископ, который хочет встретиться. Чонгук, который врёт мне впервые за семь лет. Он допил воду, поставил кружку на стол и взял свой верный дробовик — Я сам все выясню, если сегодня же Гук мне не даст ответы.

***

Они свернули в переулок, потом в другой, потом прошли через пролом в стене и оказались у старого подземного перехода. Чонгук знал это место. Раньше здесь был вход в метро, но после Разрыва тоннели обрушились, и только один ход остался более-менее проходимым. — Ты серьёзно? - спросил Чонгук, глядя на тёмный зев перехода. — Мы туда? — Там, - кивнул Тэхен. — Под землёй сила Скверны чувствуется сильнее. Она идёт из глубины. — Из глубины, - повторил Чонгук. — Звучит как начало плохого хоррора. — Это и есть плохой хоррор, - Тэхен шагнул в темноту. — Просто мы в нём живём. Чонгук выругался, достал фонарик, пристегнул его к плечу и пошёл следом. Под землёй было холодно. Не так, как на поверхности — там холод был привычным, почти родным. Здесь он был другим: липким, проникающим под одежду, под кожу, в кости. Чонгук поёжился, но ничего не сказал. Тэхен шёл впереди, уверенно, будто знал эти тоннели лучше, чем сам Чонгук. Его белое одеяние слабо светилось в темноте - не как фонарик, а что-то другое, внутреннее. Золотистое, тёплое. — Ты светишься, - тихо подметил Чонгук. — Знаю, - ответил Тэхен, не оборачиваясь. — Это не привлекает тварей? — Привлекает, - Ангел остановился, прислушиваясь. — Но они не нападают. — Почему? — Потому что я для них не добыча. - Тэхен повернулся. В темноте его глаза светились тем же золотистым светом, что и одежда. — Я для них что-то другое. Что-то, чего они боятся. Чонгук хотел спросить, что именно, но не успел. Из глубины тоннеля донёсся звук - шорох, цокот когтей по бетону, и тихое, протяжное шипение. — Тени, - сказал Чонгук, хватаясь за пистолет. — Много. — Не стреляй, - Тэхен поднял руку. — Дай мне разобраться с ними. — Ты сказал, что не умеешь сражаться. — Я не умею убивать, - поправил Тэхен. — Это не одно и то же. Он шагнул вперёд, в темноту, откуда доносилось шипение. Чонгук хотел схватить его за плечо, остановить, но не успел. Тьма выплюнула трёх Теней. Они скользили по стенам, по полу, по потолку: чёрные, бесформенные, с белыми точками вместо глаз. Они кружили вокруг Тэхена, щёлкая ложными челюстями, но не нападали. Тэхен поднял руку. Его ладонь засветилась ярко, ослепительно. И он заговорил. Чонгук не понял слов. Это был не английский, не корейский, не любой другой язык, который он знал. Это было что-то древнее, тягучее, как смола, и в то же время чистое, как звон колокола, слова текли из уст Тэхена мягко, почти ласково, и Чонгук почувствовал, как по коже бегут мурашки и не от страха, а от благоговения. Тени замерли. Их белые глаза моргнули раз, другой. А потом они… успокоились. Перестали шипеть. Перестали щёлкать челюстями. Они просто стояли, глядя на Тэхена, и в их белых глазах Чонгуку почудилось что-то, похожее на… тоску? — Идите, - сказал Тэхен уже на нормальном языке. — Идите туда, где нет живых. Не трогайте их. Тени растворились в темноте. Мгновенно, беззвучно, будто их и не было. Чонгук опустил пистолет, который так и не выстрелил. — Что это было? - спросил он хрипло. — Я сказал им, что они умерли, - ответил Тэхен, опуская руку. Свет на его ладони погас. — Что им больше