Почему именно сейчас

В спальне горел только один светильник. Тео что-то говорил — негромко, с ленивой точностью человека, умеющего рассказывать истории. Блейз смеялся, не отрываясь от карт. Дверь открылась. Разговор стих. Оба повернулись к Малфою. Он замер в дверях. Мантия застёгнута криво — верхняя петля пустая, края съехали в сторону. Волосы торчали так, будто в них основательно порылся кто-то настойчивый. Щёки красные. Не от холода. Блейз и Тео переглянулись. — Это тебя Пэнси так? — неуверенно спросил Блейз. — Нет.

Пауза.

Тео поднял глаза от карт, лениво окинул Малфоя и усмехнулся уголком губ. — Тогда остаётся только один вариант, — произнёс он спокойно. — Наш Драко всё-таки ловелас. — На секунду в комнате стало ещё тише. Малфой задержал на нём взгляд. Долго. Слишком долго. — Очень смешно, Нотт, — сказал он наконец, ровно. Тео пожал плечом и вернулся к картам, будто ничего не сказал. Малфой прошёл к своей кровати. Бросил мантию на стул. Сел. Начал расшнуровывать ботинок чуть резче, чем нужно, как будто это помогало ему не думать. Блейз задержался на пустой петле, потом на лице, скрытом волосами. Малфой приоткрыл рот. Пальцы на шнурке ботинка остановились. Он закрыл рот. — Нет, — шёпотом повторил он. Тео аккуратно сложил колоду. Блейз откинулся на подушку и уставился в потолок. — Ясно, — сказал он наконец и больше не произнёс ни слова.

***

Пэнси перехватила его у входа в Большой зал. Привычным жестом потянулась к воротнику — поправить, пригладить, обозначить. Блейз прошёл мимо них, не задержавшись. Коротко кивнул обоим и направился к слизеринскому столу. Её пальцы нашли пустую петлю. Остановились. — Где пуговица? — Потерял. — Малфои не теряют фамильное серебро, — она хмыкнула и убрала руку, но продолжала рассматривать воротник так, будто пустая петля была личным оскорблением. — Серьёзно, Драко. Это заметно. — И что ты предлагаешь? Она одёрнула ему мантию, расправила края, чуть сдвинула ткань — но петля без пуговицы оставалась петлёй без пуговицы. Пэнси цокнула языком. — Зайди к Малкин. Или хотя бы попроси домовика. Он не ответил. Они пошли к столу. Блейз уже сидел напротив, за «Пророком». Они сели рядом. Пэнси потянулась за кувшином с соком и кивнула на него. — Может, это он. Проверь карманы — вдруг подрабатывает серебром. Блейз даже не поднял головы. Отпил кофе, перевернул страницу. На развороте — колдография Крама в лётной форме и заголовок: «ЗВЕЗДА ДУРМСТРАНГА: КОГО ЧЕМПИОН ПОВЕДЁТ НА БАЛ?» Блейз не читал. Его глаза скользнули поверх газеты — не на Пэнси. На Драко. Драко выдержал взгляд. Блейз вернулся к газете. Пэнси положила ладонь ему на предплечье — легко, привычно, напоказ. Блейз перевернул ещё одну страницу.

***

Гермиона резко открыла глаза. Сон ещё был — всем телом. Тепло. Сердце под ладонью — быстрое, неровное. Мята на губах, что-то жгучее. Голос. Рядом. Почти над ухом:

«Спи, Грейнджер»

