Легенда о Чудотворце

             Поместье герцога Брауншвейга. Планета Один.              Попасть на аудиенцию к герцогу Брауншвейгу было тяжело, однако Оберштайн смог это сделать, для начала он приехал через коридор Феззана, использовав связи Яна Венли, а потом уже используя собственные связи, за отдельную плану Паулю фон Оберштайну удалось «воскреснуть» и он уже был одним из тех, кого обменяли, хотя это не было так. Все же пришлось сделать изрядный крюк.              Дальше нужно было попасть на аудиенцию, все же Оберштайн происходил из мелкой аристократии и обладал определенным влиянием, ничтожным на самом деле, но достаточным что бы связаться с Брауншвейгом. Так же положительно влияло его звание. Раз он с помощью взятки попал в списки тех кого обменяли, то его повысили на одно звание вверх. Теперь он был коммодором Оберштайном. Иронично, и показывает, что может творить хорошая взятка.              Разумеется, Брауншвейга охраняли его личные силы, в том числе и его адъютант и охраник коммодор Айнсбах.              - Коммодор Оберштайн вы хотели встретится? – Спросил Брауншвейг, Пауль презирал таких людей как он, но должен был сотрудничать, что бы окончательно уничтожить всю сгнившую династию Гольденбаумов так или иначе.              - Да. У меня сообщение к вам герцог Брауншвейг. – Сказал мужчина.              - От кого?              - Адмирала флота Союза Свободных Планет Яна Венли, которому я служу. – Это автоматически вызвало реакцию и Айнсбах уже указывал на него пистолетом.              Пауль поднял руки.              - Было бы глупо как-то вредить герцогу, так же у меня нет никакого оружия. Вы конечно вольны меня убить, но тогда вы не обретете союзника.              - Союзника? Чем мне может помочь адмирал Союза, адмирал разбитого флота.              - Советом, и тем что в удачный момент может прорвать защиту Изерлонского коридора разгромив флот что там базируется, флот… маркиза Лоэнграмма. – Оберштайн говорил осторожно. – У Вашего Превосходительства и Союза один и тот же враг. Маркиз Лоэнграмм поэтому Ян Венли предлагает союз, против единого врага.              - И Союз точно не хочет разгромить сначала Лоэнграмма а потом меня?              - У Союза на это просто нет денег, у вас сейчас силы в 25 миллионов солдат, огромная сила, Союза уже не сможет мобилизовать такие силы. – Оберштайн говорил правду, Союз уже на такое не способен. – Однако у нас есть общие интересы. Маркиз Лоэнграмм явно стремится к чему-то большему чем быть просто регентом. Он вполне может стать сам Императором.              - Каким способом его никто не поддержит! – Воскликнул Брауншвейг, Паулю повезло что он не имел глаз, так что не мог их закатить.              - Ваше Превосходительство никто из аристократии его и так не поддерживает. Сначала он будет сражаться с вами, мотивируя то что вы все мятежники, а с мятежниками разговор короткий – их всех казнят. В случае его победы, он может убить Императора и сбросить все на выживших аристократов. После чего убьет найтралов. Ему не нужны аристократы ведь если он побеждает вас, тогда он опирается на свою армию. Союз считает, что он захочет завоевать Союз Свободных Планет ударив через коридор Феззана.              - Это невозможно в таком случае это обанкротит Империю.              - Маркиз Лоэнграмм убьет всех, кто поддерживает вас герцог. – Жестко ответил Оберштайн. – Он убьет вас, ваших детей, он убьет всех. А как наказание за мятеж, отберет у вас все. И ему будет плевать на то что государственный долг Империи есть у Феззана, ведь он отберет у вас ВСЕ. И тогда он сможет финансировать сражение с Союзом. Именно поэтому адмирал Ян послал меня сюда. Союз и Империя в действительности могут договорится, и начав торговлю. Минуя Феззан. Адмирал Ян опустошил приграничные сектора, теперь эти сектора никому не принадлежат, в случае войны — это гиря, однако в случае начала торговли через Изерлонский коридор это золотая жила, и вы Ваше Превосходительство можете забрать эти территории.              Говорить с аристократом на языке выгоды так просто на самом деле.              - Коммодор Оберштайн вы думаете, что герцог Лихтенладе этого допустит? – Спросил Айнсбах что был гораздо умнее Брауншвейга. – Что бы всех аристократов казнили.              - Герцога Лихтенладе казнят за покушение на жизнь Рейнхарда фон Лоэнграмма, не важно произойдет оно или нет. – Искусственные глаза Оберштайна сверкнули. – Вы Ваше Превосходительство считаете, что Лоэнграмм занимает не свое место, вы правы. Проблема в том, что он считает точно так же. И он сформировал собственный штаб из людей у которых ничего нет. И Лоэнграмм даст им все. То, что раньше принадлежало вам. Думаете почему он не наказал Биттенфельда после его проигрыша? Потому что он уже тогда планировал уничтожить вас, всех аристократов. И вы дали ему удобный повод объединившись. Теперь все вы станете мятежниками и вас убьют. Но в вашем объединении сила. Ведь не будь вы едины тот же Биттенфельд за милости, оказанные ему Лоэнграммом лично бы сел в корабль который должен был бы убить вас Ваше Превосходительство, и вашу семью. Вы не должны воспринимать адмиралов Лоэнграмма как просто военных, воспринимайте их как тех, кто хочет сам стать герцогами. И получив такие титулы они смогут только короновав Лоэнграмма, а вас убив, как и все ваши семьи, отобрав ваши активы.              Оберштайн говорил прямо от этого его слушали, он часто пользовался этим приемом.              - Если аристократия падет ведь это плохо повлияет и на Союз.              - Никогда не думал, что настанет день, когда мятежники будут защищать аристократию. – Усмехнулся герцог, только он холодно смотрел на человека, стоящего перед собой.              - Вся война происходит из-за гордости, ни одна из стран не может победить, вы предсказуемый враг. Если бы все аристократы объединились с Имперским Флотом они бы победили Союз, но это никому не нужно. Так же хочу указать что все аристократы объединяются потому что чувствуют – выскочка не оставит их живым.              - А каковы тогда ваши интересы коммодор Пауль фон Оберштайн, неужели вы республиканец?              - Нет. – Коротко ответил мужчина.              «Уничтожить династию Гольденбаумов»              - Выживание. – Соврал Пауль. – Я предупреждал Зекста о плане Яна Венли, но меня не послушали. Я попал в плен, и как штабной офицер Зекста, меня бы наказали даже при обмене, я был простым пленником, который бы просидел в плену долгое время, но я сумел заинтересовать в себя Яна Венли и стал восстанавливать свое влияние. Если победит Лоэнграмм мое выживание будет под вопросом. Так что… что бы сохранить влияние и преумножить его, я должен лавировать между целыми государствами.              Оберштайн изображал из себя оппортуниста.              - И что вы рекомендуете? – Спросил Брауншвейг.              - Выкупить систему связи у штаба флота, что свяжет вас с Изерлоном, пока Лоэнграмм не заметил её и не перевез куда-то в другое место. Ян Венли не просто может помочь вам, но и может давать советы, все же он смог свести операцию полную стратегического разгрома Союза к ничье. Так же он помог вашему делу, кораблей лично верных Лоэнграмму всего 126 тысяч. Конечно он вернул огромное количество пленных из плена Союза… и они будут верны ему, и это то что вы должны учитывать.              - И какое место вы хотели бы себе?              - Офицер штаба, я бы не смел просить командовать какими из вашими кораблями, так же я бы растворился просто среди ваших сподвижников. Кроме этого я от имени Яна Венли должен будут предложить убежище если Лоэнграмм победит, у вас будет куда отступить.              Аристократы не верили в саму концепцию своего проигрыша.              - И что Союз нас всех примет. – Брауншвейгу это казалось забавным.              - Деньги универсальный пропуск, в Союзе ценна частная собственность, никто не в состоянии отнять у вас деньги, ведь это поставит под угрозу богачей Союза, так что они будут защищать ваши деньги как свои, так как если кто-то может отнять активы у вас, это можно сделать и у вас.              - И почему не бежать на Феззан?              - Сколько кораблей у Феззана? – Спросил Оберштайн.              - Хорошо идите.              Когда Оберштайн ушел, Брауншвейг обратился к Айнсбаху:              - Следи за ним, это скользкая змея.              - Понял вас мой господин.              

