Легенда о Чудотворце

             В бескрайней тьме космоса шел имперский флот, его серые и черные корпуса скрывались на фоне черноты космоса, но в этом строю было и исключение – Брунгильда. Флагманский корабль адмирала Рейнхарда фон Лоэнграмма, этот уникальный корабль был получен им когда он победил в Третий Битвы при Тиамате, уничтожил флагман 11го Флота Союза Свободных Планет и практически разбил 11й флот, это произошло в феврале этого года.              Всего год прошел, как Рейнхард фон Лоэнграмм стал самым молодым полным адмиралом Имперского Флота. Некоторые это связывали с тем что его сестра являлась фавориткой Императора, все победы юного адмирала приписывались удаче и тем что он прячется за «юбкой своей сестры», его за это презирало дворянство, только Рейнхард отвечал им тем же.              Он тоже презирал дворянство, которое вообще-то постоянно пыталось его убить. И данная миссия не являлась исключением.              После победы в Четвертой битве при Тиамате, он зарекомендовал себя как хорошо тактика и был опять повышен до верховного адмирала. Все из-за его победы.              После поражения при Легнике руководство Союза Свободных Планет не отказалось от намерения продолжать давление на Изерлон. Имперские силы, размещённые у крепости, под командованием Грегора фон Мюккенбергера вышли навстречу флоту Союза. Одним из соединений в их боевом порядке командовал молодой Рейнхард фон Мюзель, поставленный на левый фланг. Желая раз и навсегда избавиться от «адмирала в юбке», Мюккенбергер приказал именно отряду Рейнхарда выдвинуться вперёд в одиночку, тогда как основная часть Имперского флота должна была сохранять строй. По сути это означало, что меньший по численности флот Рейнхарда оставляли под ударом значительно превосходящих сил Союза.              Рейнхард подчинился, но превратил заведомо губительный приказ в дерзкую игру на выживание. Вместо того чтобы сразу открыть огонь, он повёл свои корабли прямо на противника, а затем внезапно повернул весь строй на девяносто градусов вправо. Его флот медленно прошёл вдоль фронта Союза, оставаясь на виду и как будто нарочно подставляясь под удар. Командиры Союза, не понимая, почему враг действует столь самоубийственно, заподозрили ловушку и не решились атаковать. Эта нерешительность позволила Рейнхарду занять выгодное положение у левого фланга союзной формации.              Когда ошибка наконец стала очевидной, в бой уже вступили главные силы Империи, и сражение быстро превратилось в ожесточённую свалку. Понимая, что был переигран молодым адмиралом, Мюккенбергер всё же отказался просить помощи у Рейнхарда, рассчитывая, что тот из уязвлённого самолюбия не станет вмешиваться без прямого приказа. Но Рейнхард рассудил иначе. Благодарность тысяч солдат, чьи жизни он мог спасти, значила для него больше, чем удовольствие не унизить старшего начальника. Он ввёл свой флот в бой, ударил по флангу Союза — и очень быстро обратил положение в разгром.              Тогда командование Союза пришло к выводу, что единственным шансом избежать полного уничтожения остаётся отступление. Чтобы выиграть время, было решено провести отвлекающую атаку прямо на Изерлон. Коммодор Ян Вэньли добровольно вызвался возглавить её. Он взял всего один линкор — «Улисс» — с сокращённым экипажем и четырьмя беспилотными крейсерами и направился к крепости. Используя ложные сигналы и сенсорные приманки, Ян сумел создать у противника впечатление, будто к Изерлону идёт целая ударная группировка в несколько тысяч кораблей. Мюккенбергер немедленно приказал части сил вернуться к крепости, и Союз воспользовался этим, чтобы начать отход, одновременно нанося дополнительные потери имперцам.              Рейнхард, однако, быстро распознал обман и сумел донести это до Мюккенбергера, побудив его возобновить преследование. Тогда Ян пошёл на ещё более рискованный шаг. Чтобы спасти отступающие силы Союза, он направил свой корабль прямо в сердце Имперского флота и вывел его под самый борт «Брюнгильды», фактически взяв Рейнхарда в заложники собственным присутствием. Рейнхард приказал открыть огонь, не считаясь даже со своей безопасностью, однако его подчинённые отказались выполнять такой приказ; капитан Карл Роберт Штейнмец прямо заявил, что не позволит подвергать флагман ненужной опасности. Мюккенбергер также не решился стрелять, не желая брать на себя политическую ответственность за возможную гибель брата фаворитки кайзера. В результате оба флота продолжали обмениваться огнём по другим целям, пока Ян не сумел проскользнуть сквозь строй и уйти.              После Тиамата Рейнхард был произведён в верховные адмиралы и окончательно утвердил за собой репутацию блестящего тактика. Но у этой битвы было и другое последствие. Рейнхард приложил усилия, чтобы узнать имя офицера Союза, открывшего путь к спасению отступающим силам. Ян, в свою очередь, разыскал имя командира белого имперского корабля.              И они нашли то что искали. Ведь Рейнхард уже был графом и верховным адмиралом, а Яну были слишком много обязаны многочисленные его друзья и знакомые. В том числе и в разведке.              Каждый из них узнал своего врага, исходя из данных разведки.              Закрепив за собой репутацию талантливого военного после Тиамата, Рейнхард был встречен в имперской столице на Одине как настоящий герой. Там он получил производство в высшие адмиралы, а также был официально пожалован Его Величеством кайзером титулом графа фон Лоэнграмма. Казалось бы, после такого триумфа можно было ожидать хотя бы недолгой передышки, однако интриги герцога Отто фон Брауншвейга — самого могущественного аристократа Империи — и других представителей высшей знати быстро распорядились иначе. Эти люди уже не могли не признавать талант молодого адмирала, но оттого ненавидели его лишь сильнее, и в итоге Высшее командование решило вновь отправить Рейнхарда на фронт.              