Ревность.

      Молитва Ловиатар действительно помогла, бард чувствовала сильный приток вдохновения: желание довести дело до конца, сделать хоть что-то действительно хорошее, например, освободить путь для своих сородичей из Рощи. Совершить достойный поступок, пусть он и не искупит все её грехи, но, умирая в агонии цереморфоза, ей будет чем гордиться. Поглощённая рождающимся в голове планом, она даже не удивилась увидев его - вампира наверняка привлек бы запах свежей крови. И это не значило, что Натрезима собиралась идти на поводу у этого любителя поиграть с едой: у неё была цель! Стоило тифлингу скрыться с глаз плута, девушка щелкнула пальцами, мгновенно растворяясь в воздухе. Невидимость - лучшее и любимое её заклинание из арсенала убийцы. Сколько раз оно спасало ей жизнь? А как облегчало слежку за целью? У него был только один недостаток - время: если Гейл мог спрятаться минут на десять, то предел возможностей барда её уровня - две минуты. Девушка бесшумно сорвалась с места, хваля про себя мягкие подошвы своих сапог. В их закутке волшебник и жрица Шар уже спали, так что задерживаться Натрезима не стала - схватила в охапку оружие и броню, а рюкзак запихнула в темноту за клеткой её спящего, несчастного и нечестного коллеги. Они обязательно выпустят его, но только когда дело будет сделано. Выходя из "лагеря", тифлинг едва не столкнулась с вампиром, но успела выскользнуть за секунду до того как он вошел. Заклинание развеялось уже в пустующей пыточной, где бард натянула броню и парой резких движений сорвала верхний "бутафорский" слой, обнажив искусно выделанную черную кожу, обрамленную рядами металлических заклёпок. Её лучшее приобретение незадолго до похищения мозгоедами, эта броня изготавливалась под заказ по личным предпочтениям тифлинга и стоила полновесную тысячу золотых. Эти деньги Натрезима копила последние три года, она хотела выкупить свой долг жизни у "Матушки", именно так все девочки называли вырастившую их дроу - наставницу и работодательницу, настоящее же имя этой дамы не знал никто из её подчинённых. Однако, серьезное ранение на одной из миссий заставило пересмотреть приоритеты - если она не позаботится о собственной защите, то выкупать будет нечего... Прогнав непрошеные воспоминания, трубадурша повесила за спину ножны с любимыми скиммитарами, натянула на лицо черный воротник поддоспешника, оставив открытыми лишь глаза. Спину саднило, но эта боль скорее подстёгивала её, помогала сосредоточиться. В миг когда благословение Ловиатар коснулось её кожи, Натрезима совершенно ясно поняла что ей надо сделать - именно то, что она умеет лучше всего: устранить двух оставшихся вожаков сейчас, посреди ночи, чтобы никто из её отряда не имел даже шанса пострадать в схватке. Логика подсказывала, что двое убийц лучше чем один, но тифлинг слишком хорошо понимала к чему приведет совместная вылазка - Астатрион с неё живой не слезет, пока не допытается до всех секретов. А она и так допустила непростительно много ошибок, поддаваясь эмоциям и переживаниям. Профессиональный взгляд быстро приметил металлическую лестницу, ведущую прямо под самый потолок на широкие балки видимо там находились лучники. Не теряя более времени, тифлинг поднялась и притаилась, ожидая появления кого-то из охраны, но никого не заметила, видимо ночная стража пропустила свою вахту. Красуясь перед самой собой, Натрезима элегантно продефилировала по узкой балке прямо к зале, где вечером она с командой наблюдала проведение ритуала "Разговор с мертвым", сейчас помещение пустовало как и импровизированный трон, зато неприметная дверка подернутая чарами "Отвода глаз" сразу привлекла внимание. - Все-таки неплохо быть частично дьяволом, - пробормотала девушка, благодаря адскую кровь за некоторые специфические свои навыки. Внимательно осмотрев помещение внизу и все балки сверху, бард рискнула спуститься по столь удобно расположенной лестнице. Хобгоблин валялся на своей отвратительного вида кровати в трупообразном состоянии, кажется он был мертвецки пьян, этот факт ничуть не расстроил убийцу, скорее наоборот - легкий взмах остро заточенного лезвия и краснокожая голова с вывалившимся языком и закатившимися навсегда глазами осталась лежать на пропитывающийся кровью подушке отдельно от могучего тела. - Слишком просто... - закончить мысль бард не успела, из темного угла поднялась широкоплечая высокая фигура. - Так и думал, что вы не Верные, - прохрипел грубый голос. Натрезима обернулась и увидела Дрора Рагзлина - вожака гоблинов, которого, как она думала, только что собственноручно обезглавила. Позади с шипением