***

             Аристократы, выступающие против блока Лоэнграмм-Лихтенладе, собрались на Одине в поместье герцога Брауншвейга в Липпштадтском лесу. Официально, они собрались на аукцион картин древних мастеров, с последующей вечеринкой в саду. Однако в подземном зале собрался «Круг Патриотов», противостоящих тирании маркиза Лоэнграмма и герцога Лихтенладе.              Итогом этой встречи стало то, что впоследствии назвали Липпштадтским Соглашением, а военную организацию дворян, которая была создана по итогам – Коалицией Лордов Липпштадта.              Всего в коалицию вошло 3.740 дворян. Общая сила их регулярных и частных армий насчитывала 25.600.000 солдат.              Главой коалиции стал герцог Отто фон Брауншвейг. Его заместителем – маркиз Вильгельм фон Литтенхайм.              Объединение, собравшее почти четыре тысячи аристократических семейств, нещадно критиковало герцога Лихтенладе и маркиза Лоэнграмма и на возвышенном языке провозгласило, что священный долг по защите династии Голденбаумов принадлежит «избранным» из высшего, аристократического класса общества.              - С нами божественное покровительство великого Одина, и в триумфе правых не может быть никаких сомнений, – такими словами было изложено заявление.              - Интересно, может ли великий бог Один и вправду быть их покровителем? – с сарказмом произнёс Рейнхард, выслушав доклад Кемпфа и оглядывая подчинённых, собравшихся в зале совещаний. Здесь присутствовали Зигфрид Кирхайс, а также другие талантливые адмиралы, сливки вооружённых сил Империи. – Но если они начинают стонать, взывая к богам о помощи, ещё до начала сражения, даже Один скривится от отвращения. Может, его решение было бы другим, если бы они принесли ему в жертву прекрасную деву, но, насколько я знаю герцога Брауншвейга, он бы наверняка оставил её себе.              Миттермайер, Ройенталь и Биттенфельд рассмеялись.              Вольфганг Миттермайер был не слишком высоким, но крепким и прекрасно сложенным, так что выглядел ловким и быстрым. У него были светлые волосы цвета мёда и живые серые глаза. В том, что касается скоростных тактических манёвров, ему не было равных.              Оскар фон Ройенталь был высоким человеком с тёмными, почти чёрными волосами. Он был довольно красив, но при первой встрече люди в первую очередь обращали внимание на глаза. Из-за генетической случайности, называемой гетерохромией, правый его глаз был карим, а левый – голубым.              У Фрица-Йозефа Биттенфельда были довольно длинные рыжие волосы и светло-карие глаза. Кому-то могло бы показаться, что его узкое лицо не соответствует крупной фигуре. Как тактику ему не хватало гибкости, что сыграло против него при Диониссе. Он потерял большую часть своих сил и у него осталось только 400 тысяч, но Рейнхард не стал наказывать его, и стал восстанавливать флот того поделившись кораблями с других флотов.              Кроме них в число ближайших помощников Рейнхарда входили адмиралы Корнелиус Лютц, Август Самуэль Вален, Эрнест Меклингер, Нейхардт Мюллер и Ульрих Кесслер. Каждый из них был в своём роде уникален, и все они были молоды. Вместе они представляли величайшую ценность, имеющуюся у Рейнхарда.              К слову, о ценностях. В последнее время поползли слухи, что из-за продолжающейся войны и хаоса при дворе вскоре может начаться финансовый кризис. Но когда Рейнхард сказал: «Финансовый кризис будет разрешён одним махом», он говорил не просто так. Помимо имущества императорской семьи оставался ещё один огромный источник дохода: имущество дворян.              Естественно, он намеревался конфисковать всё, что принадлежало герцогу Брауншвейгу и маркизу Литтенхайму. Щадить вставших на их сторону он также не собирался. В отношении же оставшихся он хотел применить новый режим налогов на наследство, налогов на основные фонды и прогрессивное налогообложение. Всё это, по предварительным подсчётам, должно было принести в казну более десяти триллионов рейхсмарок.              Существовала, правда, политическая необходимость обойтись помягче с теми дворянами, которые встанут на его сторону. Если смотреть с этой стороны, то чем больше аристократов будут его врагами, тем лучше.              Выжать дворян досуха было необходимо не только для удовлетворения финансовых потребностей Империи. Среди простолюдинов за пять веков накопилось много враждебности по отношению к тем, кто вёл праздный и распущенный образ жизни и имел огромные состояния, с которых не платил налогов.              Рейнхарду нужно было успокоить этот гнев и извлечь из него как можно больше выгоды.              Конечно, он хотел реформировать политику и общество. Но лично для него главным было свержение династии Голденбаумов. Всё это было бы бесполезно, если бы политические и социальные реформы вдохнули новую жизнь в столь ненавистное ему правление.              «Династия Голденбаумов, которую основал Рудольф, должна захлебнуться в крови и сгореть в огне правосудия». Такова был священный обет, который он дал ещё ребёнком, когда его любимая сестра Аннерозе была украдена у него отвратительным старым правителем. Это также была клятва, которую он разделил со своим лучшим другом Зигфридом Кирхайсом.              Тем временем у Рейнхарда были союзники в частности Хильдегарда фон Мариендорф, что готова была стать на сторону Лоэнграмма, как и объединить вокруг себя мелких дворян, что бы они поддерживали уже Лоэнграмма. Только это оказалось сложно – многие мелкие дворяне потеряли свои владения из-за – Яна Венли. И хотели отомстить Лоэнграмму и вступали в Липштатскую Лигу, но Хильдегарда кого-то да собрала.              Делала эта 20 летняя девушка не просто так, а с четкой целью – сохранить род Мариендорфов, так же она прекрасно все просчитала, то что Лоэнграмм победит.              И её действия не укрылись об Оберштайна.              