Она потянулась за этим, но детали уже таяли. Голос растворился первым. Сердцебиение — следом. Осталось только ощущение на губах. Потом ушло и это. Белый потолок лазарета ослепил её. Она поморщилась. Голова гудела, как после похмелья. Грохот отодвигаемых стульев разорвал тишину и ещё сильнее ударил ей по вискам. — Очнулась! Гарри, она открыла глаза! Рон возник над ней первым — лохматый, с чернильным пятном на щеке. Следом, поправляя очки, подскочил Гарри. Оба выглядели так, будто не спали вообще. — Гермиона. — Гарри присел на край кровати. — Как ты? — Голова… — она попыталась сесть. Рон тут же подложил ей под спину подушку с такой торопливостью, что это было почти смешно. — Что произошло? Как я здесь оказалась? Они переглянулись. В их взглядах не было ответа. — Это мы хотели у тебя спросить, — сказал Гарри. — Мадам Помфри нашла тебя здесь в пять утра. — Я ничего не помню, — прошептала Гермиона, сжимая виски. — Фред, Джордж, синяя ириска… а потом… потом темнота. — Да уж… темнота, — Рон тяжело опустился на край соседней кровати. — А мы с Гарри полночи нарезали круги по замку. Знаешь, каково это — обыскивать астрономическую башню в два часа ночи, когда на каждом углу мерещится миссис Норрис? — Вы искали меня так долго? — Гермиона почувствовала знакомый укол — тот, от которого хочется немедленно всё исправить и уже нельзя. — До трёх утра, — сказал Гарри. Он снял очки, начал протирать их краем мантии. — Проверили всё. Библиотеку, совятню, пустые классы на шестом этаже. Карту полчаса искали — Фред с Джорджем забрали её ещё до ужина. — А к тому моменту, как нашли карту и моих братьев, ты уже была здесь, — мрачно добавил Рон. — Зато Филча мы встретили дважды. Первый раз он просто орал. Второй — поймал нас на лестнице к лазарету и сразу к Макгонагалл. В итоге — двадцать очков… и две недели у Снейпа. Гермиона почувствовала, как к горлу что-то подкатывает. — Двадцать очков… — Да брось, — сказал Рон. — Отыграем. — Он сказал это слишком быстро. Почти автоматически, как будто заранее решил, что так надо сказать. Гермиона не ответила. Гарри снова надел очки. — Вообще Фред сказал, что «Ментальные детонаторы» не вызывают провалов в памяти. Наоборот — под ними ты помнишь всё в деталях. Гермиона замерла. — Мы спросили Помфри, — сказал Гарри. — Она сказала, что очищающего тебе не давали. — И это значит…? — Значит, ты сама… — Рон всплеснул руками. — Ты понимаешь? Ты в таком адекватном неадеквате умудрилась добрести до лазарета, выпить Очищающее и отрубиться. Ты даже в состоянии овоща остаёшься занудой-отличницей, которая знает, какое зелье нужно принять! Гермиона нахмурилась. — Я… сама нашла зелье? В шкафу? — Помфри иногда оставляет дежурные составы на столике, — пожал плечами Гарри. Это звучало правдоподобно. Почти. Гермиона покатала эту версию в голове. Что-то в ней слегка не сходилось — какой-то зазор, который она не могла ни нащупать, ни назвать. Как тот сон. Она попыталась удержать его ещё раз — и он почти всплыл. Она резко моргнула. Всё исчезло. — Может, Виктор? — тихо спросила она. — Он меня нашёл? Рон покачал головой. — Крам с утра на поле. У Дурмстранга сегодня секретные маневры. Мы поймали его по дороге, но он даже не знал, что ты пропадала. Гермиона помолчала. Если бы это был Виктор — он бы нашёл. Проводил бы. Остался бы. Но турнир — это важно. Она потёрла запястье. Ничего не было, ни следа, ни покраснения. Ощущение чужой хватки не уходило. — Пойдёмте, — сказала она, решительно вставая. Пол качнулся. Она ухватилась за спинку кровати. — Мне нужно переодеться. И простите меня. Я отработаю эти очки, обещаю. — Думаю, тебе хватит сегодняшнего дня, — сказал Гарри. Они вышли из лазарета. Гермиона шла между ними, чувствуя себя раздавленной и одновременно нелепо виноватой. Версия Рона была логичной. Она набродилась, нашла зелье, легла спать. Это было именно то, что она бы и сделала. Так по-грейнджеровски, что даже смешно. Она уже почти убедила себя в этом, когда на лестнице вдруг остановилась.

«Спи, Грейнджер».

Слишком отчётливо. Она резко отогнала это чувство и пошла дальше.