Этим дело не ограничилось. Очень скоро Рейнхард узнал, что для предстоящей операции у него временно отнимают почти всех наиболее надёжных офицеров флота Лоэнграмма. Начальник штаба Эрнст Меклингер, командующие Оскар фон Ройенталь и Вольфганг Миттермайер, и даже капитан «Брюнгильды» Штейнмец должны были быть заменены другими командирами, с которыми он прежде не работал. Кирхайс встретил это решение без всякого энтузиазма, но сам Рейнхард, напротив, увидел в происходящем ещё одну возможность. Если уж ему намеревались мешать, то он собирался обратить это в новый повод для возвышения.              Ему поручили возглавить флот из двадцати тысяч кораблей и вторгнуться в пространство Союза. Однако сведения об операции были заранее переданы герцогом Брауншвейгом через феззанского лидера Адриана Рубинского правительству Альянса. В ответ Союз направил навстречу Рейнхарду Второй, Четвёртый и Шестой флоты.              По сути аристократы хотели убить всего одного человека, существовала только ОДНА проблема – 2,6 миллиона солдат что аристократы отправили умереть. При этом Рейнхард не может просто отступить ведь в таком случае он попадет в опалу.              Брауншвейг был мужем дочери Императора, и рассчитывал после смерти Императора посадить свою дочь на трон. Так что не боялся того что его привлекут к ответственности.              К беловолосом Рейнхарду подошел его друг и товарищ – Зигфрид Кирхайс, хотя Рейнхард всегда звал его просто «Кирхайс», отмечая уникальность его фамилии. Зигфридов миллионы, Кирхайс один.              - Наблюдаешь за звездами? – Спросил Кирхас.              - Звезды идеальны. Неподвижны, они смотрят на нас, сияют с невообразимо далекого расстояния.              - Да, наше сражение ничто по сравнению с этими просторами. – Кирхайс не стал просто из вредности напоминать другу что в космосе все движется в том числе и звезды. Да и сама галактика.              - По сравнению с тем что мы видим, наше сражение — это лишь мышиная возня. Кстати, ты по делу?              - Да, мы получили данные от разведывательных зондов по флоту мятежников. Как и ожидалось, они приближаются к нам с трёх сторон. Могу я воспользоваться экраном?              Золотоволосый адмирал кивнул, и Кирхайс начал набирать команды на приборной панели. На экране показались четыре стрелки. Они приближались к центру изображения слева, справа, сверху и снизу. Нижняя была красного цвета, остальные – зелёного.              - Красная стрелка изображает наш флот, зелёные – флот противника. Прямо перед нами – Четвёртый флот мятежников, численностью около двенадцати тысяч кораблей. Расстояние до него – 2200 световых секунд, и, если сохранять прежние скорость и курс, мы вступим в боевое столкновение не позже, чем через шесть часов, – палец Кирхайса скользил по экрану. – Слева приближается Второй флот мятежников, численностью пятнадцать тысяч кораблей, расстояние – 2400 световых секунд. А справа – Шестой флот, численностью тринадцать тысяч, расстояние – 2050 световых секунд.              Начало развития систем антигравитации, чьи волны не фиксировались радарами, а также использование материалов, не отражающих радиоволны, привело к тому, что радар как средство обнаружения противника вот уже несколько столетий постепенно отмирал. Люди могли полагаться лишь на традиционные методы, такие как корабли-разведчики и спутники-шпионы. Собранные таким образом данные приходилось обрабатывать, внося поправки на время и расстояние. Поэтому, единственным быстрым, хотя и неточным способом локализации противника оставалось измерение теплового излучения и массы.              - Общая численность вражеского флота – примерно сорок тысяч кораблей. Это вдвое больше, чем у нас.              - Похоже, они намереваются окружить нас.              - У наших стариков-адмиралов сейчас, наверное, лица зелёные… Нет, скорее, красные, – на лице Рейнхарда промелькнула злорадная усмешка. Казалось, его ничуть не волнует тот факт, что превосходящие силы противника готовятся окружить их. Рейнхард был совсем чуть-чуть раздражен ведь Мюккенбергер отдал ему всякий сброд, единственным полезным среди всех этих идиотов был, пожалуй, Меркац старый вояка, но старость может быть и плохой чертой. Ему уже было 58 и обычно в таком возрасте отходят от дел, но некоторые просто цепляются за возможность командовать и делать то что привыкли.              - Зелёные. И все пять адмиралов просили меня пригласить ваше превосходительство на срочное совещание.              - Неужели? А ведь они говорили, что не желают видеть меня.              - Вы не пойдёте на совещание? Мне их отослать?              - Нет пригласи их.              Пять командующих зашли, и первым был Меркац что отдал воинское приветствие.              - Ваше превосходительство, благодарю что согласились встретиться с нами. – Меркатц был полным адмиралом, но его, наверное, должно было раздражать то что 19 летний юнец старше его по званию хотя он шел к своим званиям очень долго.              - Я уже ознакомлен с вашими опасениями, вы считаете, что мы будем полностью разбиты если продолжим движение не так ли?              - Мы находимся в очень невыгодном положении, по меньшей мере нам нужно придумать новую стратегию, которая сможет минимизировать наши потери. – Указал вице-адмирал Штаден, тот был бывшим инструктором имперской Академии. Рейнхард его не застал как преподавателя, но он слишком любил теорию настолько что начинал оспаривать сам себя даже не замечая этого. Сейчас у него в голове явно только битва при Дагоне и тот не рассматривает вариантов того как враг может быть побежден меньшими силами. И говоря о «новой стратегии», он предполагает отступление. Ведь он то ничего не потеряет, а любое наказание должен будет принять Лоэнграмм.              - Другими словами вы хотите отступить? – Рейнхард сел в командное кресло. – Но это именно то чего мы делать не будем.              - Но почему? Полагаю, вы дадите нам объяснение?              Другие адмиралы тоже ждали объяснение среди них Рейнхард выделял Адабельта фон Фаренхайт, талантливого офицера что уже в таком возрасте 31 года был контр-адмиралом. Самым проблемным идиотом считался даже не Штаден, тот будет подчиняться приказам. Контр-адмирал Фогель и Эрлахе же ничем не проявили себя. С той лишь разницей что Фогелю было за тридцать, а Эрлахе за пятьдесят. Скорее всего путешествовали по штабным должностям.       В итоге у Рейнхарда было 3 раздражающих старика, и два молодых офицера рассчитывать из которых рассчитывать можно только на одного.              Только остается задаваться вопросами – за что их то захотели прикончить? Меркац же преданный служака, Штаден настолько далек от политики что страшно, разве что Фаренхайт раздражает свое командование слишком передовой тактикой.              - У него 40 тысяч кораблей, он окружает нас с трех сторон, и это означает что у него есть преимущество. – Штаден начал объяснять. – Нынешняя ситуация напоминает ту что была в битве при Дагоне когда на славный Имперский Флот был окружен и разбит, как раз атакой с трех сторон. Это было досадное поражение. Если мне будет позволено заметить, на этот раз дабы не поспешить с решением, не пойти по прежнему ошибочному пути и не вызвать беспокойство у Его Величества Императора, нам следует с честью отвести войска и смириться с ситуацией.              - Весьма красноречиво, в отличии от битвы при Дагоне у нас гораздо больше преимуществ. Для начала все системы Изерлонского коридора хорошо изучены. Имперский Флот проиграл не из-за атаки с трех направлений совсем нет, а потому что мятежники изучили эту систему, и знали, что сенсоры имперских кораблей будут ослеплены. Сейчас такой ситуации нет, не говоря уже о том что у нас колоссальное преимущество по сравнению с мятежниками. – Объяснил Рейнхард, а потом использовал голографический экран на котором отображалось то что происходит на фронте и может происходить. – Силы противника разделены на три части и это правда, однако они не стали единым флотом, и судя по их стратегии даже не собираются этого делать. Общая численность противника 40 тысяч, это правда, а наших двадцать тысяч. Но каждая отдельно взятая часть уступает нашим силам по численности.              И на экране отобразилось как это выглядит – отдельные флоты с численности кораблей в 15 тысяч, 12 тысяч и 13 тысяч. Каждый флот уступал единому и мощному имперскому флоту. Флоты Союза ожидали что Имперский флот встретиться с ними в точке которую выбрали они и просто будет разгромлен, только Рейнхард не хотел быть разгромленным, вот этого офицеры Союза не понимали. И Лоэнграмму надоело использовать козырь: «Враги меня недооценивают потому что мне 19 лет», это уже раздражало. И хотелось врага который отнесётся к нему с уважением.              - Как еще назвать эти условия как не предвестником победы? – Спросил вставший с кресла Рейнхард. – У нас есть возможность перебить войска противника по отдельности. Так как наш флот находится в центре, то мы можем быстро добраться до каждого из вражеских флотов, в то время как противнику, чтобы добраться до поля боя, придётся делать большой крюк, на что уйдёт очень много времени. Таким образом, наш флот имеет преимущество за счёт сосредоточенности и мобильности. Что это, как не предпосылки к победе?! Окружение нам не грозит, ведь пока войска противника будут метаться по всей звездной системе, мы уничтожим их товарищей. Вы говорите с честью отвести войска, но разве не выполнить приказ Его Величества — это проявление чести?              Рейнхард ненавидел Императора Фридриха, но сейчас слишком много ушей было вокруг так что он должен был вести себя как преданный имперский командир.              - Ваше Превосходительство. – Начал Штаден. – Мы не вправе опираться на мнение одного человека вместо общепринятой тактики. В отсутствии продемонстрированных нам успехов…              - Завтра вы увидите успехи. – Прервал Штадена Рейнхард, так сложно работать с идиотами, при этом Штаден как вице-адмирал спорит, а вот Меркатц помалкивает заставляя Штадена выглядеть идиотом.              - Неужели вы намереваетесь победить?              - Именно. Но только если все вы будете в точности следовать моему плану. Если же вы не подчинитесь моим приказам, я согласно Имперским Военным Законам освобожу вас от занимаемой должности и помещу под арест. – Рейнхард продемонстрировал сталь, Штаден хотел сказать еще что-то, только высший адмирал остановил его. – Все. Все свободны. Аудиенция окончена.              Когда они уходили Штаден ругался, но так что бы эти слова не донеслись до Рейнхарда.              - Белобрысый ублюдок, он использует связь своей сестры с Императором. – Штаден ругался.              - Это все молодость, он уже взрослый, а поступает как ребенок. – Меркатц тоже был не в лучшем расположении духа, все же план который Рейнхард предлагал был ОЧЕНЬ рискованный, и Меркац не хотел подвергать опасности жизнь своих подчинённых.              - По моему это хороший план. – Сказал Адабельт фон Фаренхайт.              - Вы что поддались слабоумию этого молокососа? – Эрлах был не доволен, при этом избрал удобную позицию – не критиковать в лицо, а только за спиной.              - Фаренхайт, ты же сам еще так молод. – Это был типичный эйджизм от Меркатца. Все же в Имперском Флоте были сильны настроения в стиле «кто старше по возрасту тот и прав», в Союзе все было точно так же. В буквальном смысле точно так же, Ян Венли было всего 28, и к нему тоже относились практически так же как и к Рейнхарду фон Лоэнграмму. С той лишь разницей что Рейнхард был старшим по званию и подчиненные могли шипеть только за его спиной, Яну же выражали практически все в лицо.              