***

             Необходимость организовать их разрозненные силы остро стояла перед дворянами, подписавшими Липпштадтское Соглашение. Чтобы справиться с таким гениальным полководцем, как Рейнхард фон Лоэнграмм, им были необходимы единое руководство, общая стратегия и продуманная система снабжения.              Самым главным был вопрос о том, кого сделать главнокомандующим всеми боевыми подразделениями. Состав, организация и расположение этих соединений зависели уже от его планов.              Поначалу герцог Брауншвейг собирался сам взять на себя командование, но маркиз Литтенхайм утверждал, что это место должен занять профессиональный стратег.              - Нам нужно сделать командующим адмирала Меркатца. У него отличная репутация, и он пользуется большим уважением. Кроме того, разве дело лидера лично отправляться на фронт?              Хотя было очевидно, что истинное намерение Литтенхайма заключалось в том, чтобы не позволить герцогу Брауншвейгу добиться каких-либо военных достижений, но приведённые им аргументы, тем не менее, были правильными, от них нельзя было просто отмахнуться.              - Что ж, если это будет адмирал Меркатц, полагаю, я смогу принять это.              Видя, что остальные аристократы согласны с этой кандидатурой, Брауншвейгу пришлось сдержать своё внутреннее недовольство и показать себя человеком широких взглядов и щедрого нрава. Он со всей любезностью пригласил Меркатца в своё поместье и попросил его возглавить силы Коалиции.              Адмирал флота Вилибальд Йоахим Меркатц, опытный командующий пятидесяти девяти лет, имел блестящий послужной список и обладал безупречно-надёжным стратегическим мышлением. В Битве при Астарте он сражался под началом Рейнхарда против флота Союза Свободных Планет. И был одним из первых, кто признал гений молодого полководца.              Меркатц сначала не согласился принимать предложения герцога Брауншвейга.              Он был принципиально против этой войны, а когда она стала неизбежной, пытался сохранить нейтралитет.              Меркатц отказался, но герцог Брауншвейг не намерен был принимать отрицательного ответа. Отказ после проведённых им лично переговоров оставил бы пятно на его авторитете, как лидера Коалиции.              Проповедуя лояльность Империи и императорской семье, герцог продолжал попытки убедить адмирала. Постепенно в его словах появился оттенок угрозы, и когда это затронуло безопасность его семьи, Меркатц всё же сдался.              - В таком случае, я готов принять ваше предложение, и приложить свои скромные таланты для достижения цели. Однако есть один момент, насчёт которого я хотел бы сразу получить согласие аристократов. Система командования должна быть единой. Мне должна быть передана вся власть в вопросах, связанных с боевыми действиями. Так что они обязаны будут подчиняться моим приказам, вне зависимости от их социального статуса, и быть наказанными в соответствии с воинским уставом в случае неповиновения. Мне нужно согласие в этом вопросе, если вы хотите, чтобы я возглавил ваши войска.              - Хорошо. Считайте, что ваши условия приняты, – кивнул герцог Брауншвейг.              Потом он устроил пышный банкет по случаю назначения своего нового главнокомандующего.              Когда празднование закончилось, Меркатц, его почётный гость, смог наконец вернуться к себе. Его помощник, молодой русый капитан-лейтенант Бернхардт фон Шнайдер, заметил, что у адмирала, казалось, очень тяжело на сердце и подумал, что это странно.              - Ваше превосходительство, вы стали главнокомандующим сил Коалиции, и её лидеры приняли ваши требования. Может, так кажется лишь мне, но разве командовать огромным флотом в бою против сильного противника – это не мечта любого офицера? Почему вы выглядите так мрачно?              Меркатц грустно усмехнулся.              - Вы ещё слишком молоды, Бернхардт. Герцог Брауншвейг и прочие действительно проглотили мои условия. Но, к сожалению, это лишь слова. Они всё равно будут вмешиваться в командование. А если я попытаюсь наказать их по законам войны, они не примут этого. Очень скоро они возненавидят меня даже сильнее, чем Рейнхарда фон Лоэнграмма.              - Нет, это не…              - Привилегии – страшнейший из ядов. Он разъедает душу. И высокорожденные аристократы уже десятки поколений погружены в этот яд. Оправдывать себя и перекладывать вину на других стало их второй натурой. Я говорю так сейчас, но я сам был рождён аристократом – на самом дне иерархии, прошу заметить – и не понимал этого до тех пор, пока не стал служить вместе с солдатами-простолюдинами во флоте. Я лишь надеюсь, что эти дворяне смогут понять это до того, как увидят, что меч маркиза фон Лоэнграмма занесён над их головами.              Отпустив преданного молодого офицера, Меркатц повернулся к столу и начал неуклюжими движениями работать с текстовым передатчиком. Он писал письмо своей семье.              Это было прощальное письмо.              Позже Меркатц познакомился с Оберштайном и через систему связи еще с Яном Венли они уже встречались в битве при Астарте.              - Я слышал, что вы многое говорили о своем друге в интервью. – Разумеется и в Империи высокопоставленные офицеры видели интервью своего врага. – Хочу сказать, что я был тем командиром что предложил командующего 6го флота сдаться, от стал стрелять.              Ян несколько секунд помолчал.              - Я не держу на вас зла, ведь мои действия лишили многих людей своих любимых и друзей, так что я не могу сам быть жестоким в отношении вас.              Меркатц подумал, что сейчас Ян Венли увеличивает количество трупов, во имя своего государства. Маркатцу сказали еще внимательно следить за Оберштайн так что тот сделал его офицером собственного штаба, благо тот был контактом с Яном Венли.              Венли должен был передать огромный поток данных как можно противостоять Лоэнграмму, какие его офицеры не такие впечатляющие, как можно сражаться против Биттенфельда и Кемпфа, главное разбить хоть несколько флотов, с Роенталем и Миттенмайером лучше вообще не встречаться, с Миллером тоже можно сражаться.              Кирхайс является угрозой практически уровня Лоэнграмма, и лучше с ним не сталкиваться в прямом бою. В чем хороша тактика истощения, только если две стороны разгромят друг друга по сути это будет победой Союза, что сможет захватить всю Империю.              Меркатц знал, что Ян ему не друг и не союзник, хотя он ему и нравился как командир и человек.              