не нужно охотиться. Что они могут уйти. — И они послушались? — Они услышали голос, который помнят, - Тэхен посмотрел на Чонгука. — До того, как стать Тенями, они были людьми, они слышали такие слова когда-то. От матерей. От отцов. От тех, кого любили. Глубоко внутри, под слоем ненависти и боли, этот отпечаток остался, а я просто напомнил им. Чонгук молчал. Он смотрел на Тэхена- на этого хрупкого, светловолосого ангела, который только что разогнал трёх Теней словами. Без единого выстрела. Без капли крови. — Ты опасен, - сказал Чонгук. — Не для меня. Для всего, во что я верил. — А во что ты веришь, Чонгук? - спросил Тэхен. Чонгук не ответил. Он сунул пистолет в кобуру, достал сигарету, но зажигалка не зажигалась, руки дрожали. — Чёрт, - сказал он. Тэхен подошёл ближе. Протянул руку к зажигалке, его палец коснулся металла и зажигалка чихнула пламенем. — Ты ещё и зажигалки чинишь? - усмехнулся Чонгук, прикуривая. — Не чиню, - Тэхен убрал руку. — Просто помогаю им вспомнить, что они могут гореть. Чонгук глубоко затянулся, выпустил дым в потолок тоннеля и покачал головой. — Ты странный. И этим ты меня немного пугаешь... Ладно, - сказал он. — Ты меня почти убедил. Почти. Но если ты думаешь, что я теперь буду ходить за тобой и смотреть, как ты разговариваешь с монстрами, то ты ошибаешься. Я охотник. Моя работа - убивать. — А моя спасать, - ответил Тэхен. — Может быть, вместе мы сможем делать и то, и другое. Не убивая тех, кого можно спасти. — Ты наивный, - Чонгук покачал головой. — В нашем мире нет тварей, которых нужно спасать. Тэхен чуть улыбнулся. Он развернулся и пошёл дальше в темноту. Чонгук выругался, затушил сигарету о стену и пошёл следом. Тоннель тянулся бесконечно, стены были покрыты чёрной слизью - следы Скверны, которые Чонгук узнавал слишком хорошо. В воздухе висела тяжёлая, влажная вонь, не та, к которой он привык за семь лет. Другая. Более… древняя. — Сколько ещё? - спросил Чонгук, отодвигая стволом Вектора свисающую с потолка паутину. — Скоро, - ответил Тэхен. Его голос эхом разносился по тоннелю. — Чувствуешь? — Что именно? — Давление. Воздух стал тяжелее. Чонгук нахмурился. И правда. Грудная клетка сжималась, будто кто-то невидимый положил ладонь ему на грудь и давил, дышать стало труднее. Не критично, но ощутимо. — Чувствую, - признал он. — Мы близко. Они свернули за угол и Чонгук понял, что значит близко. Тоннель расширялся, превращаясь в подземный зал. Когда-то здесь, наверное, была станция метро, теперь это было гнездо. Стены пульсировали. Буквально. Чёрные вены тянулись от пола до потолка, и они двигались медленно, ритмично, как живое сердце. В центре зала на полу была выжжена странная печать. Она светилась слабым красным светом, и от неё тянуло жаром. — Что это? - спросил Чонгук, не опуская оружия. — След, - ответил Тэхен, подходя ближе. Он опустился на корточки, провёл пальцами по краю печати. — Кто-то открыл здесь портал. Небольшой. Но достаточно сильный, чтобы Скверна просачивалась в этот мир напрямую. — И кто это сделал? — Не знаю, - Тэхен поднялся. — Но это не было случайностью. Печать нарисована руками. Человеческими руками, Гук. Охотник подошёл ближе, разглядывая символы. Они были похожи на те, что он видел в старых книгах отца - до Разрыва отец коллекционировал оккультную литературу, считая