From the very beginning (C cамого начала)

Находиться в мире магглов стало совершенно невыносимо. Долорес хотелось применять магию ежечасно, ежеминутно, ежесекундно! Она натурально стала считать дни до начала учебного года, чего с ней раньше не бывало. Чтобы отогнать назойливые мысли, девушка зарылась с головой в изучение нового материала. Ей пришло в голову, что в школе, скорее всего, не будут давать спуску, несмотря на видимую доброжелательность заместителя директора и профессора Фига. И теперь Долорес в панике хваталась то за учебник зельеварения, то трансфигурации, то защиты от темных искусств. Она скрупулезно изучала иллюстрации растений в книгах по травологии, а по ночам листала под одеялом учебник по заклинаниям, вникая в теорию. Девушка теперь сильно переживала, как покажет себя перед профессорами и боялась опозориться. Суетливость вкупе с нетерпением также сказывались на ее магических способностях. На уроках с профессором Фигом ей стало сложнее контролировать парящие предметы. Долорес чертыхалась, выдыхала, закрывала глаза и считала до десяти, чтобы хоть как-то сконцентрироваться. Заклинание левитации вообще перестало поддаваться. Девушка отрабатывала его на подушечках-думочках, так как они были мягкие и в случае неудач, наносили наименьший урон. Но магия Долорес вела себя, как неразумный ребенок, действуя на подушки так, что они меняли заданный курс: то сначала смирно висели в воздухе, затем послушно плыли к ней в руки, а потом вдруг меняли заданный курс и могли упасть, или отлететь в сторону, или же вообще намертво прилипнуть к потолку. Но еще больше Долорес бесило не то, что магия бунтует, а ее хихикающий брат, который наблюдал за сестрой, жертвуя прогулками с друзьями. «Лишь бы понаблюдать за моими провалами», — негодовала девушка. В один из таких неудачных дней Долорес, у которой уже некоторое время внутри копился гнев на себя и на всех вокруг, не выдержала и сорвалась. — Сгинь с глаз моих долой! Ты только мешаешь! — Обрушилась она на брата, когда пыталась трансфигурировать спицу в ложку. До этого у нее получался вполне сносный столовый предмет, а сейчас, как только мальчик пришел и плюхнулся в кресло рядом, спица ни в какую не хотела принимать нужную форму, а только закручивалась в спираль. Бенджамин возмущенно засопел, сложив руки на груди. — А вот и нет! Я такой же член семьи и могу сидеть, где угодно! — уперся парень. На самом же деле ему нравилось наблюдать за сестрой, и ее неудачи он также принимал близко к сердцу и всей душой радовался, когда у нее получалось колдовать. Но говорить ей об этом он, конечно же, не собирался. Долорес окончательно закипела от его высказывания. Но не успела она поставить брата на место, как внезапно, скрученная в спираль спица поднялась в воздух и рванула к парню, замерев неподалеку от его лица. Воцарилось гробовое молчание. Бен, скосив глаза к переносице, смотрел на острый предмет, зависший в нескольких сантиметрах, Долорес испуганно замерла, профессор Фиг медленно поднял волшебную палочку. –Фините! — прозвучал мягкий голос Элеазара. Спица упала на пол, а мальчик выдохнул. — Бенджамин, тебе действительно лучше оставить нас. У твоей сестры сейчас сложный период, давай не будем усугублять его? «Что со мной происходит? Я же не собиралась протыкать Бена этой спицей? Или собиралась?» — девушка почувствовала холодок по спине. Увещевания профессора подействовали на парня, и он встал с кресла, кинув взгляд на сестру, тупо смотрящую в пол. Бен направился к лестнице, но только он поставил ногу на нижнюю ступеньку, как ваза, стоявшая неподалеку, сорвалась со своего места и пролетела через всю комнату, разбившись о противоположную стену на тысячи осколков. Бен, ошарашенно взглянув на осколки, рванул наверх, словно