***

             Среди подчиненных герцога Брауншвейга были и такие, кто пытался предотвратить столкновение с фракцией Рейнхарда. Не из-за каких-то пацифистских убеждений, а потому, что не видели надежды в войне против великолепно зарекомендовавшего себя молодого гросс-адмирала.              Коммодор Артур фон Штрейт был самым заметным из них. Добившись встречи с Брауншвейгом, он пытался доказать, что Рейнхарда необходимо убить, избежав тем самым войны.              Герцог отмахнулся от него, сказав лишь одно слово:              - Бред.              - Но, ваша светлость…              - Я собрал многомиллионную армию и намерен встретиться с этим белобрысым щенком, чтобы наказать его. Это покажет маркизу Литтенхайму и всей Империи моё правосудие и мои способности. А ты предлагаешь мне лишиться этого? Ты так сильно хочешь утопить в грязи мою честь?              - Ваша светлость, мне больно это говорить, но маркиз Лоэнграмм – военный гений. Даже если нам удастся победить его в сражении, потери будут астрономическими, пламя войны охватит всю Империю, ударив по её гражданам. Умоляю вас, пересмотрите своё решение.              Ответом на искреннюю мольбу Штрейта был гневный рык:              - «Даже если нам удастся победить»?! Что это ты имеешь в виду?! Я не нуждаюсь в тех, кто не верит в нашу несомненную победу! Если ты так трясёшься за свою жизнь, то убирайся куда-нибудь на границу и выращивай овощи!              После того, как Штрейт в смятении отступил, к герцогу Брауншвейгу обратился капитан по имени Антон Фернер. Он тоже выступал за направленный акт терроризма, и страстно пытался убедить своего лорда.              - Нет необходимости в сражениях многомиллионных армий. Просто дайте мне три сотни солдат, обученных проведению тайных операций, и вы сможете увидеть, как Лоэнграмм испустит дух.              - Замолчи. Или ты тоже считаешь, что я не могу одолеть этого мальчишку?              - Ваша светлость, я только хочу сказать, что если дело обернётся большой войной, которая разделит Империю на две части, катастрофа будет слишком велика, и победитель не сможет избежать огромных потерь. Маркиз Лоэнграмм стремится всё перестроить, в чём-то ему даже выгодно начинать с руин, поэтому он готов. Но вы, ваша светлость, обязаны позаботиться о сохранении существующей системы. Для вас недостаточно просто победить.              - Не смей говорить со мной так дерзко!              - Позвольте? – Спросил Оберштайн что присутствовал при этом, Брауншвейг хотел держать его на виду.              - Что?              - Мы не можем убить маркиза Лоэнграмма потому что он уже готов к этому, и как только это произойдет, он через Лихтенладе объявит всю Лигу Липштада своими врагами и потом истребит всех, без суда и следствия. – Ответил Оберштайн. – Так же вы должны учитывать – они поставили свою жизнь на победу. Никто из адмиралов Лоэнграмма не переживет и нескольких дней после победы герцога Брауншвейга. И они это знают. Если вы убьете Лоэнграмма, то Кирхайс займет его место, убьете Кирхайса тут же его место займет Роенталь, они вложили все в это и вам нужно перебить всех командующих, и у вас просто нет таких ресурсов капитан Фернер.              Можно сказать, Оберштайн во всем Липштадском Союзе был примером адекватного поведения.              - На самом деле я думаю, что в скором времени маркиз Лоэнграмм может сам на себя напасть, когда устанет ждать и использует этот повод, что бы уничтожить всех нас. Поэтому я бы посоветовал вам тайно мелкими группами уйти с Одина, ведь пространство вокруг Одина контролируются флотами Лоэнграмма так что стоит собрать все возможные силы и уйти в домен что контролируете вы Ваше Превосходительство.              В отличии от других командиров у Оберштайна был богатый опыт взаимодействия с идиотами, так же он не сильно спорил с Брауншвейгом, и просто изворачивал все его мелкие и глупые причины для борьбы в гениальные стратегические ходы.              План эвакуации был составлен коммодором по фамилии Ансбах. Был пущен слух, что герцог Брауншвейг приглашает императора в своё поместье на бал. Были даже разосланы приглашения на это торжественное мероприятие. Но в ночь перед тем, как оно должно было состояться, герцог со своей семьёй и небольшим количеством верных людей сбежал со столичной планеты.              Когда Рейнхард узнал об этом, он сразу понял, что настало время привести в исполнение его долговременный план.              По приказу Рейнхарда, Биттенфельд с восемью тысячами солдат захватил все здания, принадлежащие министерству военных дел и арестовал адмирал флотаЭренберга, что дало молодому маркизу возможность отдавать официальные приказы всей армии Империи.              Большинство противников Рейнхарда уже покинуло Один, так что Биттенфельду никто не противостоял, не считая одного-единственного капитана, загородившего дверь и пытавшегося не пропустить его в кабинет министра. За что и поплатился, когда Биттенфельд выстрелил в него из личного пистолета и серьёзно ранил.              Седовласый адмирал флота со старомодным моноклем не выказал ни малейших признаков потрясения, даже когда увидел Биттенфельда у себя на пороге. Он посмотрел на него с невозмутимостью, граничащей с высокомерием.              - И кто дал тебе, выскочке, право вламываться в мой кабинет? Не знаю, чего ты хочешь, но вижу, что правила приличия тебе не известны.              С холодной улыбкой в глазах, Биттенфельд убрал оружие и насмешливо отсалютовал.              - Прошу простить мою грубость. А хочу я, чтобы все люди признали, что времена меняются.              Между этими двумя была полувековая разница. Старик принадлежал к числу тех, кто держится за традиции, молодой – к тем, кто пытается эти традиции изменить.              После долгого обмена взглядами плечи старого адмирала опустились.              Следующим был захвачен Генеральный Штаб Империи, и адмирал флота Штайнхофф тоже был арестован.              К этому времени окружающие Один орбитальные спутники уже находились под полным контролем флота Кирхайса, а флота Кемпфа и Ройенталя в полной боевой готовности расположились поблизости.               Только Ян Венли приложил через связь свою руку к эвакуации аристократов, так как он был специалистом по побегам, то он спас большую часть аристократии, через план, переданный Оберштайном, так что некоторые дворяне чувствовали себя обязанными Паулю не подозревая что часть плана вообще была придумана Яном еще, когда тот был на Эль-Фасиле.              Первые ходы между двумя шахматистами были полностью нейтральные. Аристократы смогли бежать, но Лоэнграмм захватил Один. Пока что был один - один.              Рейнхард добавил к своим обязанностям главнокомандующего Космической Армадой должности министра военных дел и начальника Генштаба Империи, добившись тем самым полных диктаторских полномочий, по крайней мере, в военной сфере.              Император Эрвин Йозеф II даровал Рейнхарду звание Верховного Главнокомандующего вооружённых сил Империи. Разумеется, это было идеей не самого шестилетнего императора, а того, кто и получил звание.              В то же время, Рейнхарду был передан и имперский эдикт, гласящий: «Приведите к повиновению герцога Брауншвейга и его сторонников, которые, собравшись в коалицию, намереваются восстать против императора, предав, тем самым, наше государство».                     