её забавным бредом - теперь эти символы выглядели не такими уж забавными. — Значит, кто-то из людей открыл дверь, - сказал Чонгук. — И выпустил Скверну. — Или призвал, - поправил ангел. — Свет-паразит не пришёл сам. Его позвали. — Ты хочешь сказать, что апокалипсис устроил какой-то человек? Один? Группа? — Возможно, - Тэхен посмотрел на печать. — Или не человек. Кто-то, кто принял облик человека. Кто-то, кто хотел, чтобы мир сгорел. Чонгук хотел спросить, кто именно, но не успел. Звук разорвал тишину. Не шорох, а скрежет. Металл по бетону. Громкий, противный, от которого закладывало уши. Тэхен резко обернулся. — Уходим, - сказал он. — Что там? — Некроморф. Не один. Три. Чонгук выругался так, что эхо разнеслось по всему тоннелю. — Три? Откуда здесь три? — Печать привлекает их, - светловолосый попятился. — Они питаются её энергией. Нам нужно уходить. Сейчас. Но было поздно. Из темноты, откуда они пришли, выползла первая тварь. Некроморф. Чонгук видел таких раньше и даже сражался с одним. Этот был меньше того, но не менее страшный. Три пары лап, две головы - одна вторая ещё не до конца сформировалась - и длинный, костяной хвост с шипом на конце, тварь щёлкала челюстями и смотрела на них шестью маленькими, чёрными глазами. За ней показалась вторая. Третья подтягивалась из бокового тоннеля, преграждая путь к отступлению. — В ловушке, - тихо сказал Чонгук. — Мы в ловушке. Он вскинул Вектор, нажал на спуск. Очередь серебряных пуль вонзилась в грудь первому Некроморфу, тварь взвизгнула, зашаталась, но не упала. — Серебро не берёт, - сказал Чонгук, чувствуя, как холодок страха ползёт по спине. — Чёрт. Серебро их не берёт. Точно... Нужно расправиться с конечностями, но их слишком много, Тэхен. Я с одним еле справился, а тут - трое. — Они слишком сильны, - парень встал рядом. — Слишком напитаны энергией печати. — Что делать? — Я попробую… Тэхен шагнул вперёд, поднимая руку. Его ладонь засветилась золотым светом - ярче, чем в прошлый раз. Он заговорил снова на том древнем языке, который Чонгук не понимал, но на этот раз слова звучали иначе. Твёрже. Требовательнее. Первый Некроморф замер. Второй тоже. Третий - тот, что перекрывал выход - дёрнулся и попятился. — Уходи, - сказал Тэхен, не оборачиваясь. — Беги. Я задержу их. — Ты с ума сошёл? - Чонгук схватил его за плечо. — Ты не умеешь сражаться. Они разорвут тебя за секунду. — Я не умру, - ангел посмотрел на него. В его глазах горел тот же золотистый свет, что и на ладони. — Я не могу умереть. А ты можешь. Уходи. — Нет. — Чонгук… — Я сказал нет, - Чонгук отпустил его плечо и встал рядом. Плечом к плечу. — Я не бросаю своих. Даже если они падшие ангелы. Тэхен хотел что-то сказать, но не успел. Первый Некроморф очнулся от транса и бросился на них. Чонгук выстрелил прямо в глаз. Тварь заверещала, но не остановилась. Когтистая лапа взметнулась в воздух, и Чонгук едва успел уйти в сторону. Когти пропороли его куртку, оставив глубокие царапины на спине. — Ах ты тварь, - прошипел он, доставая клинок. Он бросился вперёд, уклоняясь от ударов хвоста, и вонзил лезвие в шею Некроморфа. Чёрная, густая кровь хлынула на руки. Тварь забилась в конвульсиях, но не умирала. Чонгук выдернул клинок, ударил снова. И снова. И снова. Обрубая каждую конечность. — Доставай сердце! - крикнул