Дарующие свободу

      Дилюк постучал в комнату отца:             – Вы вызывали меня, господин Рагнвиндр? Ответ последовал практически тут же:       – Да. Входите.       Рагнвиндр был немного удивлён тем, что отец позвал его к себе. За последние несколько лет их отношения стали намного более холодными чем в детстве Дилюка – потому что отец сильно ушёл в работу и стал меньше времени уделять семье. Раньше Крепус был важной фигурой для Дилюка, но сейчас... Дилюк перестал обращать внимание на то, что иногда ему хотелось провести время с родителем. Он работал, и это было важнее того, что Дилюк считал своими мелочными прихотями. Юноша всегда помалкивал о своём временами возникающем чувстве недостатка внимания.       – У Вас что-то важное? – Дилюк присел за кресло, что стояло напротив кресла отца. «Было бы странно, вызови он меня без веской на то причины, разве нет?»       – Ну, честно говоря... – уголки губ Крепуса слегка дёрнулись вверх, – не совсем чтобы.       – Хм?       – Сейчас... – Крепус полез в верхний ящик стола, за которым сидел, и выудил оттуда какой-то небольшой предмет, а затем протянул его Дилюку.       – Ох, Вы... откуда это? – глаза Дилюка округлились от удивления. В его руках лежал небольшой белый бантик. Он узнал его – это был один из его любимых аксессуаров в детстве.       – К нам недавно пришла новая служанка, потому что та, что была до неё в паре с Джаттой, забеременнела и ушла с работы. Она приступила к уборке столь тщательно, что нашла этот бантик. Помню, как долго мы вместе его искали, и как сильно Вы плакали из-за потери. Я подумал, может быть, Вы обрадуетесь тому, что его нашли, – Крепус улыбнулся, что нынче случалось достаточно редко.       – Ну... я под впечатлением что он нашёлся, но не знаю, рад ли этому. Сейчас я уже предпочитаю немного другие банты, хотя сама по себе моя тяга к этим аксессуарам сохранилась. Мне скорее приятно что Вы решили меня этим порадовать, – Дилюк улыбнулся в ответ, чувствуя приятную теплоту, которой давно не ощущал от контакта с папой.       – Да уж, помню как Верена постоянно была недовольна из-за этого, – Крепус покачал головой, – она до сих пор докучает Вам по этому поводу?       – Да, но я не особо реагирую на это. Она недовольна слишком многим и была, и есть, чтобы обращать на это внимание. Если прислушиваться к ней, можно потерять рассудок, при всём уважении, – Рагнвиндр вздохнул. Ему не была понятна неприязнь его матери к нему, поэтому иногда он чувствовал, как будто есть его вина в том, что ей невозможно было угодить. «Но это не из-за моей болезни, её отношение ко мне не особо изменилось когда это выяснилось. Разве что стало немного хуже, наверное... не слишком ощутимо.» Дилюк поднял глаза на отца в немом вопросе. Он в детстве спрашивал, почему мама его не любит, но папа никогда не отвечал. И Дилюк со временем перестал. Но сейчас... ему хотелось снова это спросить, как в детстве. Юный аристократ опустил взгляд на бантик, сдерживая реплику в себе.       – На ситуацию, возникшую с ней, можно смотреть с разных сторон, но мне очень жаль, что она относится так к Вам, к своему же ребёнку. И к моему ребёнку.       – Вы знаете, почему всё так?       – Знаю. Думаю, Вы уже достаточно взрослый, чтобы понять. Я расскажу, – Крепус немного нахмурился, и его взгляд стал выдавать серьёзность. Дилюк задержал дыхание, потому что ему было даже частично страшно узнать то, о чём он думал так много лет. – Верена была выдана замуж не по своей воле. Я тоже этого не хотел, но я знал, что не вступлю в брак по любви в любом случае, и поклялся себе с честью и уважением относиться к своей будущей семье. Мы были тогда ещё совсем молоды, мне было двадцать один, а ей восемнадцать. Ко мне Верена изначально была настроена без симпатии, но с уважением. Уважение, которое больше граничило со страхом. Я не давал повода бояться меня, так что я не совсем понимаю с чем это может быть связано. Она никогда не говорила ничего больше необходимого о своей семье, поэтому, скорее всего, обстановка там была не очень... Через год у нас появился ребёнок, тоесть Вы. Я думал, что она иначе будет относится к своему ребёнку. Если она ко мне не испытывает симпатии, это я могу понять, всё-таки брак для неё видимо воспринялся тяжёлой ношей и принуждением, в отличии от моего восприятия его как долга и данности, с которой я примирился достаточно спокойно. Но к Вам... не совсем понимаю. Видимо, для неё ребёнок стал просто отражением её несчастья и безволия выбора партнёра в браке. И то, что её гнетёт, на мне она не выражает, видимо из-за уважения и страха. А по отношению к Вам не гнушается проявлять разными, наверное по её мнению этичными, способами выражать нелюбовь, потому что Вы младше, а, следовательно, для неё более уязвимы. Верена оказалась более малодушна чем я, но её, полагаю, тоже можно понять. Я тоже никогда не любил её, но не позволял себе относиться к ней неподобающе. А Вас, моего сына, я и вовсе полюбил всей душой. Мне не нравилась ситуация в нашей семье изначально, я даже думал выслать госпожу Рагнвиндр в другие мои владения, дабы я воспитывал Вас один, но она отказалась и даже сочла это предложение оскорбительным. Не знаю, наверное для неё общественные устои важнее собственного благополучия. Я не стал протестовать, но всё-таки считаю что она неправильно поступает, выражая своё недовольство жизнью на Вас и атмосферу в семье, – Крепус вздохнул, – не знаю насколько правильно было Вам об этом не рассказывать раньше. Надеюсь, Вы не чувствуете себя неправильным из-за того, что Верена так поступала по отношению к Вам, а я в последние годы всё меньше стал за этим следить, и следовательно ограждать Вас от её нападок. И мне жаль что так получается с моей работой, я мало времени уделяю Вам.       – Ох, отец... – Дилюк поджал губы и снова посмотрел на бантик, переминая его в руках, – это всё... так тяжело. Ещё и моя болезнь... наверное, повлияла на ситуацию в семье, когда всё выяснилось?       – Не сильно. Верена просто была этим недовольна, как и обычно всем что было связано с Вами, а я сочувстовал и был рядом с Вами. Наверное Вы плохо помните?       – Не сказать чтобы плохо, но и не очень хорошо, – Дилюк покачал головой. Многие события детства были для него туманными воспоминаниями. Крепус вздохнул.       – Я надеюсь, что Вы вступите в брак по любви, потому что мне бы не хотелось, чтобы Вы переживали то же, что я и Верена. У Вас есть кто-нибудь на примете?       – Ох... – Дилюк почувстовал, как по щекам разлился румянец, – эм-м, нет... я не думал об этом, – Рагнвиндр отвёл взгляд.       – Не хотите говорить, значит, – отец усмехнулся, – ну хорошо, не буду настаивать. Просто знайте, что мне бы действительно хотелось, чтобы Вы были рядом с любимым человеком в будущем. Я желаю Вам только лишь счастья, – Крепус взял Дилюка за руку и улыбнулся ему.       – Надеюсь, что так и будет, – кивнул Дилюк и его уголки губ еле заметно дёрнулись вверх. Стало немного тяжело от того, что от утаил от отца свои чувства, когда Крепус явно спросил искренне и с добрыми намерениями, и от своих тревог насчёт будущего, но юноша не подал виду.