испугавшись, что и его ждет подобная участь. –Репаро. — Терпению профессора Фига можно было только позавидовать. — Думаю, на сегодня хватит. Долорес вскинула на него глаза. — Но прошло всего два часа! — Тем не менее, — профессор был непреклонен, — я настаиваю на отдыхе. С твоей магией явно творится неладное. Должен признаться, лично я с таким еще не сталкивался. Обычно в процессе учебы способности оттачиваются, и новички управляются все лучше и лучше. А неконтролируемые вспышки сходят на нет. В вашем же случае… Хм… — Мужчина поднялся со своего места и теперь складывал в сумку немногочисленные предметы. — Пожалуй, я посоветуюсь с Матильдой. То есть, профессором Уизли, — поправил себя Элеазар. — А пока, возьмем паузу в учебе на некоторое время. — Это все из-за брата, — пыталась оправдаться Долорес. — Он как приходит, так сразу все валится из рук. Он отвлекает, и я теряю концентрацию. — Тогда действительно стоит отдохнуть, чтобы не отвлекаться на людей. Как же вы будете учиться в школе среди других учеников? — улыбка профессора сгладила довольно резкое замечание. Долорес не нашла, что ответить. В словах профессора был резон: если даже на одного человека она так реагирует, то в толпе нет шансов. Элеазар посмотрел на подопечную ласково, по отечески и с пониманием. Его рука дернулась в сторону девушки, словно он хотел похлопать ее по плечу, но передумал. — Я бы не сильно переживал на вашем месте. Ваш случай — уникален. Скорее всего, нет ничего удивительного в том, что произошел небольшой регресс. У вас магия и так проявилась на пять лет позже нормы, логично, что она может вести себя, скажем… своенравно. Не расстраивайтесь так, — он все же потрепал девушку за плечо. — Небольшой перерыв пойдет вам только на пользу. Отдохните, насладитесь несколько дней прекрасной погодой. А потом снова в бой! — Я же потеряю столько времени, а мне необходимо все-все наверстать… — продолжала сокрушаться светловолосая волшебница. Но в глубине души она полагала, что это правильное решение — девушка просто испугалась саму себя. — Не потеряете! Зато вы успокоитесь и передохнете. Возможно, это простое перенапряжение. — Подмигнув девушке, профессор направился к выходу. Попрощавшись с Эммой, мужчина покинул дом, оставив Долорес наедине со своими мыслями.

***

Однако план профессора не сработал. Несмотря на то, что уроков и тренировок не было вот уже несколько дней, магию никак не удавалось контролировать. Долорес, решив отвлечься, читала в кресле, закинув ноги на один подлокотник и прислонившись спиной к другому. Поглаживая Люцифера, расположившегося у нее на животе, и перечитывая свой любимый роман «Ярмарка тщеславия», Мартель смогла отвлечься от насущных проблем. Уйдя с головой в книгу, девушка вновь и вновь следила за приключениями полюбившихся героев. На моменте, когда главная героиня книги, Ребекка, восхваляла мисс Кроули перед мисс Бриггс, новоиспеченная волшебница заметила краем глаза что-то странное. В ту же секунду жмыр зашипел, и шерсть встала у него на загривке. Поленья, до этого лежавшие у камина, поднялись со своих мест и теперь парили посреди комнаты. «Вот черт, опять…» — пронеслось в голове Долорес. Аккуратно отложив книгу, девушка медленно спустила жмыра на пол и встала с кресла. Она старалась не делать лишних движений. Даже Люци замер у кресла, вторя хозяйке. Подкравшись к одному полену, девушка с опаской протянула к нему руку и быстро схватила. Прижимая к себе деревяшку, Долорес было собралась схватить второе, как поленья вдруг выстроились в круг и стали вертеться вокруг девушки в своеобразном хороводе, словно им не понравилось то, что одного из них забрали. Волшебница окончательно растерялась и замерла, боясь сделать лишнее движение. Послышался смех. В дверях, ведущих из гостиной