Тэхен. — Только тогда оно умрёт! Избавившись от конечностей, ты его не добил, ядро - сердце. Оно в центральной голове. Чонгук все понял. Он прыгнул на спину твари, вцепился в гребень на её хребте и полоснул клинком по голове, плоть расступилась, обнажая пульсирующий чёрный комок - псевдо-сердце. Чонгук долго не раздумывал, он вонзил лезвие прямо в него. Некроморф взревел громко, жутко и начал рассыпаться. Медленно, кусок за куском, превращаясь в серый пепел. — Один! - крикнул Чонгук, спрыгивая с оседающей туши. Но радоваться было рано. Второй Некроморф, тот, что с двумя головами, атаковал одновременно с третьим. Чонгук не успел бы уклониться от обоих. Он зажмурился и увидел вспышку. Свет. Яркий, ослепительный, золотистый свет, который заполнил весь тоннель. Чонгук открыл глаза и увидел Тэхена. Ангел стоял между ним и тварями. Его руки были раскинуты в стороны, одеяние развевалось, хотя ветра не было, свет лился из него - из ладоней, из глаз, из груди. Он был похож на солнце. На то самое солнце, которое Бостон не видел семь лет. Некроморфы замерли. А потом они закричали. Не от ярости, от боли. Свет жёг их, плавил плоть, обращал в ничто, они корчились, бились в конвульсиях, пытались уползти, но свет настигал их везде. Через десять секунд всё было кончено. Три кучи серого пепла на бетонном полу. И Тэхен, который медленно оседал на колени, тяжело дыша. Чонгук подбежал к нему, схватил за плечи. — Ангелок! Ты как? Парень поднял голову. Его лицо было бледным - бледнее обычного, а золотистый свет в глазах почти погас. — Я в порядке, - прошептал он. — Просто… давно так не делал. — Что это было? - Чонгук помог ему встать. — Свет, - Тэхен опёрся на его плечо. — Чистый свет. То, что осталось от Небес во мне. Он убивает Скверну, но… забирает силы. Много сил. — Ты мог умереть? — Нет, - покачал головой. — Я не могу умереть. Но могу… исчезнуть. На время. Раствориться в свете. А потом вернуться. Это больно... Чонгук помолчал. Потом сказал: — Больше так не делай. — Но ты бы погиб. — Я всегда готов к смерти, Тэхен. А ты… ты нужен этому миру. Если я не справлюсь со своей задачей и нашим договором, - усмехнулся. — то ты сделаешь это сам. Слова вырвались сами собой. Чонгук не планировал их говорить. Но они прозвучали и повисли в воздухе, тяжёлые, как пепел. Тэхен посмотрел на него. В его глазах снова замерцал золотистый свет - слабо, но тепло. — Ты правда так думаешь? - спросил он. — Я не говорю того, чего не думаю, - ответил Чонгук, отводя взгляд. — Пошли. Нужно выбираться отсюда, пока сюда не приползло ещё что-нибудь. Он поддержал Тэхена за талию и повёл к выходу, ангел почти не опирался на него, но и не отстранялся. Они шли медленно, осторожно, ступая по пеплу поверженных тварей. В конце тоннеля, у самого выхода, Тэхен остановился. — Чонгук, - сказал он. — Что? — Спасибо. Что не ушёл. Чонгук усмехнулся. — Я же сказал: я не бросаю своих, - он посмотрел на выход, где виднелся серый свет пепельного неба. — Пошли. На сегодня приключений достаточно. Они выбрались на поверхность, и Чонгук впервые за долгое время почувствовал, что этот мир - серый, мёртвый, вонючий, всё же имеет право на существование. Потому что в нём были те, ради кого стоило жить. Потому что были те, кто еще не терял надежду. Даже если один из них падший ангел.