распалась иллюзия, а хобгоблин без предупреждения атаковал. Тяжелый полуторный молот встретили скрещенные скиммитары, однако миниатюрной трубадурше нечего было противопоставить массивному и дьявольски сильному гуманоиду. Весь её план строился на незаметности проникновения и внезапности атаки, но вожак гоблинов расстроил его. Уворачиваясь от очередного удара, бард неловко подвернула ногу, сустав хрустнул, причиняя адскую боль, уже падая на пол, тифлинг извернулась и подцепила хвостом ногу хобгоблина. Страшный грохот падения двухметрового урода не смог заглушить разрастающийся гул барабанов - племя проснулось и спешило на помощь своему вождю. Как бы там ни было, работу следовало закончить, Натрезима ловко вскочила на ноги, забыв о подвернутой лодыжке, едва не упала от резкой боли, но сумела сделать быстрый выпад, раздался ни с чем несравнимый хруст ломающихся под натиском стали шейных позвонков. Отрубленная голова Дрора Рагзлина покатилась по полу как гнилая тыква, забрызгивая всё вокруг темной кровью, на этот раз настоящей. Быстро протерев оружие какой-то тряпкой, бард метнулась в темную нишу прямо за массивным канделябром: "Темнее всего под пламенем свечи", - вновь вспомнились слова дроу-наставницы, когда та преподавала юным девицам основы скрытного проникновения. Вцепившись зубами в кожу доспеха, тифлинг резко поставила сустав на место, слёзы брызнули из глаз, было чертовски больно. Натрезима прислушалась - бой барабанов стих, в покои вождя никто не спешил врываться. Рискнув высунуться, бард осторожно, держа оружие наготове, выглянула в зал, а в ту же секунду в дверь влетел спиной насаженный на рапиру гоблин: - Вот ты где, моя радость, - сверкнув клыками, ухмыльнулся Астарион, выдергивая оружие и трупа и галантно открывая дверь. Вампир был щедро забрызган кровью, но сейчас это его, кажется, не беспокоило. - Какой... продуманный костюм, мне нравится. - Что ты здесь делаешь? - тихо спросила девушка, окидывая взглядом тушки мертвых гоблинов. - Не за что, дорогая, - вампир проследил за её взглядом и улыбнулся ещё шире. - Я полагаю сейчас наша цель - мирно спящая в своих покоях дроу? Натрезима кивнула и взмахом руки вызвала порыв ветра, затушивший все свечи и факелы в главном зале, раньше она боялась, что подобный фокус привлечет внимание, но теперь все стражи были мертвы, в этом она не сомневалась. Погруженное во тьму святилище Селунэ надежно скрывало эльфа и тифлинга, они оба молчали, вслушиваясь в окружающую темноту. Комнату последней Избранной нашли довольно быстро, вот только ни вампир, ни бард не ожидали, что вход в апартаменты дроу будет охранять огромный паук: животное шипело и яростно щелкало жвалами, но не покидало комнату, его словно одергивал назад невидимый поводок. Натрезима шагнула было вперед, но Астарион удержал её: - Не проскочим, - уверенно прошептал он, настороженно наблюдая за пауком. - Вернемся вместе с Шэдоухарт и твоим волшебником. - Ладно, - кивнула тифлинг, соглашаясь, раз уж почти вся стража перебита вампиром, то у Гейла и жрицы Шар в случае провала будут шансы уйти. - И Гейл не мой! В ответ Астарион многозначительно улыбнулся, но промолчал. С полуразрушенной восточной стороны стены начинали просачиваться первые рассветные лучи, подгоняя две крадущиеся по балкам тени. Убедившись, что рядом действительно нет гоблинов, Натрезима ловко слезла и пошла будить волшебника. Однако, Гейл не спал - он вертел в руках какое-то явно магическое колечко, за мгновение до того как бард коснулась его плеча, необычная татуировка на его гуди полыхнула фиолетовым светом, а артефакт рассыпался в чутких пальцах: - А! - Волшебник вздрогнул, когда почувствовал у себя на плече когтистую руку тифлинга, но сразу расслабился, увидев кто его побеспокоил. - Ты меня напугала... - Готовься к бою, - прямо сообщила Натрезима. - У нас очень мало времени, всё обсудим после. - Но мы это обсудим? - С недоверием и сомнением в голосе переспросил маг. - Разумеется, - кивнула бард, протягивая мужчине его мантию. - У меня тоже есть парочка вопросов, на которые хотелось бы получить ответы. Шэдоухарт проснулась почти мгновенно, стоило Астариону лишь приблизиться, жрица Шар выслушала его, нахмурив брови, после чего кивнула и принялась натягивать броню. Через десять минут отряд, не скрываясь, шел к покоям Минтары. Возлюбленное дитя Ллос вновь зашипело и задергалось, но переступить порог комнаты все ещё не могло. Гейл сплёл заклинание "Ледяной нож", швырнув его точно под брюшко паука, ледяные шипы пробили слабо защищенную шкуру, но животное только сильнее взъярилось и бросилось