в кухню, стоял ее ненаглядный братец с бутербродом в руке. Увиденная сцена явно развеселила парнишку. — А у тебя тут, смотрю, танцы! — он откусил хлеб с ветчиной и сыром. Жмыр, начавший было вылизывать лапу, покосился на мальчика. — Не смешно! Лучше помоги мне! — огрызнулась Долорес, стараясь держать себя под контролем. Одно неловкое действие — и последствия будут непредсказуемы. — Как? — Бен беспечно махнул рукой с сэндвичем, и оттуда вылетел кусок ветчины. Люцифер, в два прыжка, оказался рядом с мясом, и лакомство тут же испарилось в его пасти. — Хи-и-ищник! — уважительно протянул рыжий парень, но от греха (или кота) подальше сразу запихнул остатки бутерброда в рот. Вдох-выдох. — Неспеша подойди ко мне и попробуй собрать поленья, — произнесла волшебница, предварительно сделав еще один глубокий вдох. — У меня получилось взять одно. — И она продемонстрировала его брату. — Афоефлионинаменяброфятфя? — прошепелявил с набитым ртом Бен. «Это не брат, это какое-то недоразумение», — Долорес изо всех сил сдерживала рвущуюся наружу ярость от бессилия. Если бы взглядом можно было убивать — от Бенджамина бы уже не осталось мокрого места. Но она ничего не сказала, выжидая. «Ну же, Бен, должна же быть от тебя хоть какая-то польза!» — пронеслось в голове Долорес. Проглотив перекус с громким, характерным звуком, парень широким шагом двинулся в гостиную. — Медленнее, — отдавала команды сестра, — действуй мягче. Бен, в кои-то веки прислушиваясь к сестре, подошел вразвалочку и лениво протянул руку прямо в хоровод поленьев. Одно из них мягко подплыло к ладони, и парень, сжав пальцы, просто вынул предмет из круга. Теперь же деревяшка мирно покоилась на сгибе локтя. Девушка почувствовала небывалое облегчение. Ее план сработал. — В целом, это не страшно, — брат ободряюще улыбнулся Долорес. Та скептически приподняла бровь. — Мрря! — послышалось рядом. Жмыр пришел то ли поддержать ребят, то ли посмеяться над ними. Бенджамин еще несколько раз повторил действие, и вскоре все поленья собрались у него в руках. Он направился к камину, чтобы вернуть все на место. За спиной парня прозвучало тихое «спасибо», от чего он ухмыльнулся — нечасто можно было услышать подобное от сестры. — С тебя еще сэндвич! — просиял Бен, повернувшись к сестре. — А то предыдущий пришлось разделить с твоим котом-воришкой. Долорес недовольно засопела. Как бы ей не хотелось игнорировать свою любовь к брату, нужно было признать, он действительно пришел ей на помощь и стоило проявить немного радушия. — Ладно! Но это в виде исключения! — фыркнула она, поддерживая имидж зловредной сестры, с недовольным видом отправляясь на кухню. За ней вприпрыжку побежал Люцифер, надеясь, что ему перепадет еще один кусочек ветчины.

***

Но хрупкое перемирие ребят не длилось вечно. Буквально на утро следующего дня девушка проснулась снова в отвратительном настроении. Лежа в кровати, она пыталась не впасть в печаль и не заниматься самоедством. «Сегодня тридцать первое июля. Я через месяц должна ехать в Хогвартс. А если меня не возьмут?» — она нервно перевернулась на бок и села в кровати. — «А если скажут, что я не могу учиться, раз не способна контролировать магию?» Долорес погрузилась в думы о том, как будет решать свои проблемы с привыканием к магии и контролем. Она перебирала разные моменты, когда ей удавалось справиться с эмоциями, с нервами. Девушке казалось, что она на верном пути и вот-вот найдет решение проблемы, как от внезапного грохота в дверь испугалась, и, взвизгивая подскочила на кровати, чувствуя, что от кончиков ушей до сердца пробежала волна страха. — Вставай, засоня! — послышался голос брата и удаляющиеся шаги в сторону лестницы. Нервы окончательно сдали. Взревев, девушка схватила с кровати подушку и кинулась в коридор