***

Юнги не успел уйти, он уже взял дробовик, проверил обойму и собрался идти к выходу, когда дверь мастерской снова открылась. На пороге стоял Чонгук. Один. — Гук? - Юнги опустил оружие. — Ты чего вернулся? Я думал, ты в порту с… - он осекся, поняв, что чуть не проговорился. Чонгук поднял бровь. — С кем? - спросил он. — Ни с кем, - Юнги отвернулся, сделал вид, что проверяет затвор дробовика. — С кем ты вообще можешь быть? С сигаретами и паранойей. Чонгук усмехнулся, но усмешка вышла кривой. Он прошёл в комнату, плюхнулся на стул и уставился в потолок. — Юнги, - сказал он после долгого молчания. — Ты когда-нибудь верил в чудеса? Вопрос застал врасплох. Юнги замер, потом медленно положил дробовик на стол. — Нет, - ответил он честно. — После Разрыва тем более. Чудес не бывает. Есть только выживание и смерть. — А если бы я сказал тебе, что чудо всё-таки случилось? - Чонгук повернул голову, посмотрел на друга. В его глазах было что-то странное. Неуверенность. Такая редкость для Чонгука, что Юнги даже растерялся. — Я бы сказал, что ты надышался пеплом, - ответил он, садясь напротив. — Или что Королева всё-таки повредила тебе голову... Или это твой тупой недосып и постоянные вылазки. — Может быть, - Чон достал сигарету, но закуривать не стал. Просто крутил в пальцах. — А может быть, нет. — Гук, - Юнги подался вперёд, понизил голос. — Что ты видел в порту? Кого ты встретил? Не ври мне. Пожалуйста. Чонгук молчал. Долго. Так долго, что Юнги уже решил, что он ему не ответит. Но потом охотник выдохнул и сказал: — Я встретил ангела. Юнги не удивился. Потому что он уже знал. Но услышать это от самого Чонгука было другим. Реальным. — Падшего, - продолжил Чонгук, не глядя на друга. — Он назвался Ким Тэхеном. Сказал, что спустился с Небес, потому что хотел помочь. И потому что хочет умереть. — И ты ему поверил? - спросил Юнги. — Не знаю, - Чонгук наконец закурил, глубоко затянулся. — Но он исцелил мою руку. За секунду. Без лекарств, без бинтов. Просто прикоснулся и рана затянулась. Представляешь? Это не галлюцинация, Юнги. Это было реально. Юнги посмотрел на руку друга, на тот самый шрам, который остался после вчерашнего. Розовый, тонкий, но явно свежий. И всё же не такой, каким должен быть шрам от когтей Искажённого. Слишком аккуратный. Слишком… правильный. — Ладно, - сказал Юнги после паузы. — Допустим, он ангел. Допустим, он правда исцелил тебя. Что дальше? Он сказал, зачем пришёл? — Сказал, - Чонгук выпустил дым в потолок. — Он ищет источник Разрыва. Того, кто открыл трещину в Небе. Думает, что если закроет ее, то Скверна перестанет появляться. — И ты согласился ему помочь? — Согласился, - Чонгук посмотрел Юнги в глаза. — Потому что если он прав, то это наш единственный шанс, а если он ошибается… - он пожал плечами. — Тогда я пристрелю его и покончу с ним раз и навсегда. Юнги хотел возразить. Хотел сказать, что это безумие, что нельзя доверять незнакомцам, что мир не прощает ошибок. Но вместо этого он спросил: — Ты расскажешь другим? — Нет, - ответил Чонгук. — Пока нет. Только ты. Но остальным ни слова. Если епископ или патрульные узнают, что я связался с падшим ангелом, меня объявят еретиком. И тогда я не смогу помогать даже тем, кто во мне нуждается. — Кип уже знает, - сказал Юнги, кивнув на клочки бумаги на полу. — Он прислал приглашение. Хочет встретиться с тобой завтра в соборе. Чонгук усмехнулся. — Епископ и ангел, - сказал он. — Интересное совпадение. Все так резко навалилось и оба что-то от меня хотят. — Что будешь делать? - спросил Юнги. — Пойду, - ответил Чонгук, вставая. — Но не один. И не так, как он просил. — То есть? — Ты пойдёшь со мной, - Чонгук посмотрел