Правила тишины

В старшей школе Сеула была одна традиция, о которой не знали учителя. Она родилась в котельной, сыром, тёмном помещении за спортивным залом, куда нормальные люди не заходили. Там, среди старых труб и покрытых пылью ящиков, собиралась компания Чхве Субона – того, кого все называли Танос. Он сидел на перевёрнутом ведре, закинув ногу на ногу, и курил, пуская дым в потолок. Вокруг него полукругом стояли его люди: Гёнсу, который вечно нервно хихикал, пара парней из параллельного класса, чьих имён никто не запоминал, и Намгю. Тот стоял чуть поодаль, прислонившись плечом к холодной стене, и молчал, как всегда. Танос был в ударе. Его зрачки были расширены – час назад он принял таблетку, и теперь его несло. Он говорил громко, размахивая руками, его голос эхом отражался от бетонных стен. – Жизнь – это грёбаный цирк! — он хлопнул себя по колену и расхохотался. — Все эти люди, они как клоуны, понимаете? Бегают, суетятся, думают, что у них есть какой-то контроль. А на самом деле, никакого контроля! Ни-ка-ко-го! Мы просто марионетки в чьём-то кукольном театре. Puppet show! Fucking hilarious, если вдуматься. Гёнсу захихикал, но осёкся под взглядом Намгю. Танос продолжал: – И я подумал: а почему бы нам не стать кукловодами? Почему бы не устроить свой цирк? Свою игру. Свою... гонку. – Какую гонку? — спросил Гёнсу. – Гонку на выживание, bro! Только не физическую – это для тупых. Психологическую, интеллектуальную. Мы выбираем цель, кого-то из незаметных – тихого, слабого. Того, кого никто не хватится, начинаем охоту. Никаких драк, никаких синяков – чистая психология. Нужно найти трещину, у каждого есть трещина. У каждого. Просто кто-то лучше прячет. Он обвёл взглядом присутствующих, наслаждаясь их вниманием. Задержался на Намгю, который всё так же молча стоял у стены, засунув руки в карманы. – Это не просто игра, – Танос понизил голос, делая вид, что делится сокровенным знанием. — Это искусство. Ты изучаешь человека, узнаёшь его привычки, его слабости, его маленькие грязные секреты. А потом, нажимаешь. Тихо, аккуратно. Раз – и пошла трещина, два _ и всё здание рушится. Piece by piece, как домино. Fucking beautiful. Намгю пошевелился. Ему было скучно, в этой школе вообще было скучно, а с тех пор как Танос подсел на свои таблетки, его разговоры стали ещё более утомительными. Но сейчас в его голосе было что-то... заразное. Какой-то азарт, который Намгю не чувствовал уже давно. – И какой в этом смысл? – спросил он. Голос прозвучал ровно, без эмоций, но он чуть наклонил голову, и в этом движении читался интерес. Танос расплылся в улыбке. Он ждал этого вопроса. – Смысл? – он картинно прижал руку к груди. – Смысл в том, что это весело, bro! Ты когда-нибудь видел, как плачет отличница, которая получила двойку? Не просто плачет, рыдает, захлёбывается, потому что её мир рухнул? А ведь это просто цифра в журнале! Просто цифра! Но для неё это конец света. Или как трясётся качок, когда его унижают перед всей командой, он же потом спать не может, я проверял. Это чистая энергия! Лучше любого наркотика! Он засмеялся, громко, заливисто, и этот смех заметался под сводами котельной, как испуганная птица. – Ладно, – сказал Намгю. Он отлепился от стены и сделал шаг вперёд. – Я в деле, кто цель? – О, у меня есть идеальный кандидат. – Танос достал телефон, покрутил в пальцах. – Новенькая, перевелась две недели назад – Ким Ёнми. Сидит у окна, ни с кем не разговаривает, даже на физкультуру не ходит, у неё освобождение по здоровью. Тихая, как мышка. Идеальный вариант для начала. Намгю поднял бровь, едва заметно, но Танос, который знал его достаточно долго, уловил скепсис. – Она даже не заметит, что мы делаем. Скучно. – Не скажи. – Танос подался вперёд, его глаза горели. – Тихие – они как бомбы замедленного действия, снаружи тишина, а внутри – ад. У них обычно такое творится, что мама не горюй, просто нужно найти ключ. Понять, что её заводит, что её пугает, о чём она плачет по ночам. И вот тут ты мне и нужен, ты у нас мастер по поиску ключей. Намгю пожал плечами. В глубине души ему было всё равно, он не испытывал к новенькой ни ненависти, ни жалости. Она была просто очередным лицом в толпе, серым пятном, которое исчезнет через год, как исчезали все остальные. Но Танос предлагал игру, а игра была хоть каким-то развлечением в этой дыре, где дни тянулись одинаково, как капли из протекающего крана. – Ладно, – сказал он. – Только ты первый начинаешь. Я посмотрю, что из этого выйдет. – Oh, it's gonna be a show! – Танос хлопнул в ладоши и вскочил на ноги, едва не опрокинув ведро. – A fucking great show! Гёнсу снова захихикал, а потом осёкся и спросил неуверенно: – А если она расскажет учителям? – Кому? – Танос резко обернулся к нему, и его лицо на секунду стало жёстким, почти злым. – Кому она расскажет? У неё нет друзей, нет родителей, которым не плевать, нет никого. Она – идеальная жертва. И мы сделаем из неё шедевр. Шедевр, блять! Он снова расхохотался, и на этот раз его смех подхватили все, кроме Намгю. Тот просто стоял и смотрел на огонёк сигареты в пальцах Таноса, думая о том, что эта игра может оказаться интереснее, чем он предполагал. Может быть, если новенькая действительно окажется не такой простой, как выглядит. Где-то наверху, в классе на втором этаже, Ким Ёнми собирала учебники после последнего урока и не знала, что её только что выбрали. Она застегнула рюкзак, проверила, хватит ли денег на проезд, и вышла в пустой коридор. За окном моросил дождь, она накинула капюшон и пошла к выходу. Её никто не ждал, никто не окликнул. Она была одна, и это делало её идеальной мишенью.