Чистота крови навсегда

Сириус решил, что «лечение проклятия» требует свежего воздуха, и вывел Дельфи в заброшенный сад за домом, скрытый мощными чарами от глаз маглов. Весеннее солнце заливало пожухлую траву, и Сириус, сменив камзол на простую шелковую рубашку, выглядел почти как тот юноша, который когда-то сбежал из этого дома — только намного богаче и опаснее. Он прижал Дельфи к стволу старой яблони, которая чудом еще цвела в этом мрачном месте. — Знаешь, — прошептал он, нежно потираясь своим носом о её нос, — в этой реальности мне даже нравится фамильный девиз. «Чистота крови навсегда». Особенно когда эта кровь такая горячая, как твоя. Дельфи рассмеялась, запуская пальцы в его густые волосы. Она прижалась к нему всем телом, чувствуя, как он расслабляется от её близости. Сириус осторожно, почти целомудренно коснулся её губ, переходя к долгому, тягучему поцелую, в котором не было вчерашней злости — только густая, пьянящая нежность. — Мой дорогой дядя... — выдохнула она в его губы. — Тсс... — он мягко прикусил её нижнюю губу. — Сейчас я просто твой Сириус. В этот идиллический момент за магическим барьером, в грязном переулке, послышался приглушенный мат и звон разбитого стекла. Сириус мгновенно подобрался, рука сама легла на рукоять палочки, но он не отстранился от Дельфи. Сквозь полупрозрачную завесу чар было видно, как из тени вывалилась группа оборванцев. Это был Орден Феникса в изгнании. Грозный Глаз грюм в заштопанном плаще опирался на Люпина, который выглядел так, будто не ел со времен падения Министерства. Рядом плелась Гермиона Грейнджер в куртке с чужого плеча, судорожно сжимая палочку. — Мы должны найти здесь след, — прохрипел Грозный глаз . — Блэк точно что-то скрывает в этом склепе. Сириус, не меняя позы, медленно повернул голову. Он продолжал обнимать Дельфи, лениво поглаживая её по бедру, пока она увлеченно покусывала его за шею. — Посмотри на них, — негромко сказал Сириус ей на ухо. — Наши «герои». Бедствуют, голодают, а всё лезут в чужие сады. Он специально ослабил чары видимости на секунду, оставаясь при этом недосягаемым для их заклятий. Люпин замер, глядя прямо на них. Его глаза расширились от ужаса и отвращения. Он увидел своего бывшего друга — холеного, богатого, светящегося от сытости и удовольствия — в объятиях дочери Темного Лорда. — Сириус... — выдохнул Римус, и этот шепот был полон такой боли, что Сириус едва не рассмеялся. — Привет, Лунатик, — бросил Сириус через плечо, не отрываясь от Дельфи. — Вижу, твой гардероб за последние десять лет не обновился. Хочешь, я кину тебе пару галлеонов? Или, может, обглоданную косточку от нашего завтрака? — Ты чудовище, Блэк! — выкрикнула Грейнджер, вскидывая палочку, но заклятие просто рассыпалось об искрящийся барьер Гриммо. Дельфи оторвалась от шеи Сириуса и, лениво улыбаясь, посмотрела на незваных гостей. — Дядя, они такие забавные, когда злятся. Может, натравим на них доспехи? — Нет, радость моя, — Сириус снова притянул её к себе для поцелуя, демонстративно игнорируя направленные на него палочки. — Не будем портить себе аппетит видом нищеты. Пусть смотрят. Пусть знают, что пока они гниют в подвалах, Блэки наслаждаются жизнью. Он снова потерся носом о её нос, нежно шепча: — Игнорируй их. Ты ведь обещала показать мне, как работают те чары левитации, о которых писал твой отец... Орденцы стояли по ту сторону барьера, бессильные и раздавленные, наблюдая за тем, как двое самых богатых и порочных магов Британии продолжают свои нежности в залитом солнцем саду. Сириус вальяжно отстранился от губ Дельфи, но руку с её талии не убрал. Напротив, он притянул её ещё ближе, заставляя её спину плотно прижаться к его груди, и положил подбородок ей на плечо, с вызовом глядя на бывших друзей. — Вы только посмотрите на это зрелище, — протянул Сириус, и его голос, усиленный магией, раскатился по переулку. — Грейнджер, твои волосы скоро заживут собственной жизнью от грязи. Римус, ты выглядишь так, будто тебя переехал «Ночной рыцарь», а потом сдал в утиль. — Сириус, остановись! — вскрикнул Люпин, прижимая руку к груди. — Она же дочь Того-Кого-Нельзя-Называть! Она твоя родственница! Это безумие, даже для Блэка! Сириус громко и искренне расхохотался. В этом смехе не было ни капли прежнего тепла, только холодное превосходство и яд. — О, Римус, ты всегда был слишком зациклен на ярлыках. Она — Блэк. Она — наследница величайшего мага современности. А я — её любящий дядя, который заботится о том, чтобы её жизнь была наполнена шелком, золотом и... — он медленно провел ладонью по животу Дельфи, — исключительным удовольствием. Пока вы делите одну корку хлеба на пятерых, мы здесь творим историю. Дельфи игриво перехватила его руку и поцеловала кончики пальцев, не сводя торжествующего взгляда с Гермионы. — Дядя Сириус, — сладко пропела она, — посмотри на ту девочку в лохмотьях. Говорят, она была самой умной на курсе? Какая ирония. Столько знаний, а не смогла наколдовать себе даже приличные ботинки. Гермиона всхлипнула от ярости, её палочка дрожала. — Мы всё равно победим! Добро не может... — «Добро»? — Сириус перебил её, и его лицо на мгновение стало жестким. — Добро — это когда у тебя есть сейф в Гринготтсе, размер которого не снился твоему министерству. Добро — это когда твоя женщина носит бриллианты, а не вшей. Уходите, пока я не решил обновить коллекцию голов эльфов на лестнице вашими физиономиями. Он лениво взмахнул палочкой, и из земли перед барьером вырвались золотые фонтаны, которые начали обдавать орденцев грязью из сточной канавы. — Подарок от семьи Блэков! — крикнул он вслед поспешно отступающим теням. — Мойтесь чаще, это помогает от иллюзий о справедливости! Когда переулок опустел, Сириус развернул Дельфи к себе. Его глаза всё ещё метали искры от недавней стычки, но в них уже разгорался другой огонь. — Видишь, как полезно иногда показывать мусору его место? — он снова прижался своим носом к её носу, вдыхая её аромат. — Теперь я чувствую, что заслужил награду. Ритуал «укрепления связей» требует продолжения. В библиотеке. На том самом столе, где лежат карты их последних убежищ. Дельфи прикусила губу, чувствуя, как его возбуждение передается ей. — Ты ужасен, Сириус. — Я богат, чистокровен и по уши в тебе, — парировал он, увлекая её обратно в дом. — Этого достаточно.