***

Он нашёл их на следующий день — у ниши с доспехами на третьем этаже. Близнецы Уизли стояли плечом к плечу, склонившись над яркой жестяной коробкой. Крышка была приоткрыта, и оттуда тянуло чем-то знакомым. Он поморщился, но остановился в паре метров, лениво прислонившись к стене. — Уизли. Они обернулись одновременно. — О, Джордж, смотри, — протянул Фред. — Редкий экземпляр. Днём и без поводка. — Берём или отпускаем? — задумчиво уточнил Джордж. — Отпускаем. В неволе чахнет. Драко даже не моргнул. — В субботу Грейнджер оказалась в лазарете, — ровно сказал Драко. — Ваших рук дело? Он коротко покосился на коробку. Близнецы переглянулись. Быстро — и слишком синхронно, чтобы быть случайностью. — Ну, — протянул Фред. — Технически, — добавил Джордж. — Она сама взяла. Мы не настаивали. — Что это вообще такое? — спросил Драко. — Галлюциноген? — Галлюциноген? — Фред изобразил искреннее оскорбление. — Малфой, у нас есть стандарты. — Высокие, — подтвердил Джордж. Фред постучал по крышке коробки. — «Ментальный детонатор». Чистая работа. Никаких иллюзий, никаких чужих мыслей. — Только свои. — И что именно он делает? — спросил Драко. — Убирает паузу между «хочу» и «сделал», — сказал Джордж. — Обычно там целый совет старейшин. Логика, воспитание, страх, здравый смысл… — Мы их распускаем, — невинно закончил Фред. — И мозг отдыхает. — Растормаживание, — сказал Драко. — Как сильное опьянение? — Нет. — Джордж покачал головой. — Пьяный неадекватен. А под «детонатором» ты абсолютно уверен в том, что делаешь. Просто перестаёшь фильтровать… уместность. Человек делает то, что и так собирался. — Или почти собирался, — добавил Фред. — То есть ты сделаешь что-то, о чём подумаешь, даже если… — медленно сказал Драко. — Случайно? — Не совсем, — сказал Фред. — Не то чтобы ты хочешь это сделать. — Скорее — не успеваешь решить, что не хочешь, — закончил Джордж. Драко уставился на них в упор. — Сколько стоит коробка? Пауза. Чуть длиннее, чем нужна для ответа на простой вопрос. — Для научного интереса? — уточнил Фред. — Сколько? — повторил Драко. Джордж назвал цену. Драко достал монеты, не глядя, протянул. Фред взял коробку, но придержал секунду, как будто вспомнил что-то необязательное. — Малфой. Там есть розовые и синие. — Розовые мягче. — Синяя… — Фред чуть качнул головой. — Ну, ты сам разберёшься. — И лучше не смешивать, — добавил Джордж. Драко остановился. — Почему? Близнецы переглянулись. — Некоторые вещи, которые по отдельности работают предсказуемо… — начал Фред. — …вместе дают результат, который сложно просчитать заранее, — закончил Джордж. — Не то что бы плохой. — Просто… неожиданный. И оба снова замолчали с одинаково безмятежным видом. Драко взял коробку и пошёл дальше. Ровно. Спокойно. Безупречно. За спиной тишина. Близнецы не смеялись. Не комментировали. Коридор был залит дневным светом — резким, безжалостным. Ни одного угла, где спрятаться. И он не знал, что хуже — если это была случайность или если нет.

***

Малфой пришёл раньше. На целых пятнадцать минут. Занял тот же стол, но на этот раз подготовился: один идеально чистый лист и запечатанный конверт с гербом Малфоев. Руки на столе. Спина прямая. Гермиона появилась через четверть часа. Приталенный джемпер вместо мантии, волосы заколоты. Тот же шаг, с каким она шла бы в любой другой день. Драко ловил каждое её движение. Изменившийся взгляд, лишнюю паузу — что угодно.

Ничего.

— Где Крам? — вместо приветствия бросил он. — Оставила его на привязи у входа? — Виктор уехал на дополнительные тренировки, — она села напротив и от неё пахнуло свежестью с улицы. — Так что сегодня у нас будет продуктивный вечер. Без твоих попыток помериться с ним родословной.

Виктор.

