Третий учебный год в Хогвартсе

Ох уж это лето у дяди и тёти Эванс. Было уже заполночь. Джон лежал на животе, с головой укрывшись одеялом. В одной руке — фонарик, а на подушке — старинная толстая книга в кожаном переплете «История магии» Батильды Бэгшот. Сдвинув брови, Джон водил по строчкам орлиным пером, искал подходящую цитату для сочинения на тему: «Был ли смысл в XIV веке сжигать ведьм?». Перо задержалось на первой строке параграфа. Ага, кажется, то, что нужно. Джон поправил очки на носу, поднес к странице фонарик и прочитал: В Средние века люди, в чьих жилах нет волшебной крови (более известные как маглы, или простецы), очень боялись колдовства, но отличать настоящих ведьм и колдунов не умели. Иногда им все же удавалось поймать волшебника, но простецы не знали, что волшебникам огонь не страшен: они умели замораживать огонь и притворяться, что им очень больно. На самом же деле они испытывали не боль, а лишь приятное покалывание по всему телу и теплое дуновение воздуха. Так, Венделина Странная очень любила «гореть» на костре. И чтобы испытать это ни с чем не сравнимое удовольствие, сорок семь раз меняла обличье и предавала себя в руки маглов. Джон взял перо в зубы и полез под подушку за чернильницей и пергаментом. Осторожно открыв баночку, обмакнул перо и начал писать. Время от времени он прислушивался: вдруг кому из Эвансов приспичит в туалет? Еще услышат скрип пера! Тогда Джона до конца лета запрут в чулане под лестницей. Уже спустя час пергамент был исписан. — Фух, неужели всё? — прошептал мальчик. Убирая все свои школьные принадлежности, мальчик думал только о том, чтобы поскорее лечь спать. Но уже менее чем через четыре часа его разбудили. А точнее - заставили быстро проснуться. — Эй, балбес! — резко распахнул дверь его кузен. — Двигай вниз! — Иду. — коротко ответил Джон, вставая с кровати. Спускаясь по лестнице, когтевранец уловил какие то звуки из зала. — О, ну, наконец-то! — проворчал дядя. — Ещё медленней не мог ползти? Плетёшься как не знаю кто. Мальчик ничего не ответил. Он был научен опытом, и знал, что мистера Эванса не переспорить. А лишние слова, произносимые Джоном, только злят его. — Сегодня мы уходим, на весь вечер, к моему брату. — пояснила тётя Джессика. — Одного, мы тебя в доме оставить не можем. — хмурясь сказал мужчина. — Но и взять с нами, тоже нельзя. — Но где мне быть тогда? — тупо спросил когтевранец. — Сам решай, балбес. — влез в разговор кузен. — Мало ли ты дом разнесёшь. Ха-ха. — Что...? — всё ещё не понимая посмотрел на своих родственников Джон. — Ты слышал Дэнни, не придуривайся. — уже начиная выходить из себя, произнес мистер Эванс. — Мы уходим и ты тоже. — доходчиво объяснила тётя. — А вот, где ты будешь до одиннадцати вечера - сам решай. Но в дом ты не попадёшь, это окончательное решение. — Но у меня нет друзей и мне негде провести пол дня. — не веря своим ушам решил напомнить мальчик. — Это не наши проблемы, то что ты такой странный. — сказал дядя. — Чтобы сегодня тебя здесь не было, с четырёх дня до одиннадцати вечера! Ты меня понял!? — Да, сэр. — опустил взгляд Джон. Когтевранец развернулся и пошёл в свою комнату, дабы избежать наказания за "чего столько вопросов?". Закрыв за собой дверь, он пнул кровать со всей силы и сразу об этом пожалел. Кровать, конечно, не может дать отпора, но своим жёстким и скорее деревянным характером, точно не оставит без внимания. Ну да, на утро будет синяк, по-любому. До четырёх часов оставалось ещё немного времени. Это играло огромную роль в попытке составить хоть какой-нибудь план. Желательно, не тот в конце которого Джон замёрзнет в лёд. Может быть Эвансы и думают, что если на дворе июль, то можно провести около шести-семи часов на улице, но это не так. Потому что на улице, хоть и не минус десять градусов, что было бы ещё хуже, а холодный ветер, и плюс девять градусов. На семь часов вечера обещали грозу, как понял Джон из услышанного вчера днём радио. Это только ухудшало положение.