за Беном, чуть не споткнувшись о Люцифера, по-хозяйски вышагивающего где ему вздумается. Жмыр в ужасе зашипел и вжался в стену. — Иди сюда, засранец! — она как фурия пронеслась к ступенькам. — Я тебе устрою веселье! — и в Бена полетела тяжелая пуховая подушка, угодив парню в голову. Люци словно выдохнул от облегчения, что Долорес злилась не на него, и сел на пол, сделав задней лапой «хоба». Мальчик свалился со ступенек, чудом не переломав кости, и теперь стонал внизу, обнимая злосчастную подушку. — Что тут происходит? — появившаяся в дверях мать сурово воззрилась на детей. — Она в меня вещами кидается! — бесновался Бен. — У меня рука-а-а сломана! — захныкал парень. — Ничего с тобой не случилось, паршивец! — орала с верхней площадки девушка. — Долорес! Это что за выражения! Я сейчас всех тут накажу! — мать гневно направилась к детям, уперев руки в бока. — Бенджамин, покажи руку. Вопреки опасениям, осмотр травмы выявил только ушиб, но взбучку получили оба, и теперь сидели за столом насупившись. — Ты вообще шуток не понимаешь? — процедил Бен, поглядывая на отца в ожидании поддержки, но увидел лишь «броню» из газеты. Бен кинул взгляд на мать — но она отошла к плите варить кофе. — Глупые — нет, — шипела Долорес, намазывая тост маслом. — Потому что твое чувство юмора хромает! На обе ноги! — также прошипел в ответ парень. — Я тебя сейчас проткну этим ножом… — блондинка сделала выпад оружием в сторону братца. — Хватит! — внезапно голос Джордана раскатился по кухне. — Угомонились! Оба! Эмма только недовольно цокнула языком и развернулась к детям. — Договоритесь у меня — оставшееся лето дома будете сидеть, каждый в своей комнате! Или… — прищурилась мать, и дети напряглись: слишком хорошо они знали это выражение лица, не сулящее ничего хорошего. — В саду будете работать! — Это он все начал! — не выдержала девушка. — Ну конечно, давай, сваливай все на меня! Па-ап, ну скажи ей! — захныкал Бенджамин. — Угомонитесь уже! Каждое утро одно и то же! — рявкнула на них мать, подойдя ближе. БАХ! Турка, стоящая на плите, неожиданно взорвалась. И если миссис Мартель успела каким-то чудом нырнуть под столешницу, то загоревшимся шторам на окне повезло меньше. На кухне поднялась паника. Дабы быстрее сбить огонь, мистер Мартель со всей силы рванул за еще не полностью объятые пламенем занавески, обрушив карниз, попутно выискивая взглядом, чем можно было бы потушить пламя. Бен, к удивлению, среагировал молниеносно. Метнувшись в правую, дальнюю часть кухни, где располагалась мойка и комод с тряпьем, мальчик схватил охапку полотенец, кинул их в раковину под струю воды. Через несколько секунд он перебросил отцу, отчаянно воюющему с пламенем сковородой, уже влажные полотенца. Джордан, не теряя ни секунды, сразу же накрыл ими полыхающие участки. И огонь, наконец, стал отступать. На все про все ушло не более пары минут, Долорес успела только испугаться и зажать себе рот рукой. Эмма, сидящая на полу, прикрывала голову руками и ошарашенно наблюдала за мужем и сыном. Теперь же, когда опасность миновала, кухня постепенно наполнилась запахом гари, и Джордан, убедившись в отсутствии пламени, приоткрыл обгоревшее окно, чтобы проветрить помещение. — Небольшой пожар взбодрил сильнее, чем кофе, а? - ухмыльнувшись, произнес глава семейства, желая разрядить обстановку, и окинул взглядом домочадцев. От подобного высказывания Эмма быстро пришла в себя. Фыркнув не то от смеха, не то от раздражения, она поднялась и направилась приводить плиту в порядок. Бен, у которого в глазах еще плескался страх, облокотился на раковину и показал отцу большой палец, а Долорес вымученно улыбнулась сквозь слезы — она во всем винила себя. «Сначала брат, теперь мама… Да что со мной творится?» — мысленно девушка заламывала руки.

