В этом городе никогда не прощаются

      — Приглашение на чай? — глава Портовой Мафии Мори Огай опускает подбородок на сцепленные в замок руки и ухмыляется краем губ. — Интересно.       — Письмо пришло сегодня утром, — Чуя сидит в кресле напротив, закинув ногу на ногу, и изучает свои руки в привычных черных перчатках. — Не думаю, что туда стоит идти.       — Ну почему же? Если приглашение от самого директора Фукудзавы, будет невежливо отказываться. Тем более, что может быть лучше встречи со старым знакомым? — фиолетовые глаза вспыхивают на мгновение огоньком, но сразу же приобретают свой обычный усталый вид. — Тебе ли не знать, Чимин.       Этот новый одаренный, который появился буквально сразу после того, как Юнги привез Син Рюэ в Йокогаму из Нью-Йорка, вызывает беспокойство. Мори сомневается, что это случайность, ведь Альбер Камю раньше не попадал в поле зрения ни Портовой Мафии, ни Отдела по делам одаренных. Теперь нужно узнать, что известно Агентству. Он сомневается, что Фукудзава откроет все карты, но определенно подсказка будет на поверхности.       — Гильдия точно не связана с ним, ведь Фицджеральд все еще в Америке, — Чуя поднимается с кресла и встает напротив стола босса, держа руки в карманах. — Я подготовлю встречу. Ящерицы будут Вас сопровождать.       — Дазай тоже придет, — бросает ему Мори и наблюдает, как меняется выражение лица подчиненного от одного упоминания имени бывшего партнера. — Ведь это он организовывает эту встречу.       — Конечно, куда же без него, — вмиг злится Чимин, — занозы в заднице. Почему Вы не спустите на него псов?       Мори на это замечание ухмыляется и откидывается на высокую спинку кресла. Эти двое просто нечто в своем соперничестве. Их потенциал просто невероятен, и будь они по одну сторону, в Йокогаме не было бы никого сильнее, но так же и разрушительнее. Когда-то он назвал их дуэт Двойной черный и, судя по всему, с годами ничего не меняется: ни ненависть, ни преданность, ни безграничное доверие.       — Спишим все на ностальгию и память о прошлых временах, — заключает Мори и жестом показывает Чуе, что он свободен.