***

      

      Проинструктировав напоследок командира корабля, капитана второго ранга Ройшнера, Рейнхард двинулся в офицерскую гостиную. Кирхайс шёл за ним, обдумывая слова адмирала. Вернуться после боя и получить звание коммодора… Похоже, молодой адмирал даже не задумывался о возможности поражения. Любой другой принял бы это за гордыню, но Кирхайс понимал, что никому, кроме него, Рейнхард не оказал бы такого доверия.              Кирхайсу неожиданно пришло в голову, что они знакомы уже десять лет. Встреча с Рейнхардом и его сестрой Аннерозе стала поворотной точкой в его жизни.              Отец Зигфрида Кирхайса был скромным служащим министерства юстиции. Целыми днями он суетился между начальством, документами и компьютерами за жалкий оклад в сорок тысяч имперских марок в год. Для души он разводил в своём маленьком дворике орхидеи из системы Бальдра, а после еды любил опрокинуть бутылочку тёмного пива. В общем, он был простым, но хорошим человеком. Его рыжеволосый сын, Зигфрид, отлично учился, прекрасно показывая себя в учёбе и спорте, чем вызывал гордость у родителей.              Но однажды в пустующий дом по соседству переехала обедневшая семья из трёх человек: отца и двоих детей.              Узнав от отца, что усталый мужчина средних лет на самом деле аристократ, Зигфрид был потрясён. Но ещё больше его поразили золотоволосые дети, мальчик и девочка.              С мальчиком они подружились с первого дня знакомства. Его звали Рейнхард и он был почти того же возраста, что и Кирхайс, всего на два стандартных месяца младше. Когда Зигфрид, представился при знакомстве, он, подняв брови, воскликнул:              - Зигфрид? Какое обычное имя!              Рыжий мальчик растерялся, не зная, как ответить на такую бесцеремонную критику, но Рейнхард, не замечая этого, продолжил:              - Но фамилия твоя мне нравится. Звучит очень поэтично. Я буду звать тебя Кирхайс.              А вот сестра Рейнхарда, Аннерозе, называла Зигфрида по имени, лишь сократив его до «Зиг». Внешне очень похожая на брата, Аннерозе была ещё стройнее и элегантнее, а улыбка её – всегда ласковой. Когда они с братом знакомились с Кирхайсом, она улыбнулась ему, словно солнце, мягко светящее сквозь ветви деревьев.              - Зиг, надеюсь, ты подружишься с моим братом.              С тех пор и по сей день он оставался верен её просьбе.              Шли дни, много всего произошло, и вот однажды напротив соседского дома остановился лимузин, из которого вышел человек в роскошной одежде. В ту ночь из соседнего дома доносился плач Рейнхарда:              - Отец, ты продал мою сестру! Продал её!              На следующее утро, когда Зигфрид, как обычно, зашёл за Рейнхардом по дороге в школу, Аннерозе встретила его ласковой, но грустной улыбкой:              - Рейнхард больше не сможет ходить с тобой в одну школу. Пусть мы были знакомы недолго, но спасибо тебе за твою дружбу, Зиг, – она осторожно поцеловала мальчика в лоб и на прощание угостила шоколадным печеньем собственной выпечки.              В тот день Кирхайс тоже не пошёл в школу, до вечера просидев в парке. Укрывшись в тени марсианской сосны, чтобы его не заметил патрульный, он потихоньку грыз печенье, оплакивая разлуку с братом и сестрой. Когда окончательно стемнело, он вернулся домой, ожидая нагоняя от родителей, но те ни словом не упрекнули его. Свет в доме соседей в тот вечер так и не зажёгся.              Месяц спустя на пороге их дома внезапно показался Рейнхард, одетый в форму Императорского кадетского корпуса. Твёрдо глядя на обрадованного Кирхайса, он сказал:              - Давай вместе вступим в армию. Так можно быстрее получить все права взрослых. А нам нужна независимость как можно раньше, чтобы спасти мою сестру. Ты со мной, Кирхайс? Тогда поступай в ту же школу!              Родители Кирхайса не возражали. Возможно, они надеялись, что он сделает карьеру, а возможно – видели, какие узы связали их сына с соседскими детьми. Как бы то ни было, Кирхайс, как и Рейнхард, сделал свой выбор.              Большинство кадетов были детьми аристократов, да и остальные происходили из богатых семей. Кирхайса приняли туда только благодаря протекции Рейнхарда и Аннерозе.              Рейнхард всегда и во всём был лучшим, и Кирхайс изо всех сил старался не отстать от него. И ради себя, и ради брата с сестрой.              Иногда родители приезжали навестить кадетов. Но несмотря на их высокий социальный статут, они не вызывали уважения к себе. От них словно пахло гнилью и разложением. Это был запах испорченности властью.              - Ты только посмотри на них, Кирхайс! – говорил Рейнхард, не скрывая отвращения и презрения. – Они и пальцем о палец не ударили, чтобы получить свои титулы. Они просто унаследовали их от предков. Будто вся Вселенная создана, чтобы они могли править ею.              - Рейнхард…              - Нет ни одной причины, почему мы должны служить им, Кирхайс!              Они частенько разговаривали на эту тему, и рыжего юношу всегда потрясала уверенность, с какой говорил Рейнхард.              В центре города стояла статуя Рудольфа Великого, и всякий житель Империи был обязан отдавать честь или кланяться, проходя мимо неё. Так как министр внутренних дел желал отслеживать все неблагонадёжные элементы, проявившие неуважение к родоначальнику династии, прямо в статую были вмонтированы камеры. Однажды, притворно поприветствовав статую, Рейнхард с жаром сказал:              - Кирхайс, ты когда-нибудь задумывался об этом? Ведь династия Голденбаумов существовала не всегда. Её основал Железный Рудольф. А раз он стал «отцом-основателем» новой династии, значит, сам не был сторонником существовавшего тогда режима. У него просто хватило силы и амбиций пробиться на самый верх. И он использовал свой шанс стать священным и непогрешимым императором, которого мы помним.              Что он хочет сказать? Кирхайс почувствовал, как его сердце на миг застыло, пропуская удар.              - Если Рудольф смог, то почему я не смогу? – взгляд холодных голубых глаз пронизывал Кирхайса. Мысли путались у него в голове, а дыхание перехватило.              Это было зимой. Вскоре оба они вступили в действующую армию.                     