***

— Возьми черничный кекс. — Глория протянула угощение. — Или, может быть, ты хочешь апельсиновый? — внезапно заволновалась девушка. Долорес сбежала к Глории, надеясь, что в доме опытной волшебницы Фортескью больше шансов на предотвращение последствий от выбросов неокрепшей магии. Сидя в уютной гостиной в мягком кресле, подперев голову рукой, девушка пыталась побороть угрюмое настроение. Но правда в том, что ее побег был только из-за того, что она не могла смотреть в глаза членам семьи после пожара, устроенного явно по ее вине. Это вгоняло волшебницу в еще большую тоску. — Да как-то все равно… Давай апельсиновый… — Долорес опасливо протянула руку: вдруг опять что-то взорвется или рухнет. Но кекс благополучно перекочевал от одной девушки к другой, и мир остался в целости и сохранности. — Ох-ох, пожар — это очень серьезно… Слава Мерлину, никто не пострадал! — Глория обеспокоенно поерзала в кресле. — А ты не думала написать об этом профессору Фигу? — А смысл? — Мартель жадно куснула кекс и зажмурилась от удовольствия. — Я уже ему столько раз писала, а он только одно твердит: «Спокойствие и умиротворение». — Прожевав и сглотнув она, пораздумав, признала правоту подруги. — Но о таком действительно стоит рассказать. Это тебе не танцующие дрова… — Главное, не кори себя. — Глория наклонилась через стол и положила руку на ладонь Долорес. — Ты большая молодец и движешься вперед семимильными шагами. Потерпи немного — в школе ты будешь под присмотром опытных волшебников и с тобой ничего не случится. — Фортескью ободряюще улыбнулась поникшей подруге. Свежая выпечка с ярким, но не приторным цитрусовым вкусом значительно улучшила настроение Мартель. В целом она не была склонна «заедать» свои проблемы, но утренний пожар окончательно разрушил и без того хрупкое равновесие. Да еще погода внезапно испортилась, ветер принес с севера тяжелые, серые тучи, а те, будто специально копив влагу в других городах, разразились дождем над Брайтоном. Долорес уставилась в окно — гроза словно отображала внутреннее состояние девушки. — Знаешь, бывают такие дни, — Глория своим щебетанием усиленно старалась отвлечь подругу от тяжелых мыслей, — когда все валится из рук. Я вот на днях тоже чашку разбила. Любимую! Было так обидно… А еще споткнулась на крыльце, представляешь? Наверное, просто период такой. У всех. Вот, чай с молоком. — Глория поставила чашку перед подругой. Девушка оторвала взгляд от окна и, прекратив созерцание непогоды, принялась за горячий напиток. Ей всегда было хорошо и уютно в доме Фортескью, а сейчас особенно — ведь тут все знали о ее даре, и мало того, принимали его. Да и беседа с подругой помогала лучше всего. Глория была мила и добра со всеми своими подругами и искренне переживала из-за того, что дружба с Еленой совсем сошла на «нет». Ей недоставало этой правильной, немного даже чопорной, девушки. Но после того, как Долорес стала волшебницей, Фортескью прониклась к ней сильнее, чем к остальным — ведь теперь она хоть с кем-то в Брайтоне могла поговорить о магии. Чаще всего их беседы крутились вокруг школы чародейства и волшебства. Вот и сейчас, Глория, чтобы подбодрить подругу, настоятельно советовала выучить заклинание Арресто моментум, чтобы спокойно ходить мимо рыцарей в коридорах Хогвартса. Сетовала на профессора истории магии Бинса: его уроки слишком скучные, и постоянно хочется спать («Боже мой, профессор-привидение, брр!» — Долорес испытывала глубинный страх к сверхъестественному.) Упоминала племянника профессора Уизли, Гаррета, и его пивные эксперименты. Глория упомянула Сэллоу, но на полуслове осеклась, осознавая, что сболтнула лишнего. В этот момент Долорес поймала мысль за хвост и хитро прищурилась, заметив, что на щеках Глории румянец стал чуть ярче, а в глазах появился блеск. — Сэллоу, значит… — Мартель откинулась на спинку кресла, отставив чашку на стол. — Я упоминала его ранее, — Фортескью поерзала на своем месте, — тот еще… засранец. — Глория! Какие слова ты употребляешь! — наигранно округлила глаза Долорес. Подруга строго посмотрела на Мартель. — Когда ты с ним познакомишься, ты поймешь, что я права. Нет, только представь, он имел наглость прислать мне сову! А в письме только подколки от него, да и… — и Глория замерла. Но было поздно. По лицу Долорес уже растекалась самая коварная из всех