***

      Син Рюэ сидит на кровати, подогнув под себя одну ногу и болтая в воздухе второй. Комната, в которую ее поместил Камю, находится на втором этаже заброшенного дома где-то на окраине Йокогамы. Она знает, что поступила правильно, согласившись пойти вместе с этим странным мужчиной, пусть он и хочет использовать ее в качестве оружия. У самого Камю удивительная и страшная способность, которая не идет ни в какое сравнение ни с одной другой. Он словно становится над всем, возвышает себя над людьми, одаренными, миром. Для него жизни ничего не значат, а разрушение — просто эксперимент, проба на прочность, кто и сколько выдержит и где та последняя грань, пересекая которую рухнут не только человеческие души, но и сам Город. Он посторонний, наблюдатель, а его дар — это проклятье для других.       Йокогаме сильно не повезло привлечь внимание Альберта.       Дверь комнаты открывается с тихим скрипом, впуская мужчину в темно-серой форменной одежде. Он молча ставит рядом с кроватью поднос с едой и уходит, оставляя дверь приоткрытой.       — Не боишься, что я сбегу? — Рюэ поднимается на ноги и подходит к небольшому окну, покрытому грязными разводами. Сквозь него видно невысокие утлые домишки с потрескавшимися стенами, грязные улочки и стайку детишек, запускающих самодельный кораблик в огромной луже. Не самая лучшая сторона Города.       — Нет, не боюсь. Ты бы не ушла со мной добровольно, если бы не хотела, — Камю стоит на пороге, но внутрь не входит.       Он из тех, кого легко не заметить в толпе, но невозможно вычеркнуть из памяти, если уже посмотрел в лицо. В нем не было ничего особенного, но взгляд все равно цеплялся: худощавая фигура, темное пальто и серый, мышиного цвета, костюм, сдержанные и скупые движения. Его присутствие не давило, но было похоже на болезнь медленно отравляло все вокруг.       Лицо резкое и осунувшееся, с бледной, почти пепельной кожей, будто жизнь давно вытравила из него все другие цвета. Темные глаза, словно мелкие бусины, смотрели не на людей, а сквозь них. Темные волосы небрежно спадали на лоб.       Он опирается о дверной косяк плечом, скрестив руки на груди, и пристально изучает хрупкую фигурку перед собой. Когда ему впервые доложили о том, что Фицджеральд ищет одаренного, способного одним словом уничтожить любого, то сначала не поверил. Разве бывает такая сила? Как оказалось, да.       Неприложная истина — оружие, которое в умелых руках может перевернуть мировой порядок.       — Тебе так нравится творить хаос? — Рюэ поворачивается к нему лицом, тоже внимательно изучая. — Озвучь то, что мы оба знаем: ты мстишь за то, что тебя не приняли, но и стараться быть принятым тоже не хочешь. Не в угоду своим желаниям.       — Нет, — Камю делает шаг к ней, отвечает слишком резко, а затем, словно опомнившись, возвращает на лицо невозмутимое выражение. — Ни Мафии, ни Агентству, ни другим организациям никогда не понять всю суть моего дара. Я — их отражение, испытание, выбор, который каждый делает самостоятельно. Все они думают, что неизбежное можно отсрочить, но они ошибаются, ведь предел прочности есть у всего. Ты поможешь мне закончить этот театр абсурда, тебе просто нужно рассказать все, как это было в Нью-Йорке.       Син Рюэ становится не по себе при упоминании о прошлом до прибытия в Йокогаму, когда для того, чтобы защитить близкого человека, она открыла рот и озвучила правду. Дазай помог ей, но вина за последствия все еще сидит глубоко в сердце, причиняя боль. Ее дар не благо, а проклятье, и осознание этого ранит сильнее всего. Она с трудом проглатывает ком в горле и, пусть и с секундной заминкой, но говорит:       — Брось, ты не благотворительная организация, не альтруист, а умный хитрый расчетливый манипулятор, — Рюэ делает шаг в его сторону, становясь вплотную и задирая голову, потому что мужчина выше ростом на полторы головы. — Ты находишь удовлетворение в том, чтобы разрушать других, ведь только так чувствуешь свой вес.       — Моей целью является скорее показать им, насколько они ничтожны, — пожимает плечами Камю и разворачивается, чтобы уйти. — Если не поможешь мне с организациями, следующее, что я сделаю, это помогу мальчику-тигру потерять своего зверя навсегда, а ты знаешь, что я могу не только это. Дазай Осаму тоже интересный экземпляр. Вообще весь этот Город сплошной парадокс, его столько раз спасали, что дух захватывает в предвкушении того, какой феерический будет финал.       — А сам ты сможешь остаться прежним после всего, что сделаешь? — девочка садится на кровать и обхватывает руками согнутые в коленях ноги. — Возможно, Йокогама снова выстоит, а вместо нее рухнешь ты сам.       — Нельзя разрушить то, что вне системы, — бросает Камю с порога. — Знаешь, как действует Чума? Она не позволяет избежать последствий, как бы ни старался.