***

             Патрокол. Флагманский корабль 2го флота Союза              Ян стоял перед своим непосредственным командиром – вице-адмиралом Паэтта. Он предоставил свой план который предполагал немедленное объединение всех сил, что бы исключить любые возможности для проигрыша. Ян как раз считал, что тактика которую изберет Лоэнграмм будет предполагать разгром всех сил по одиночке, оценивал эту вероятность высоко поэтому отправил докладную записку, и не просто отправил, а пришел лично.              - Коммодор Ян Венли, что касается вашего плана, мы рассмотрели его, однако он кажется чересчур осторожным. Мы не просто немного превосходим врага, у нас двукратное преимущество по численности. Зачем нам волноваться об обороне? Почему имея такое превосходство в силах мы должны думать об поражении? – Яна отчитывали как мальчишку, потому что боялись, они носились с этим двукратным преимуществом так как будто от этого зависела их жизнь. Похоже даже военные поверили пропаганде для гражданских при этом флот Союза был регулярно бит, и поэтому военным надоело думать об поражении, и они просто сбрасывали на них весь накопленный стресс.              - Никогда не знаешь, что может пойти не так на поле боя. Мы не имеем права быть беспечными. – Ответил Ян Венли.              - В любом случае все офицеры согласны со мной в том числе и офицеры на других флотах – ваш план отклонен. Можете идти, не позволяйте этой неудаче сломить вас. – Ян чуть не закатил глаза насколько это звучало по-отечески.              Ян смотрел на форму своего командира, вся форма союза была зеленой, точнее была зеленый китель, и белые штаны, очень утилитарно. Только небольшие знаки различия на вороте давало понимание о званиях. У Имперского флота все тоже было утилитарно – они ходили в черном. И не видел в этом ничего отеческого, офицеры Союза были лишь гончими за славой, которые хотели, чтобы именно их похвалили за победу. Так же у 3х флотов не было единого командования. Когда обычно при развертывании сразу множества флотов должен быть единый командир, все настолько были уверены в победе, что не назначили полного адмирала командовать соединением, на имя которого Ян мог отправить свою докладную записку. Так же если бы это был адмирал Гринхилл тот бы послушал, однако сейчас на поле боя находились только три адмирала которые были слишком высокомерными что бы послушать обычного коммодора, причем «такого молодого». Эйджизм был и в армии Союза, в частности Ян был уверен на 70% что неприятие плана было не в оборонительном характере самого плана, а в том, что… его принес он – 28 летний коммодор, Герой Эль-Фасилия. У Паэтта то не было такой «героической» приставки. И он хотел её получить.              - Ваши слова достаточная награда, честь имею. – Ян ушел в свой кабинет.              Девять лет назад он закончил Военную академию Союза Свободных Планет и вступил в ряды флота обычным мичманом. Среди выпускников того года он занимал скромное 1909 место из 4840. Но теперь нельзя было сказать, что он обычный коммодор. Во всём флоте лишь шестнадцать человек имели чин от коммодора и выше к неполным тридцати годам, и он был одним из них.              Вице-адмиралу Паэтте было известно о боевом опыте этого молодого коммодора. За прошедшие девять лет Ян побывал более чем в сотне сражений. Разумеется, они отличались от нынешнего, когда в бой готовились вступить пятизначные количества кораблей, но всё же это были смертельно-опасные битвы, а совсем не детские игры. Не говоря уже о том, что он прославился как герой, сделавший возможным «Великий побег с Эль-Фасиля».              Но всё же Паэтте было трудно поверить, что молодой Ян Вэнли – опытный ветеран. А может быть ему просто не хотелось в это верить. Ведь тогда означает что его карьера не была впечатляющей в отличии от карьеры Яна ведь их разделяло всего 2 звания.              Там уже сидел его друг Дасти Аттенборо.       - Снова? – Спросил он.              - Не повезло мне с начальством. – Ян имел очень плохую привычку чесать волосы, когда волнуется прямо через форменный берет, что был на головах всех офицеров кроме адмиралов. – Выступление прошло не очень.              Он был заместителем начальника штаба второго флота Союза Свободных Планет, и его рабочее место располагалось в углу капитанского мостика флагманского корабля флота, «Патрокла». Он втихаря загрузил электронные книги в рабочий компьютер, который должен был использоваться только для расчётов военной стратегии, и теперь иногда тайно наслаждался чтением, так что не мог считать себя совсем несчастным. В документах его имя записывалось в восточном стиле. Такова была традиция, сохранившаяся ещё со времён, предшествующих Галактической Федерации. В этом стиле фамилия писалась впереди имени. В западном же, наоборот, сначала писалось имя, а затем уже фамилия. Хотя в эту эпоху национальности так перемешались, что никто не мог точно назвать национальность своих предков.              Но даже то что он занимал такое высокое положение не позволяло ему продавливать свои идеи.              - Ничего бы не помогло, эти старперы слишком упрямы.              - Верно, ведь сами мы никогда не постареем. – Венли пошутил благо мог позволить это делать со старым другом.              - Но оставляя в покое упертых стариков, мы ведь победим?              - Конечно такое подавляющее превосходство в численности обещает нам победу. Но…              - Но?              - Тот парень вражеский командир который разбил нас при Тиамате. Он был очень талантливый, умный, и могущий рисковать. – Ян сидел на своем столе подпер подбородок коленом. Так ему думалось лучше.              - Рейнхард фон Лоэнграмм один из их верховных адмиралов. – Стоит понять насколько серьезно было возвышение Рейнхарда фон Лоэнграмма. Верховный Адмирал мог командовать флотом из 20 тысяч кораблей. Это самое высшее звание для наземных сил Империи, с учетом того что флот Империи насчитывает примерно 300 тысяч кораблей, это означает что Высших Адмиралов может быть где-то 20, при этом не стоит забывать об руководителях различных департаментов. Высших адмиралов точно не более 40-50. И это делает Рейнхарда элитой Империи. И Ян не разделял точку зрения что все достижения Рейнхарда это лишь слепая удача, в отличии от своих начальников Ян мог смирить высокомерие и эйджизм признавая, что молодой человек может быть успешен. При этом понимал он в том числе и политическую ситуацию – если три флота будут разбиты, Рейнхард станет адмиралом флота, которых – 5-10 человек. И должности там одна краше другой – командующий флотом, зам командующего флота (свободная пока должность), начальник штаба, военный министр. И тем самым укрепив свои силы. Если же бой будет в ничью, Рейнхард останется на своей должности укрепляя свой флот. Если же проиграет – попадет в опалу. Три сценария, и три выбора. Но каждый выбор кроме буквально убийства фон Лоэнграмма не дает никакой гарантии того что он сойдет с игровой доски.              Самым опасным является как раз становление его заместителем командующего флотом. В таком случае под его контроль попадет 150 тысяч кораблей, и право назначать командиров. То есть – новая метла пришла и смела все что ей не нравится, в Империи есть такая власть у высокопоставленных людей. И талантливый человек привлечет таланты, которые и так гремят по всей галактике – Оскар фон Роенталь, Вольфган фон Миттенмаер, и многие другие. Сейчас они контр-адмиралы, но Рейнхард фон Лоэнграмм ставший адмиралом флота легко сможет их повысить. И если Империя начнет сражаться эффективнее… тогда Союзу Свободных планет наступит конец.              - Да, он командир того белого корабля что мы с тобой встречали. И если он сможет разбить нас по одиночке, меньшими силами сосредотачивая большие на конкретном участке…              - Такое было в истории? – Спросил Аттенборо, ведь все знали о любви Яна к истории.              - Шестидневная Война, Израиль против коалиции арабских государств. Да такое было. – Ответил Ян. – Ладно пошли.              - Я посмотрю план?              - Бесполезно. – Ответил Ян и вышел из своего кабинета.              

***

             Изерлон              Верховные адмиралы Зекст и Штакхаузен были в редком для себя хорошем настроении. Один командовал крепостью Изерлон, второй командовал флотом что охранял Изерлон. Такое распределение ролей казалось Имперскому Двору логичным, чтобы не давать слишком много силы одному человеку, и исключить возможное предательство, из-за этого они постоянно собачились между собой. Выясняя кто главнее, так и было задумано, но вот сейчас они следили за флотом Лоэнграмма.              - Наш флот при Астарте едва ли насчитывает 20 тысяч кораблей. – Сказал Зекст. – И все равно его туда отправили.              - На этот раз мы увидим, как этот наглый блондичик будет унижен. – Поддержал соперника за власть Штокхаузен, может быть они и были «врагами», только 19 летний сопляк что был равен им по званию раздражал их в 1000 раз больше.              - Но что если он опять изобретет какой-то немыслимый план и победит? – Спросил Зекст, все же у Лоэнграмма была определенная репутация, и если тот победит значит он вообще может стать их начальником. Это еще хуже, чем быть равным ему по званию.              - Сейчас под его началом не тот флот что был раньше.              - И что это значит?              - Штабные офицеры что служили под его началом в битве Четвертой Битве при Тиамате в этот раз не будут участвовать в сражении. Командир не может выиграть битву в одиночку. Он побеждал только благодаря хорошим офицерам что в точности могли выполнить его план.              - В следствии чего он выглядел весьма достойно. – Зекст как и Штокхаузен наотрез не хотели признавать военный гений Лоэнграмма поэтому пытались рационализировать почему 19 летний сопляк поднялся так высоко по военной иерархии. – Так как сражался до полной победы.              - Так что сейчас о победе не может быть и слова. – Высшие военные были аристократами, и они так хотели убить Рейнхарда что забыли про флот Империи, про 2,6 миллионов служащих этого флота что служили не потому что им очень хотелось, это только офицеры так делали. Большинство рядовых были призваны в армию, и их отправляли умирать за какие-то глупые идеалы, и начальство могло просто пустить их на фарш, что бы убить всего 1го человека. Но с точки зрения аристократов что вершат политику да можно потерять 7% флота ради того что бы убить 1го человека, который слишком сильно возвысился.              Тем временем в офицерском ресторане сидели Вольфган Миттенмаер и Оскар фон Роенталь – молодые офицеры, являющиеся в свои тридцать один вице-адмиралами, их повысили после битвы. Наверное, встретить их адмиралы Союза, получили бы несварение. Оба входили в штаб Лоэнграмма во время Четвертой Битвы при Тиамате. И командовали подразделениями флота.              Теперь же они на «отдыхе», когда их командир сражался с Союзом. Все из-за действия тупых аристократов.              - Значит никого нет из старой команды, это подозрительно. – Сказал Роенталь.              - Не стоит так свободно говорить об назначениях штаба. – Вольфган уже побывал в тюрьме по обвинению в казни аристократа за изнасилование. Да тот аристократ был его подчинённым, но выходцу из простого народа – Миттенмаеру это не простили. Роенталь же был совершенно другим, он был аристократом правда с несколько подмоченной репутацией все из-за того, что у него были разные по цвету глаза, и это считалось верным признаком что его мать изменяла его отцу. От чего она в детстве чуть не выколола ему глаза. Сумасшедшая женщина, потом окончила жизнь самоубийством, а отец винил во всем как раз Роенталя.              Разноцветные глаза Роенталя в Империи считались почти готовым приговором. Для людей, воспитанных на сказках о «чистой крови», этого было достаточно: один глаз тёмный, другой светлый — значит, в роду что-то испорчено, значит, мать была неверна, значит, в дом проникла чужая кровь. Никого по-настоящему не интересовало, что природа устроена сложнее дешёвых дворянских предрассудков. Наследственность не сводилась к грубому набору примет, которые можно было читать, как гербы на фамильном щите. Цвет глаз, особенности пигментации, врождённые аномалии — всё это требовало исследования, а не истерики. Но Империя Гольденбаумов давно уже разучилась исследовать там, где можно было судить.              Парадокс заключался в том, что государство, способное перебрасывать флоты через рукава галактики и менять климат целых планет, в вопросах медицины нередко оставалось пленником почти средневекового мышления. Рудольф Великий возвёл «сильные гены» в ранг догмы, и с тех пор генетика в Империи развивалась не как наука, а как полицейский инструмент. Болезнь следовало не понимать, а скрывать. Отклонение — не объяснять, а вырезать из родословной. Дефектного младенца в прежние времена просто убили бы; взрослого калеку — сослали бы, стерилизовали или заставили исчезнуть из памяти семьи. В таком мире ДНК-анализ был бы не торжеством разума, а катастрофой. Слишком многие благородные дома внезапно узнали бы о себе то, чего знать не хотели: что их кровь вовсе не так безупречна, как они твердили веками.              Будь Оскар фон Роенталь рождён в Союзе Свободных Планет, какой-нибудь усталый, но добросовестный врач давно бы объяснил его отцу, что гетерохромия сама по себе не доказывает ничего — ни измены, ни «порчи крови», ни тайного любовника. Провели бы анализы, при желании сделали бы тест на родство, и вопрос был бы решён фактами, а не семейным безумием. Но он родился в Империи. А в Империи факты значили меньше, чем страх перед позором. Там легче было объявить женщину распутной, ребёнка — живым доказательством бесчестья, а саму природу — виновной в оскорблении дворянской гордости, чем допустить мысль, что истина может оказаться сложнее и унизительнее привычной лжи.              И потому в истории Роенталя виноваты были не его глаза. Виноват был мир, в котором люди предпочитали миф о чистоте крови знанию, способному этот миф уничтожить.              Этот миф породил сломанную психику и самого Оскара что воспринимал всех женщин как распутных шлюх, которым можно пользоваться, но уж точно не доверять.              - Повезло только Красноголовому. Сможет ли он победить без нас?              - Сейчас мы ничем не можем ему помочь, но все нормально. Он несомненно победит. – Вольфган был куда более оптимистичен.              Миттемайер пошел в военное училище что бы продвинуть свою семью по иерархической лестнице. Может заслужить низшее дворянство, ведь обычные люди упираются в потолок который практически невозможно преодолеть. Если конечно вы не являетесь дворянином. И Вольфган хотел лучшее для своей семьи.              Благодаря своим талантом в тридцать один он уже вице-адмирал, у него хорошая зарплата, есть жена. Так что можно сказать все в его жизни складывается удачно, и если он достигнет того же результата что и Лоэнграмм то есть станет адмиралом, то его могут тоже возвести в дворянство причем довольно серьезное. Возможно графство дадут. Не то что бы Вольфган знал, что с ним делать, просто это было достаточно нейтральный старт.              Они служили под началом Рейнхарда фон Лоэнграмма являясь его ближайшими сподвижниками и человек что так быстро поднимается по карьерной лестнице явно, захочет подниматься и дальше. Выше адмирала флота… стоит только Император, и рано или поздно придется делать выбор. Только Роенталь и Миттемайер сделали свой выбор, когда Лоэнграмм помог Миттемайеру с его заключением.              Они с ним до конца. Каким бы этот конец не был.              Тем временем рядом с ними пил Пауль фон Оберштайн, офицер в звании капитана*. Он был членом штаба Штакхаузена и обладал определенным влиянием, но был в целом нелюдимым человеком он очень внимательно следил за Роенталем и Миттемайером.              Оберштайн хотел сжечь династию Гольденбаумов, только у него не было для этого сил так что просто стоит присоединится к тому у кого есть такие силы.              (Приметка Автора. Если кому-то хочется переводить это капитан 1го ранга)              