на обидчика, сорвавшись с магического поводка. Первый удар жвал приняла на свой щит жрица, правой рукой подрубая ноги чудища своей тяжелой булавой. Страж завизжал тонким, пробирающим до костей зовом, на который немедленно откликнулась его хозяйка. Дроу не вступала в разговор, она быстро окинула взглядом сражающихся и выхватила оружие. Пока волшебник и полуэльфийка отвлекали паука, Астарион и Натрезима сцепились с владелицей экзотического питомца. Минтара оказалась очень сильна - первым же ударом она едва не отправила барда в пропасть, но вампир вовремя успел схватить тифлинга за руку, едва не вывернув очередной за эту ночь сустав. Где-то из-за спины дроу слышалось яростное шипение и треск заклинаний. Убеждаясь, что жизни лидера их маленького отряда ничего не угрожает, плут отвлёкся и раскрылся - тяжелый удар пришелся по левому колену, заставив Астариона упасть на одно колено. Дроу замахнулась для добивающего удара в голову, но булава столкнулась с лезвием скиммитара. Фиолетовые глаза сузились, а оскаленные клыки не предвещали легкой смерти: внутри барда вскипела злость и страх за своего... соратника? Теперь уже предводительница гоблинского лагеря вынуждена была уйти в защиту, уступая яростному натиску двух сверкающих полос стали. Затянувшейся схваткой тифлинг изматывала себя и противницу, но продолжала медлить с контратакой, уж больно знакомый стиль боя демонстрировала дроу. Но вот под сапог уклоняющейся Минтары попал небольшой острый камешек, метко пущенный всё ещё лежащим на земле вампиром, она оступилась и упала, выронив оружие. Тифлинг, направив острие клинка на горло поверженной противницы, наступила на правую руку подземной эльфийки, не позволяя той подобрать булаву. - Не убивать! - Резко скомандовала Натрезима, заметив приближающихся Гейла с шариткой, последняя явно была зла и рассчитывала прикончить хозяйку так потрепавшего её паучка. - Она нужна живой. - Да как ты смеешь?! - Впервые подала голос дроу. - Оставь своё милосердие себе, дьявольское семя! - Не принимай мою рациональность за милосердие, дорогая, - Натрезима оскалилась так, что все вокруг слегка напряглись. - Гейл! Волшебник, задумчиво потиравший подбородок и обеспокоенно поглядывавший на барда, быстро сделал пас руками, заставив пленницу замереть с полуоткрытым для ответа ртом и извлёк из сумки пузырёк с сонным зельем. Пришлось потрудиться, чтобы парализованная дроу не захлебнулась, но с помощью жрицы Шар всё получилось и воинственная предводительница гоблинов мирно заснула. Бард же поспешила к тому, кто в прямом смысле не дал ей свалиться в пропасть - Астарион выглядел озадаченным, его лицо то и дело кривилось от боли, он продолжал сидеть на земле, что-то ища в своей поясной сумке: - Проклятье, да где же он? - Давай я помогу? - Натрезима опустилась рядом с эльфом на колени, вытирая шею какой-то чистой тряпицей. - Ох, радость моя, - алые глаза казалось ещё больше покраснели, а верхняя губа непроизвольно дернулась, обнажая белоснежные клыки, - я... - Он ранен и не сможет себя контролировать, - рядом появился Гейл, скрестив руки на груди, он сверлил вампира недовольным взглядом. - Он убьёт тебя. Лучше пусть поужинает нашей пленницей, если другого выхода нет. - Учишься быть практичным? - Попытался пошутить Астарион, не пряча клыков, он едва себя сдерживал. - Но, боюсь, он прав. Я не уверен, что сдержусь. - Гейл, я же сказала, что эта дроу нужна нам живой, - бард судорожно соображала какую причину стоит сообщить спутникам, об её истинных мотивах им знать необязательно. - Она была главной в этом лагере, может обладать важными сведениями. Отнесите её в клетку к Воло, а этого расфуфыренного павлина вышвырните, пусть бредёт на все четыре стороны! - Как скажешь, госпожа, - волшебник особо выделил последнее слово, что крайне не понравилось барду, но это она обдумает уже потом. Дождавшись, пока Шэдоухарт и Гейл выйдут, таща за собой левитирующее тело дроу, Натрезима повернулась к тяжело дышащему эльфу: - Если не убьёшь меня, - улыбнулась тифлинг вампиру, подставляя шею, - будем квиты. Астарион резко притянул её ближе и впился в горло, обновляя старые отметки. Горячая кровь с железистым привкусом адреналина хлынула в его истощенный организм - он брезговал кусать гоблинов, хоть их кровь и годилась в пищу. "Надо же, - подумал эльф, - уже и брезгливость проснулась..." Глоток, ещё один и ещё, боль в ноге проходила, силы вернулись, собрав всю силу воли, что оставалась у вампирского отродья, он оторвал себя от живительного источника. Она лежала на его руках холодная, с остекленевшим взглядом в пустоту...