***

             Перед тем, как он взошёл на борт своего флагмана, Брунгильды, Рейнхарда нагнала запыхавшаяся секретарь, прибывшая из министерства военных дел.              - Излагайте своё дело.              Секретарь, с восхищением смотревшая на прекрасного юного командующего в его чёрной с серебром форме, неловко доложила о своём деле: всё ещё не решено, каким должно быть официальное обозначение противника.              - Официальное обозначение?              – Д-да, ваше сиятельство. То есть, сами они себя называют Армией Лиги Лордов Справедливости, но, естественно, мы не можем внести чего-то подобного в официальные документы. А если мы используем термин «мятежники», то будет невозможно отличить их от солдат так называемого Союза Свободных Планет. Но всё же необходимо выбрать какое-то официальное обозначение.              Рейнхард кивнул и, сжав красиво очерченный подбородок кончиками длинных пальцев, ненадолго задумался. Не прошло и пяти секунд, как пальцы исчезли, и он решительно объявил:              - Вот подходящий термин для них: разбойники и узурпаторы. Так и называйте их в официальных документах – разбойники и узурпаторы. Поняли?              - Да, ваше сиятельство, как пожелаете.              - Опубликуйте и распространите это по всей Империи. Пусть все люди, включая и армию тех, кого так назвали, знают, кто они такие, – Рейнхард рассмеялся. Хоть это был жестокий смех, но даже он звучал красиво и чисто, словно перезвон драгоценных камней. – Если у вас всё, то я пойду. Не забудьте того, что я сказал.              Рейнхард отвернулся и летящей походкой направился дальше. Адмиралы Миттермайер, Ройенталь, Кемпф и Биттенфельд следовали за ним. Вскоре синее небо полностью скрыли корпуса бесчисленных кораблей, направляющихся на битву.              Вице-адмирал Морт, командующий оставшимися силами, вместе со своими помощниками отсалютовал им вслед.              Рейнхард оставил на Одине минимальные силы: всего лишь тридцать тысяч солдат и офицеров, которым была поручена охрана императорского дворца Ноэ Сан-Суси, адмиралтейства, министерства военных дел, а также дома, где жили Рейнхард с сестрой. Вице-адмирал Морт, назначенный командовать этими силами, был уже немолод. Пусть его нельзя было назвать хорошим тактиком, но он был верен, и на него можно было положиться.              Секретарь, вернувшись в министерство, передала приказ Рейнхарда, и его сразу приняли к исполнению. Сверхсветовые передатчики отправили сообщения во все уголки Империи, повторяя фразу «разбойники и узурпаторы».              - Разбойники и узурпаторы! Они смеют называть нас армией разбойников и узурпаторов!              Это прозвание и вправду нанесло жестокий удар по гордости высокорожденных дворян, которые привыкли считать себя высшими людьми. Их лица бледнели от ярости унижения, они били об пол бокалы, ощущая новый прилив злобы к белобрысому мальчишке.              Хотя некоторые, например, помощник Меркатца Шнайдер, услышав это, подумали, что всё вполне закономерно, учитывая то, что сами аристократы говорили о Рейнхарде.              Дворяне руководствовались эмоциями даже в мелких делах, поэтому неудивительно, что стратегические совещания их военного руководства тоже колебались из стороны в сторону под влиянием эмоций.              У герцога Брауншвейга был свой план. Он построил девять укреплённых пунктов на пути от имперской столицы Одина до базы коалиции, крепости Гайесбург, «Замка Грифа», разместив на каждом значительные силы, чтобы задержать наступающий флот Рейнхарда. Прокладывая себе путь от одного укрепления до другого, войска Рейнхарда понесут значительные потери, а оставшиеся будут изранены и деморализованы. В этот момент Брауншвейг выведет из Гайесбурга свой флот и разгромит их одним махом.              Меркатц скептически относился к эффективности этой идеи. Конечно, было бы здорово, если бы Рейнхард оказался настолько любезен, чтобы атаковать все девять укреплений на своём пути по специальному приглашению своих врагов, но что, если он не станет этого делать? Если он уничтожит линии снабжения и связи этих укреплений, сделав их бессильными, а потом направится прямо к Гайесбургу, то стратегия Брауншвейга окажется бесполезной. Даже хуже, чем бесполезной, ведь если отправить значительные силы в девять различных мест, то, естественно, в самом Гайесбурге их останется мало. Ведь он практически тоже самое сделал с Союзом.              Когда Меркатц выразил Брауншвейгу своё мнение по этому вопросу, то лицо герцога поменяло цвет так резко, будто на киноленте с ним был вырезан кусок.              В подобных случаях его слуги обычно бросались на землю и, прижимаясь лбом к полу, молили своего хозяина о прощении.              Меркатц, разумеется, такого не сделал.              - И что же, по-вашему, мы должны предпринять? – наконец выдавил из себя Брауншвейг.              Меркатц объяснил, сделав вид, что не заметил состояния герцога.              В то время, как нет необходимости отказываться от идеи с девятью укреплёнными пунктами, нет также необходимости размещать на них большие силы. Достаточно оставить за ними функцию наблюдения за противником, а весь военный потенциал сосредоточить в Гайесбурге.              - Значит, мы заставим этого щенка проделать весь путь до Гайесбурга для решающей битвы? Хмм, таким образом, мы выйдем навстречу врагу, находящемуся далеко от своей базы в далёком походе, и сразимся с ним, когда он находится на пике истощения, – произнёс герцог Брауншвейг, чтобы показать, что он не совсем уж далёк от военной тактической теории.              - Именно так, ваша светлость.              Но одновременно с ответом Меркатца заговорил другой голос:              - На самом деле, есть ещё более эффективная стратегия, которую мы можем использовать.              Это заговорил адмирал Штааден, считавший себя экспертом в стратегической теории.              Ранее он служил под началом Рейнхарда во время битвы при Астарте, но, в отличие от Меркатца, не признал его талантов.              - И что же это за стратегия, адмирал Штааден?              - Это частичный пересмотр плана главнокомандующего Меркатца, – сказал Штааден, бросив на Меркатца косой взгляд.              Опытный адмирал нахмурился. Он легко догадался, что собирается сказать Штааден. Это была идея, от которой сам он по некоторым причинам уже отказался.              - Если вкратце, то мы отделим часть флота и, когда заманим Лоэнграмма к Гайесбургу, отправим её к Одину, где сможем захватить слабо защищённую столицу и предложить нашу поддержку его величеству императору.              - Хмм…              - И когда у нас будет на руках императорский эдикт о том, что маркиз Лоэнграмм – настоящий предатель и мятежник, наши позиции поменяются. Белобрысый щенок останется один в космосе, не имея дома, куда мог бы вернуться.              Именно этого и ожидал Меркатц. Он опустил глаза на свой кофе, к которому ещё не прикасался. Штааден знал теорию, но ему по какой-то причине не хватало проницательности, когда доходило до реальности. Совершенно верно, что Лоэнграмм оставил столицу пустой. Но почему он это сделал? Потому что у него была какая-то причина для подобной беспечности. Если бы Штааден только задумался об этом, то понял бы, что его предложение не может принести реальной пользы.              - Великолепно! – вскричал молодой аристократ, граф Альфред фон Лансберг. Его лицо покраснело от волнения. Восклицая раз за разом он с детской непосредственностью превозносил грандиозность, элегантность и агрессивность плана Штаадена. – Итак, – добавил он в конце, – кто же возглавит этот второй флот? Это будет большая честь и ответственность.              - Я бы не советовал это делать. – Сказал Оберштайн. – Потому что Император не имеет никакого значения поэтому маркиз Лоэнграмм оставил столицу. Он назвал вас «разбойниками и узурпаторами», но ваши солдаты вас не предали. Так почему если вы это объявите солдаты Лоэнграмма предадут его. Планеты подчиняются тем, у кого больше кораблей, а не эдиктам. Так же хотел отметить что Император не законен.              И посмотрел на Брауншвейга, это было очень серьезное напоминание о том какую фигню на самом деле предлагал Штааден. Дело в том, что сейчас герцог Брауншвейг и маркиз Лихтенхейм поддерживают своих дочерей, и Эрвин Йозеф вообще лишний в уравнении. Так же множеству дворян были обещаны договорные браки с девочками, а тут изменять всю политическую стратегию из-за бредней Штаадена… Было по меньшей мере глупо и неразумно.              Конечно Эрвина Йозефа в любой момент убить, но если Эрвин Йозеф будет убит на попечении герцога и маркиза это плохо отразится на их репутации.              - Так же должен отметить что герцог Лихтенладе точно сможет сбежать… Ведь вряд ли возможен стремительный прорыв к Одину, так же сможет сбежать, и Император Эрвин Йозеф. Ведь не возможна мгновенная блокада.              - Действительно. – Брауншвейгу было уже достаточно то что часть аристократов готова переметнутся во фракцию пятилетнего Императора, тогда было бы внутри аристократии три силы, и это риск раскола.              Силы Липштадского Союза начитывали 150 тысяч кораблей, Оберштайну было достаточно устроить бойню в которой два флота истощат друг друга.              - Однако я так же подозреваю что Лоэнграмм просто приглашает нас сразится с одним из его адмиралов. Так мы получим шанс разбить один из флотов Лоэнграмма. Ведь это уже не ловушка если заранее о ней знаешь, если грамотно спланировать наступление, можно загнать вражеский флот в двойную ловушку. Как вы считаете верховный адмирал Меркатц? – Спросил Оберштайн.              - Я возглавлю флот и принесу вам победу. – Сказал Меркатц, он понимал, что для того что бы заткнуть аристократов тот должен принести хоть какую-то победу, еще проблема что он не может рассчитывать на нормальных командиров. Из действующих командиров Лиги только Фаренхайт и Меркатц действительно что-то понимали в командовании флотами, а Оберштайн понимал в настоящем планировании битвы. Только самые умные понимали, что аристократы идиоты и они не смогут даже нормально умереть. То есть нанося какой-то существенный урон.              Сейчас Оберштайн, Фаренхайт и Меркатц были больше заклинателями идиотов, которыми являлись дворяне, особенно молодые и глупые, что думали о войне как о компьютерной игре и им даже в голову не приходила в принципе довольно адекватная мысль – «тебя могут убить». Они всегда жили с привилегиями, им было трудно представить себя как маленький винтик в огромном механизме, ведь так никогда не было. Они похоже были уверены, что корабли на котором будут конкретно они будут каким-то образом магически зачарованы и их ожидает слава и честь, а не распыление на атомы.              Так что Меркатц, Фаренхайт, Оберштайн, Айнсбах и еще несколько компетентных офицеров просто приняли решение – «Мы все сделаем сами вы просто сидите и пейте гребанное дорогое вино и ничего не делайте идиоты.»              Разумеется, все было оформлено по-другому, но в принципе Меркатц не претендовал на славу, он уже был практически 60 летним стариком, и может сказать, что всего добился под мудрым руководством Брауншвейга, Оберштайн вообще отправится в Союз после этого так что политических противников у Брауншвейга не было… Кроме Литенхейма и вот это уже было проблемой, то что существовало два политического центра силы. Так что Липштадская Лига должна была реализовать свое преимущество в кораблях. У них то их было 150 тысяч, только распоряжались этими кораблями очень плохо. Бедные солдаты Липштадской Лиги, ими управляли идиоты.              Оберштайн распустил слухи что командовать всей атакой будет Штааден и что цель будет Один. Даже некоторым дворянам самым говорливым что будут просто орать на об этом на всю вселенную скажут, что они пойдут в битву.              Молодые дворяне даже не пытались скрыть факт того, что они готовятся к битве, так что информация о выдвижении «разбойничьей армии» вскоре оказалась на столе у Рейнхарда.              - Вызовите адмирала Миттермайера, – приказал он.              Когда перед ним появился адмирал Вольфганг Миттермайер, невысокий, но подвижный, Рейнхард спросил:              - Насколько я знаю, вы изучали тактическую теорию под началом Штаадена в Военной академии.              - Так точно. Если это имеет значение…              - Говорят, этот самый Штааден возглавляет первую волну флота аристо… разбойников. Кажется, они собираются испытать свою удачу, сразившись с нами.              - О, так всё наконец-то началось, – храбрый молодой адмирал остался спокоен, услышав эту новость.              - Что скажете? Сможете справиться с ним?              В глазах Миттермайера появился намёк на улыбку.              - Инструктор Штааден обладал богатыми знаниями, но когда теория расходилась с практикой, он всегда старался уцепиться за теорию. Среди учеников его частенько называли Скучный Теоретик Штааден.              - Что ж, отлично. Тогда слушайте приказ: отправляйтесь со своим флотом в звёздную систему Артена и встретьте там своего бывшего преподавателя. Через пять дней я тоже прибуду. Можете вовлечь его в сражение до этого времени или же укрепиться в защите и ждать. Оставляю оперативное руководство в ваших руках.              - Слушаюсь!              Миттермайер поклонился и упругой походкой покинул командный мостик Брунгильды. Кто бы что ни говорил, но возглавить атаку – честь для воина.              Это было 19-е апреля 488-го года по Имперскому календарю (797-й год КЭ).              В этот день началось то, что позже станет известно как Липпштадтская Война.              Тридцатитысячный флот Меркатца и Фаренхайта и пятнадцатитысячный флот Миттермайера двигались навстречу друг другу. Каждый стремился как можно скорее добраться до территории противника. Целью их столкновения был не захват какой-либо стратегически-важной позиции, а скорее психологический эффект, в случае победы в первой битве, а также возможность изучить способности врага.              Два флота сошлись лицом к лицу в межзвёздном пространстве вблизи системы Артена. Однако Миттермайер вывесил перед позициями противника шесть миллионов термоядерных мин, блокировав возможность для атаки, а сам перегруппировал флот в сферическое построение и замер на месте.              Меркатц, Оберштайн и Фаренхайт действовали гораздо быстрее. Они тут же разделились на два флота и на достаточно безопасной дистанции начали движение облетая минное поле.              - Он хотел остановить Штаадена. – Указал Оберштайн. – От такого нетипичного поведения «Волка Бури», Штааден впал бы в ступор.              - Это верно. – Согласился Меркатц. На самом деле минное поле не было плоскостью, это была больше куб который нужно облетать, и преимущество как раз у обороняющегося у него есть инициатива, и возможность подготовится. Так же сканеры из-за 6 миллионов мин не видят где флот врага, особенно на такой дистанции. Так что Миттенмайер по сути был невидимый, и имеет право первого хода, только Меркатц показал, что может действовать тоже быстро.              - Это не Штааден! – Тут же понял Миттенмайер, когда через множественные ретрансляторы связи увидел два флота которые были больше чем флот Штаадена, а также действовали очень решительно и скоординировано. Так же они стали делать все правильно тоже разместили на своей стороне множество ретрансляторов связи что бы обеспечить связь между двумя флотами. В этом был профессионализм.              Миттенмайер мог отступит, только его задача была подождать Лоэнграмма, а тут оказалось, что ему придется сражаться с двумя флотами, и пока что он не понимал кто командует этими флотами, и на какой флот можно атаковать. Его первоначальный план был отступить от минного поля, и атаковать сбоку, только теперь этот план ушел в мусорку, ведь Меркатц и Фаренхайт следили за своими флангами, и их просто так не вытеснить на минное поле. Оберштайн кое-чему научился у Фишера, и помогал флоту Мерткатца хорошо координировать действия.              Одним из глупых вариантов для Миттенмайера было разбить два флота по очереди, только это рискованное действие. Ведь если хоть чуть-чуть ошибиться в тайминге, то второй удар будет бессмысленным.              Оберштайн уже определил вероятные тактики что использует Миттенмайер и где будет, по его приказу в возможный сектор где находится флот Волка Бури, были направлены спутники которые разумеется были уничтожены. Однако это означало кое-что – «Миттенмайер здесь».       Флот Меркатца действовал как слаженный механизм, все же у старого военного были куда серьезные стандарты чем у аристократов, так же старика во флоте любили, практически как Бьюкока во флоте Союза. Справедливый, методичный и умный, способный признавать ошибки в собственных суждениях, это делало Меркатца человеком за которым могут следовать.              Через ретрансляторы связи информация была передана Фаренхайту, и тот ускорился ровно на такой процент скорости что бы сохранить возможность разведки, и сохранить строй.              - Вольфган Миттенмаейр, между атакой и обороной всегда выбирает атаку. – Сказал Оберштайн на борту «Миневры» флагмана Меркатца. – В атаке он неудержим, он уже знает, что мы обнаружили его.              - Перейти в оборонительную формацию. – Приказал Меркатц. – Ракетные корабли в авангард, Валькириям первую готовность.              Это означает что пилоты уже должны сидеть в кабинах, и готовы в течение 30 секунд быть запущенными. Весь флот стал перестраиваться в оборонительную формацию. Это заняло примерно 10 минут, что было выше стандарта по флоту. И ровно через 3 минуты после перестроения, флот Миттенмайера шел на полной боевой скорости. При этом он сохранял управляемость на такой скорости, и мог стрелять, в этом и была настоящая силы Миттенмайера.              - Всем орудиям огонь! Сбейте его темп! – Приказал Мерткатц.              И флот Мерктаца начал обстрел флота противника, через ретрансляторы Оберштайн сообщил об этом Фаренхайту, и предупредил что бы тот не спешил, а стал в 3 раза осторожнее – Миттенмайер точно прикрыл свою спину. Фаренхайт внял этому предупреждению и увеличил количество спутников шпионов, и разведчиков в авангарде.              Силы Меркатца и Миттенмайера были примерно равными, так же тактика Яна Венли сбили темп вражеских кораблей, так что Вольфган испытал дежавю, подумав, что сейчас против него сражается Ян Венли, они практически одновременно запустили Валькирии, которые бросились в атаку. Их целью еще было поражать крупные корабли.              Адмирал Лоэнграмма пытался выбить Меркатца на минное поле, но у него не получилось это, навигаторы старого адмирала были опытными и смогли вывести флот пусть даже задним ходом, так что бы не залететь на минное поле.              - Опознан флагман противника. Это «Миневра», высшего адмирала Меркатца! – Сообщил офицер штаба Миттенмаейру.              - Ах, вот кто противостоит мне. Сам верховный адмирал Меркатц, что ж очень ценно, похоже они обдурили нас.              Фаренхайт сильно замедлился, но именно поэтому не влетел в ловушку, 800 кораблей Миттенмайера должны были ударить ему во фланг, вытолкав их на минное поле, все же не просто так Миттенмайер его ставил. Только эти корабли были замечены, и тут же на них обрушился огонь из 15 тысячи кораблей, которые решили испепелить небольшой отряд. Фаренхайт использовал старую как сама Земля тактику – концентрация огня на одной цели. Не менее 15 кораблей стреляли в отдельный корабль Миттенмайера, и без своего командира, засадный отряд не смог быстро перестроится и отступить. Однако они задержали Фаренхайта на целых 30 минут, и эти 30 минут выигрывали время Миттенмайеру, так что их смерть не была напрасная, через систему ретрансляторов связи, и курьерские корабли, которые следили за ситуацией, Вольфган видел, что его отряд разбили. И стал понимать, что он не выполнит приказ своего командира, следует просто подвести итоги и отступить.              - Действуем по плану 13-98. – Как и каждый хороший командир он разрабатывал множество планов, и заносил их в компьютер, а быстрый разрыв дистанции между противниками, является одним из таких планов.              Только Меркатц и Оберштайн не намеревались его отпускать. Они прекрасно знали, что Миттенмайер не безумный идиот, узнав, что его тыл не прикрыт, тот попытается отступить. Так что двое просто усилили натиск, чаще ротируя свои подразделения.              - Наши товарищи из флота Фаренхайта уже спешат нам на помощь! – Сказал по общей связи Меркатц. – Навалитесь на них, не дайте им отступить. Стреляйте чаще, он уже принял решение бежать не жалеть боеприпасов.              Воодушевленные победой над Вольганом Миттенмайером, экипажи кораблей стали стрелять чаще, и валькирии взрывали эсминцы и даже крейсеры. А еще защищали собственные корабли, от истребителей Лоэнграмма.                     Оберштайн понимал, что еще раз убедить Лоэнграмма что все среди аристократов идиоты, будет сложно так что пытался нанести максимальный урон пока есть такая возможность. Как только Миттенмайер предпринимал попытку вырваться, Оберштайн что видел, как тот сражается при Диониссе быстро это распознавал и давал совет, Меркатц быстро пользовался этим советом, и атаковал повреждая корабли Миттенмайера, ведь тому придется бросить много поврежденных кораблей в том числе с экипажами. Это показательная особенность, и это ударит по мотивации Лоэнграмма, заставив колеблющихся стать на сторону Липштадского Союза.              - Адмирал Меркатц советую вам перестать атаковать в ответ силы Миттенмайера.              - Почему?              - Задние ряды группы, уже стали отступать, так что Миттенмайер явно планирует ударить всем что есть что бы дезорганизовать наши ряды, и тут же отступить. Я бы советовал дать иллюзию того что мы отпускаем их, и адмирал Фаренхайт сможет ускорится и ударить по задним рядам, Миттенмайер уйдет, но будут уничтожены 2-3 тысячи кораблей.              Меркатц подумал и принял решение прислушаться к совету, и тут же прекратил атаки, дисциплинированные капитаны повиновались, без вопросов, это были не горделивые аристократы, которые стали бы задавать слишком много вопросов – командующему виднее.              Так что последняя атака в которую Миттенмайер вложил все, была в пустоту, Меркатц сам разорвал дистанцию поэтому ракеты что летели в его корабли перехватывались Валькириями, и заградительным огнем. Флот Миттенмайера повернулся что бы отступить, и стал это делать направляясь к границам системы.              И тут появился Фаренхайт уже в атакующей формации, впереди шли ракетные корабли, и самые быстрые линкоры, которые дали залп прямо по задним рядами. Вольфгану пришлось бросить своих людей, ведь отступление было приоритетом. Фаренхайт своим огнем действительно смог сбить задние ряды Миттенмайера, начав методичное истребление, ведь в сектор шли и корабли Меркатца.              Вольфган был вынужден отступить с позором. Потеряв половину своего флота. У него было 15 тысяч, 800 кораблей были уничтожены Фаренхайтом, 3 тысячи кораблей сейчас опять же уничтожались Фаренхайтом, еще 3 тысячи кораблей были уничтожены/повреждены в атаках на флот Меркатца. Часть кораблей что отступили тоже получили повреждения.              Первая битва гражданской войны Империи, окончилась в пользу Липштадского Союза. При этом потери собственных сил Меркатца были приемлемыми в 10% от численности его флота, Фаренхайт вообще не понес существенных потерь.              - Думаю у нас время, и мы можем забрать минное поле, и развернуть его вокруг крепости Рейтенберг. – Предложил Оберштайн. – Это будет следующая цель Лоэнграмма.              - Нужно будет в следующий раз поблагодарить Миттенмайера за то, что так уважает старость и подарил минное поле. – Пошутил Меркатц, губы Пауля буквально на один миллиметр изменили свое положение, так что старый военный подумал, что ему показалось. – Так же я думаю, что вас повысят. Станете контр-адмиралом.              Никто не знал о договоренности Оберштайна, Меркатца и Брауншвейга, так что Оберштайн был обычным офицером, которого явно должны повысить после такой крупной победы, это обычная практика, щедрая раздача званий.              Лоэнграмм же должен был активировать свой разведывательный аппарат что бы понять кто это такой умный среди аристократов появился, благо аристократы слишком много болтали, особенно после такой победы. И очень скоро отчет об Оберштайна ляжет на стол Рейнхарда.              После неудачи Биттенфельда это была второе крупное поражение фракции Лоэнграмма с гибелью/пленением/ранением 700 тысяч солдат и офицеров его фракции. Что довольно много. С тем учетом что ранее погибло более двух миллионов в битве при Диониссе. Так что среди опытных солдат у Лоэнграмма вышло отрицательное сальдо. За счет бывших пленных он смог быстро восстановится, но тут еще один удар, который был довольно болезненным. И это снизило количество доступных кораблей, вместе с этим уполовинило флот Миттенмайера. С подкреплениями особенно такими крупными пока что проблема.              Нельзя просто так достать из шляпы 7 тысяч кораблей, все же Лоэнграмм не фокусник. Цель Оберштайна снизить количество доступных Лоэнграмму кораблей до 100 тысяч единиц. Это вполне реально, после этого аристократы могут стать слишком наглыми, и все равно убьются об Рейнхарда подумав, что они стратегические гении.       Когда сам Рейнхард фон Лоэнграмм прибыл в звездную систему Артена ни флотов Меркатца, ни флотов Фаренхайта там уже не было, они просто отдали эту звездную систему ему, показав, что с ними стоит считаться, и то что они не заглотят наживку с Одином, ведь она как раз была расставлена на кого-то глупого. Только два адмирала не были глупцами они отступили к крепости Рейтенберг что бы пополнить припасы, а также разместить там огромную ловушку для флота Рейнхарда фон Лоэнграмма, которая должна была быть согласована с Брауншвейгом, Оберштайн просто позволит этому идиоту хвастаться своей идеей, это была кость, брошенная герцогу, который должен реабилитироваться за то, что его идею раскритиковали и тот должен был выставить себя военным гением.       Оберштайн только радовался тому что скоро вся династия Гольденбаумов просто исчезнет.