***

      Юнги подпирает плечом дерево в Саду Санкэй, зевая от скуки. Наконец он видит приближающихся Мори и Чую, а следом за ними тенью следующих Черных Ящериц во главе с Акутагавой, скользит нечитаемым взглядом по всем, но задерживается только на рыжеволосом парне. Чимин чувствует это и кривится, взглядом метая молнии в ответ, но молчит и демонстративно отворачивает голову, разглядывая внезапно заинтересовавший его куст самшита.       — Очень рад, что вы откликнулись на наше приглашение, — Дазай запускает руки в карманы и отталкивается от дерева, делая шаг вперед и выходя из тени на залитую солнцем аллею парка. Чуя тут же теряет интерес к окружающей зелени и напрягается.       — Я не мог отказаться от такого заманчивого приглашения, — Мори внимательно смотрит на бывшего подчиненного, а затем переводят взгляд на директора Фукудзаву. — Такой солнечный день приятно провести в замечательной компании. Но, к сожалению, у меня чертовски мало времени, поэтому давайте перейдем к делу.       Фукудзава выходит вперед, становясь прямо напротив него, рукой поправляя полы традиционного кимоно, давая возможность увидеть меч висящий на его поясе, и ловит реакцию, промелькнувшую на чужом лице. Никто из сопровождения обоих не двигается, но напряжение, повисшее в воздухе, ощущается кожей. Эти двое слишком давно знакомы, слишком часто сражались друг с другом, чтобы кто-то решился встрять в их молчаливую или не очень борьбу.       — Давай поговорим начистоту, — директор нарушает молчание первым. — Ты понимаешь, что этот новый одаренный, который появился в нашем Городе, чрезвычайно опасен? Мы не знаем точно, на что он способен и насколько силен. — Он делает паузу, а затем продолжает: — Не стоит ли нам работать совместно в этот раз?       Губы Мори трогает легкая улыбка. Не зная, кем он является на самом деле, легко можно было бы посчитать, что он очаровательный мужчина. Вот только все присутствующие знают, насколько легко он будет резать чью-то плоть на куски, продолжая вот так же улыбаться.       — Многоуважаемый Фукудзава, не думаю, что для репутации Портовой Мафии будет полезно сотрудничество с Детективным агентством, — он говорит подчеркнуто вежливо, но взгляд режет сталью, и мурашки от такого главы пробегают по спине даже у хорошо его знавшего Юнги. — Максимум, что можем пообещать, так это остаться в стороне, когда вы будете пытаться справиться с ним. У нас есть определенная репутация, и мы не будем сотрудничать с вами, — Мори чешет подбородок, словно задумавшись, а потом разводит в сторону согнутые в локтях руки и пожимает плечами. — Это может нарушить баланс сил в Йокогаме. Мы по разные стороны, Сокджин, думаешь, я пойду на это только из-за наших с тобой отношений, которые остались в прошлом? Я не склонен к ностальгии.       — Намджун, речь идет о нечто большем, чем просто сотрудничество двух организаций. Это и есть про сохранение нашего Города, — Фукудзава все еще пытается его убедить, но понимает, что тот не поможет. По крайней мере, пока дело не коснется его интересов. — У Камю девочка, которая, пусть еще и юна, но уже владеет достаточной силой, и неизвестно, как он собирается ее использовать.       Директор прав, и Мори это знает. Оба новеньких опасны и непредсказуемы, а это плохо. Он уже подумывал просто дать команду уничтожить их, но что-то удерживает его от такого кардинального решения вопроса.       — Да, наслышан о ней от европейских коллег, — соглашается Намджун и переводит взгляд за спину Сокджина, замечая, как Юнги внимательно слушает их диалог. — Так может обмен? Я вам девчонку, а вы мне Дазая?       — Ты думаешь, что я его держу силой? Если бы он захотел, то ушел, и никто и ничто его бы не остановило. Тебе это известно даже лучше меня, — Сокджин поворачивается, глядя на Юнги, но тот только улыбается, раскачиваясь с носка на пятку и убрав руки в карманы брюк. — Но, судя по всему, ему это не нужно. Я услышал твой ответ и попрошу только об одном, если не хочешь помогать, тогда просто останься в стороне и не вмешивайся.       Мори на это только пожимает плечами и кивает, а затем, развернувшись, уходит прочь по аллее в сопровождении своей свиты. Чимин на прощание делает взмах рукой и покидает место встречи последним.       — Думаешь, он не будет вмешиваться? — Фукудзава поворачивается к Юнги, а тот вмиг стирает с лица улыбку, становясь серьезным.       — Ему придется, если он не хочет потерять Город. А мы знаем, что ни одна из организаций этого не сможет допустить.       — Будем надеяться. Сегодня вы с Чуей прямо образец хорошего поведения, — внезапно хихикает Сокджин, что совсем не вяжется с его образом серьезного руководителя. — Не знал бы про ваши взаимоотношения, подумал бы, что вы и вовсе безразличны друг к другу.       Юнги не отвечает, смотрит в спину удаляющихся мафиози и вспоминает, как однажды после какого-то из заданий они сидели в баре, потягивая виски, и Чимин задал ему вопрос о том, возможно ли уйти из Портовой Мафии. Дазай тогда посмеялся над ним, спросил, не планирует ли тот пожертвовать детьми, которых с таким трудом выторговал у Мори, когда они за ночь вдвоем уничтожили Службу безопасности Гельхарта? Сказал, что будет не прочь лично заняться Ширасэ. В следующую секунду он уже пробивал спиной декоративную ширму в дальнем углу зала.       Кто бы знал, что всего через пару лет именно Юнги будет тем, кто исчезнет из мафии. В этом Городе всегда есть куда уйти, любую связь можно оборвать, затеряться в лабиринтах улиц и больше никогда не встретиться вновь. Но так ли это? Возможно ли, если Йокогама сама решает куда и к кому приведет твой путь?       — Нам нужно готовиться к тому, что Камю сделает следующий шаг. Угроза более чем реальна, а если Син Рюэ примет его сторону, то и вовсе неизвестно чем все это может закончиться, — Куникида, стоящий все это время позади молча, подходит к ним. — Мы не знаем, сколько у нас времени: день или неделя.       Город мог бы ответить, что нет и этого времени, вот только его голос тонет в шуме улиц и суете и остается не услышанным.