на дробовик в руках друга. — Будешь моей тенью. Если Кип задумал что-то нехорошее, ты прикроешь меня. Юнги усмехнулся, на этот раз не горько, а почти весело. — Всегда готов, - сказал он. — Но сначала ответь мне на один вопрос. — Какой? — Этот твой ангел… он красивый? - Юнги подмигнул. — Потому что если ты решил влюбиться в первый раз за семь лет, то я хотя бы хочу знать, в кого. Чонгук фыркнул, но щёки его чуть порозовели или Мину показалось? — Заткнись, Юнги, - сказал он и направился к выходу. — Завтра в полдень. Будь готов. — Всегда готов, - повторил Юнги, провожая друга взглядом. Дверь закрылась. Юнги остался один. Он подошёл к окну, посмотрел на улицу. Чонгук уже скрылся в пепельном тумане, направляясь обратно в порт. К своему ангелу. — Красивый, значит, - тихо сказал Юнги, качая головой и улыбаясь. — Ну, посмотрим, что ты из себя представляешь, Ким Тэхен. Он взял со стола фотографию отца, посмотрел на неё долгим взглядом. — Пап, - сказал он. — Если ты меня слышишь там, на своих Небесах… присмотри за ним. За этим придурком. Потому что он вляпался в такое, из чего мы вдвоём, наверное, не выберемся живыми. Но хотя бы он... пусть живет. Он поцеловал фотографию, убрал её под тряпку и взял дробовик. — Но мы попробуем, - сказал он. — Как ты учил. Не сдаваться.

Глоссарий:

Справочник охотника. Типология Скверны.

1. Искажённый (класс 3-4) Происхождение: Человек, заражённый Светом-паразитом на стадии необратимой мутации (более 72 часов). Опасность: Высокая (3 класс — стайный охотник), Критическая (4 класс — роевой разум, способность координировать до 20 особей). Уязвимость: Серебряная пуля. Обожжённая кость. Примечание: Класс 4 умеет думать. Не вступать в ближний бой. Класс 3 можно рубить. Абсолютная глухота к молитвам. 2. Скверна (низшая, безымянная) Происхождение: Домашние животные (кошки, собаки, крысы), контактировавшие с трупами Искажённых более 10 минут. Либо люди на первой стадии заражения (до 6 часов). Люди заражаются при потреблении плоти; при попадании крови Искажённых в открытые раны. Опасность: Низкая (поодиночке). Средняя (роем от 50 особей). Уязвимость: Любое колющее или рубящее оружие. Примечание: Не имеют собственной воли. Ядро всегда в центре массы. Бей в ядро. Редко встретишь одиночек. 3. Тень (класс «Бестелесный») Происхождение: Умершие «Слышащие» (люди с даром к языку До-Сотворения). Тело истлело за секунды. Опасность: Высокая в помещении. Вне помещений обретают плоть только при высокой концентрации пепла. Уязвимость: Серебро. Свет от красных ламп (жёлтый и белый они впитывают). Плотные стены (не проходят сквозь освящённый бетон). Примечание: Шипят перед атакой. Уклоняются от выстрелов неестественно — целься на метр левее силуэта. 4. Королева гнезда (класс не определён) Происхождение: Женщина-носитель на 4-й стадии мутации, не уничтоженная в течение 30 дней. Опасность: Абсолютная для радиуса 500 метров. Контролирует всех Искажённых и Скверну в этом радиусе. Уязвимость: Только термическое воздействие. Сталь и серебро бесполезны. Необходимо сжечь грибницу до корней. Примечание: Не издаёт звуков. Но ты услышишь её шепот в голове за 3 секунды до того, как она заметит тебя. Стрелять бессмысленно. Беги. 5. Некроморф (редкий класс) Происхождение: Результат слияния 3-х Искажённых класса 3 в одну биомассу в момент сильной магической волны. Опасность: Экстремальная. Одна особь способна уничтожить отряд из 10 охотников. Уязвимость: Уничтожать по частям. Конечности и хвосты живут отдельно от тела ещё 30 секунд после ампутации. Бей в самое крупное скопление массы — там псевдо-сердце. Примечание: Не имеет регенерации, вопреки мифам. Просто очень живучая мразь.