***

             Тем временем командование со всех сторон следило за ходом этой битвы. Адриан Рубински, на Феззане тоже за всем этим следил и довольно внимательно. Феззан старался играть за две стороны одновременно что бы две стороны истощили свои силы максимально, а выигрывал всегда Феззан.              У Империи было население в 35 миллиардов, у Союза 13, у Феззана 2. Ради выживания нужно было поддерживать постоянную войну на фоне которой Феззан богател, и они никогда и не перед чем не останавливались.              Ведь для этого они и были созданы.              С первого же контакта Галактической Империи Голденбаумов и Союза Свободных Планет началась затяжная война, которая, однако, породила необходимость в нейтральной зоне для невоенных контактов. Результатом этого стал «автономный доминион Феззан».               Выбрав звёздную систему Феззан, находящуюся между двумя враждующими сторонами, и сделав её доминионом Империи, обязанным платить налоги, но в остальном находящимся на полном самоуправлении, а главное – имеющим право входить с Союзом Свободных Миров в дипломатические и торговые отношения. Империя считала себя единственной человеческой державой, отказываясь принимать любые другие сообщества.              Они считали "Союз Свободных Планет" повстанческой организацией, армию Союза – "войском мятежников", а правителя, Верховного консула Совета Союза Свободных Планет – "лидером повстанцев".              Но выходец с Земли Леопольд Лаап с удивительным энтузиазмом продвигал идею создания автономного доминиона, и, истратив целое состояние на взятки, сумел разрешить этот вопрос.              Правитель Доминиона был человеком, который от лица императора управлял системой, надзирая за торговлей с Союзом, и выступая иногда в качестве дипломатического посредника. А поскольку они были монополистами в этой области, благосостояние Феззана росло не по дням, а по часам, и, хотя сам доминион был мал, его силу нельзя было игнорировать.              Империи и Союзу редко предоставлялась возможность закончить войну. В 398-м году по Имперскому календарю (707-м году Космической эры), на трон Империи сел Манфред II, один из незаконных детей императора Хельмута, в детстве избежавший смерти от рук убийц и поначалу нашедший приют именно в Союзе, где воспитывался в духе свободы и равенства.  Поэтому, придя к власти, он попытался заключить с Союзом мирный договор и провести политические реформы в Империи. Но молодой император, на которого возлагалось много надежд, процарствовав меньше года, погиб от рук убийцы, и в отношениях двух государств вновь наступило охлаждение. Надежды на мир обернулись прахом. Хотя убийцей Манфреда был аристократ из реакционной партии, он сыграл на руку торговой монополии Феззана, и потому поговаривали, что именно Феззан стоял за этим происшествием.              Вот и сейчас они хотели поддержать пошатнувшийся баланс. Лоэнграмм должен был проиграть, статус кво вернуться на место, и тогда Феззан продолжит богатеть. Две фракции будут вкладывать все больше и больше в оборону, а Феззан будет методично скупать все до чего может дотянуться. В итоге выйдет что все принадлежит Феззану, абсолютно все.              В Империи точно такая же ситуация, по сути Феззан богател на войне что длится 150 лет, и использовал это богатство что бы скупать что Союз, что Империю. И для того что бы такой статус кво продолжался ни одна сила не должна была становится слишком сильной. Дабы невозможно было победить одну из сторон.              Согласно подсчётам экономистов, сравнивающих эти три силы, Галактическая Империя имела 48%, Союз 40%, а доминион Феззан – 12 % от общего числа ресурсов Галактики.              Если победит Союз тогда в Феззане не будет смысла и Империя вообще рухнет, если победит Империя то в Феззане опять же не будет смысла и тут будет править какой-то аристократ, так то феззанцы живут довольно свободно пользуясь товарами с двух рукавов галактики, и перепродавая имперские товары союзу, и союзные товары имперцам, чистый бизнес. Если бы наступил мир, наладилась бы торговля через Изерлонский коридор где уже есть крупный логистический хабб – Изерлон. Так же прямая торговля понизит цены и не позволит Феззану богатеть. Появится альтернатива, что шло против интересов Феззана.              - Имперский флот должен проиграть, Брауншвейг и мы сделали все что бы Союз выиграл эту битву, даже если этими флотами командуют признанные идиоты. – Адриан сказал это своему помощнику.              - Все действительно так.              Опасаясь военных после восхождение звезды Брюса Эшби политики Союза стали назначать на должности командующих флотов не самых талантливых, а тех кому просто не хватит мозгов пойти в политику. Они пеклись о своих местах. Существовало только несколько перспективных офицеров которые уравновешивались куда более глупыми, тем самым создавая противовес умным.              Как итог военные боролись между собой, а не с политиками. Именно поэтому был опасен Ян Венли из-за того, что контр-адмирал Линч бросил людей на произвол судьбы на Эль-Фасиле политикам нужно было создать героя, но они опасались что у Яна Венли появится 3 миллиона избирателей, и радовались как малые дети что тот остался в армии и не пошел в политику.              Им было невдомек что Ян считал политику дерьмом в буквальном смысле этого слова и никогда бы туда не пошел. После этого его забросили на дальние гарнизоны. Что бы не отсвечивал или же на поле боя.              Имперские аристократы, политики Союза что уже перестали отличаться от аристократии, клептократы на Феззане смотрели на очередную бойню где должны были умереть миллионы и у всех были свои планы.              Только у самого участника событий – Рейнхарда фон Лоэнграмма было свое мнение по этому поводу…              Он собирался подчинить себе галактику и 40 тысяч кораблей Союза его не остановят, потому что ничто не было способно его остановить.