***

      — Мы правда не будем вмешиваться? — Чимин задает вопрос, как только они покидают место встречи.       — Не будем, Чуя, пока нет угрозы нам, наблюдаем. Пусть Камю станет головной болью Агентства, а мы останемся в стороне, — Мори даже не смотрит на него, его взгляд, устремленный вперед, снова холодный, цепкий и немного уставший. — Не стоит не дооценивать противника, но и торопиться не следует.       Чуя умолкает, больше ни о чем не спрашивая, потому что не ответят. Он давно привык считывать настроение босса и доверяет его чутью и интуиции. Мори Огай — один из умнейших людей, с которыми парень имел дело. А кроме того, Чимин выполняет приказы, если они идут во благо организации, а не обсуждает их. Он не такой, как Дазай, не такой, как Акутагава. И если второй просто озлобленный щенок, то первый бесит до зуда в ладонях своей наглостью, высокомерием и заносчивостью. Ему хочется врезать постоянно, как только тот оказывается на горизонте, вцепиться руками в перебинтованную шею и свернуть ее.       — Чуя-кун, — его мысли прерывает голос Мори, когда они останавливаются около автомобиля, ждущего их у входа в Сад Санкэй. — Ты же знаешь, что Йокогама на самом деле, какой бы огромной не казалась, очень маленькая? Здесь так часто можно пересечься с тем, кого видеть не хочешь, особенно, если делать все, чтобы избегать подобных встреч.       Чимин понимает все. Так вот значит как?       Парень остается на тротуаре, а машина босса в сопровождении Черных Ящериц покидает улицу. Весенний ветер срывает цветы сакуры, заставляя их кружить в танце, а затем опускаться под ноги прохожим. Туристы, приходящие сюда, были всегда в восторге, а сам Чимин давно перестал замечать подобные мелочи. У него в жизни другие задачи.       Но сегодня что-то изменилось. Он ловит взглядом сорвавшийся лепесток, и тот, уже начав свой привычный путь к земле, внезапно взметнулся снова вверх, единственный из всех. На плечи словно давит что-то: предчувствие, смутное ожидание чего-то, угроза. Будто гроза собирается, но небо все еще безоблачно.       Город был иным.       Йокогама становилась другой.

***

      Дазай на секунду задержался в дверном проеме чайного домика, всматриваясь в голубое небо над Городом. Вроде ничего необычного: те же птицы, тот же ветер, так же слышен шум городской суеты. Вот только напряжение повисло в воздухе, буквально ощущается кожей.       Так обычно бывает перед штормом.       Или перед неизбежным.       Звонок телефона отвлекает его от мыслей. Юнги поднимает трубку и слышит только чье-то дыхание:       — Ты тоже это чувствуешь? — задает он вопрос, не дожидаясь чужих слов и даже не надеясь на ответ.       — Да.