коварных улыбок. — Пишет тебе, значит? — девушка слегка наклонилась вперед, словно хищник, почуявший добычу. — А как же показать письмо подруге? — Хитрый и цепкий взгляд опытного детектива пригвоздил Фортескью к креслу. — А может я его уже выкинула! Улыбка Долорес из коварной стала насмешливой. — Врешь. Собравшись с силами, Глория отставила чашку на стол. Да, она соврала. А еще пуффендуйка точно знала, что если Долорес вцепилась во что-то, то она уже не отступит. Но можно повернуть ситуацию в свою пользу. — Давай договоримся. Я покажу тебе письмо когда увижу, что ты взяла себя в руки и больше не хандришь насчет магии. Не раньше. — В ожидании положительного ответа, Фортескью скрестила руки на груди. Мартель колебалась. Она не была уверена в том, что сможет выполнить условия сделки. Ей никак не удавалось хладнокровно переносить всплески магии. Девушке было комфортнее, когда она держала все под контролем, будь то учеба, мысли или магия. А этим летом ей пришлось адаптироваться под стремительно меняющиеся обстоятельства. Единственное, что еще было в ее власти — дружба с девочками. Долорес ревностно относилась к любым отношениям подруг, не важно, с парнями или с другими девушками. Она всегда должна была знать в подробностях, что происходит в их жизнях — в ней жила необъяснимая тревога, что Долорес бросят и она останется одна. А тут — сделка! «Твою ж, Глория, когда ты стала такой упрямой?» — раздраженно подумала Мартель, но со скрипом пошла на попятную. — Договорились. — Одному Богу известно, насколько трудно дались эти слова девушке. — Вот и прекрасно! Письмо я сохраню, будь уверена! А тебе осталось всего лишь выпустить пар и расслабиться! — счастливо хлопнула в ладоши Фортескью. «Всего лишь!» — неприязненно фыркнула про себя Долорес, но и виду не подала, что слова подруги ее раздражают. Время уже было позднее, и если Мартель хотела успеть засветло вернуться домой и написать профессору про пожар, нужно было поспешить. Но Долорес была рада встрече с Глорией. Ей стало намного легче на душе и удалось переключить мысли. Тепло попрощавшись с подругой, девушка отправилась в путь. Дождь закончился, но дороги размыло и было сложно идти по ним, не пачкая платье. Обычно Долорес шла от Фортескью в приподнятом настроении, но сейчас в ней боролись благодарность и досада. Первая — за поддержку и умение отвлечь, второе — за то, что ей не раскрыли секрет. «Но зато Елена даже не знает про письмо и вообще про этого Сэллоу!» — пришла ей в голову победная мысль. Осознав свое преимущество, Долорес перестала злиться на подругу, и весело перепрыгивая через лужи, она добралась до дома. Стоило девушке запереть за собой дверь, как забарабанили капли дождя, быстро переходящего в ливень. Долорес не сдержала улыбки: сегодня ей хоть где-то повезло и не пришлось вымокнуть до нитки. Манящий запах жаркого с кухни, голоса родителей и брата, неспешно проплывающий мимо Люцифер напомнили Долорес, что она всё-таки в родном доме среди любимых домочадцев. Только она разделась и направилась к семье, как раздался стук в дверь. «Да кого там нелегкая принесла?» - от негодования Мартель вонзилась злым взглядом в потолок. Закатив глаза от вновь нахлынувшего раздражения, Долорес развернулась на каблуках и направилась к двери встречать непрошенного гостя. Однако, щелкнув замком, девушка радостно подскочила и заулыбалась. Гостем оказался тот, кого она ждала уже почти неделю. — Профессор Фиг! Как я рада вас видеть! — она засуетилась, принимая у него вопреки дождю слегка намокшее пальто, что не соответствовало устоявшимся законам природы. «Как он только не вымок, когда на улице ливень как из ведра?» — Долорес старалась отогнать непонятные мысли и быть радушной хозяйкой. — А я как раз собиралась вам написать! А вы сами приехали! Но ведь для занятий поздно… — внезапно осенило девушку. — Добрый вечер, Долорес! Да, я пришел по другому поводу… — Неловко приглаживая волосы, профессор протараторил приветствие. Его вид излучал нервозность и напряжение, а обычной добродушной улыбки на его лице и в помине не было, что насторожило девушку. Ее сердце моментально рухнуло вниз. «Он пришел сообщить, что мне отказано в учебе,» — понуро решила она, до боли закусив щеку изнутри. Но от следующих слов профессора глаза Долорес округлились. — Сегодня я пришел из-за Бенджамина.