Он произнёс это имя про себя — с брезгливым усилием, с каким берутся за что-то мокрое. — Как жаль, — Малфой придвинул к ней конверт. — Я провёл выходные в библиотеке. Пока ты… отдыхала. Это перевод тех самых пометок на полях. Гермиона потянулась к конверту. Драко смотрел, как её пальцы ломают сургуч — и в этот момент её глаза скользнули по его мантии. Она задержалась на пустой петле у воротника. Секунду. Две. Что-то холодное прокатилось по спине. Он не двинулся. Не сказал ни слова. Её взгляд не двигался. Края петли растрёпаны, будто оторвали второпях. Секунду он был уверен, что она спросит. Взгляд опустился на конверт. — «Связка не оживёт, пока намерение не будет уравновешено жертвой покоя», — прочитала она вслух. Брови поползли вверх. — И снова жертвой покоя. Это какая-то метафора? Драко выдохнул. Почти незаметно. — Это древняя магия, Грейнджер. Она работает на эмоциях, а не на формулах, — он подался вперёд, понизив голос. — Эти руны создавались людьми, которые чувствовали слишком сильно. «Жертва покоя» означает, что ты должна вложить в заклинание то, что лишает тебя сна. Свою самую навязчивую мысль. Гермиона медленно подняла глаза. Между ними было не больше двадцати сантиметров. От него пахло мятой. Она потеряла мысль — коротко, как запинка на ровном месте. Моргнула. Вернулась. — И что же лишает сна тебя, Малфой?

Твоё гнездо на голове, Грейнджер.

Слова застряли у него в горле. Рука сама опустилась в карман. Пальцы нашли пуговицу. Повертели. — Мои амбиции, — наконец выдавил он, отстраняясь. — Я не привык быть вторым. Гермиона усмехнулась без яда, скорее с каким-то мимолётным узнаванием. — Мы в этом похожи, — она пододвинула к нему его черновик. — Но сегодня ты будешь вторым. Потому что твоя работа над «Тейваз» всё ещё похожа на каракули первокурсника. Исправляй. Они проработали сорок минут в тишине. Одна лампа на двоих — тёплый круг, за которым библиотека тонула в темноте. Её локоть в нескольких сантиметрах от его. Скрип перьев, запах чернил, её дыхание — ровное, рядом, и в какой-то момент он перестал различать, где заканчивается тепло лампы и начинается тепло, идущее от неё. Иногда она склонялась над свитком, и выбившаяся прядь падала на щёку. Драко украдкой следил за ней — как она читает, хмурится, закусывает губу. Она работала. Перо скользило по свитку.

Ничего.

Лампа уже чадила. Он всё ещё сидел напротив, склонившись над свитком. — Знаешь, — сказала Гермиона, не поднимая головы. — Виктор спросил меня, почему я так одержима этими связками. Я сказала, что это ради будущего. А он ответил, что будущее нельзя построить, если всё время зарываться в пыльные фолианты. Она замолчала. Не подняла голову. Драко не пошевелился. — И ты с ним согласна? — спросил он наконец. Голова поднялась чуть быстрее, чем нужно. — Нет. — Во взгляде не было ничего лишнего — только ровный, спокойный ответ. — Я думаю, что некоторые вещи стоят того, чтобы в них копаться. Секунда тишины. Потом она деловито протянула ему перо. Их пальцы соприкоснулись. Кожа была прохладной. Ни вздрога, ни паузы. Ничего. — Вот так, — выдавил он, проводя линию. — Идеально, — прошептала она, глядя на результат. — Я хорошо усвоил теорию, Грейнджер. — Ладно. — Она встала, закинула сумку на плечо. — На сегодня всё. К выходу она пошла легко — ни разу не обернувшись. Лампа горела тише. Стул напротив опустел. Драко остался сидеть. Рука всё ещё была в кармане. Серебро пуговицы давило в ладонь. Он сжал крепче. Провёл весь вечер рядом с ней. Искал. И не находил. Что само по себе было ответом. Просто не тем, которого он хотел. Рука вынула пуговицу из кармана. Серебро блеснуло в свете догорающей лампы — герб Малфоев, крошечный, чеканный. Он поставил её на ребро и щелчком запустил. Пуговица завертелась на дубовой столешнице — быстро, ровно, бесшумно, — там, где минуту назад лежал её локоть. Крутилась долго. Потом качнулась, замедлилась и легла. Драко накрыл её ладонью. Убрал в карман. Встал. Погасил лампу. — Конечно, Грейнджер, — прошептал он в пустоту библиотеки. — Значит, придётся разбираться самому.