Невозможный

В конце жаркого августа Гарри, казалось, оглох от вечных стен вокруг него. Пятый курс должен был пройти для его друзей куда радостнее, чем было на самом деле. Сипухи стали прилетать всë позднее и передавали ему заботливые слова Рона и Гермионы. Иногда они даже писали в одном письме. Тогда Гарри понял, насколько у них разный почерк. Он слабо помнил, как уезжал из Хогвартса. Не спросил, как проходит лечение подруги от проклятий Антонина Долохова, смог ли Рон избавиться полностью от влияния ожившего мозга рыбы. Язык не поворачивался начать диалог первым. Словно деревянный, после обычного «привет» он видел переживающий взгляд Гермионы. Ему не нужно было даже уточнять, он видел, как она за него боялась. Рон в своем привычном настрое хорошего друга был сам не свой: Гарри видел, как старательно друг обходит все разговоры и горячие новости, касаемые битвы в Министерстве. Гарри до сих пор слышал в ушах дрожащий голос Рона о том, что он не вынесет потерю близких. Не сможет жить с этим дальше. Друзья пытались его понять, и это грело душу лучше согревающих чар. Какие у него замечательные друзья. Но летом письма не приходили, а точнее, было с ними что-то странное. Друзья писали скованно. Слишком четкий подчерк, странная запись слов и двойные намëки. Он видел эти вновь созданные ограничения для него. Он сидел в этом вакууме и задыхался. Гарри не просил об этой тишине, недоверию к нему. Закрывая глаза, он видел под веками ту самую ужасную битву. Ощущал как что-то снова и снова ломается, когда Сириуса затянул серебряный занавес арки. Он не верил. Не верил в то, что кричал ему Люпин о способности этого артефакта, что Сириуса больше нет. Каждую ночь ему снилось, что тот выходит оттуда живым. Как Гарри к нему подбегает и крепко обнимает, а крëстный извиняется за такую нелепую шутку. Он запустил пятерню в непослушные черные волосы, проводя ладонью вдоль головы. Весь четвёртый курс он отстаивал себя, свою правду, несмотря ни на что! За этой правдой был Седрик Диггори. Парень мог жить ещё много лет, встречаться с красавицей Чжоу и хорошо окончить школу. В груди запекло от горечи. Тогда Гарри не мог поверить в то, что смерть его товарища окрестили несчастным случаем. Министерство так называет "застои" в каком-то отделе, и, получается, для них смерть студента — технический сбой? К горлу подступил желчный комок, и, сглотнув, он с ненавистью обходил эти мысли. Министерству понадобилось слишком много для правды. И если бы не Орден Феникса, он бы сейчас не сидел здесь. Никто из его друзей не мог бы писать ему письма, Невиллу бы не понадобился доктор. От смерти, на которую их повëл Гарри, лечения нет. Чтобы поверить в возвращение Великого Тëмного колдуна им потребовалась битва такого же Великого. Альбуса Дамболдора. Им потребовалось столько рисков и жизней, чтобы прозреть, и это было мерзко. Гарри рухнул на кровать,словно осевшая пыль. Он был не в маленьком чулане, а в старой комнате Дадли. Скрипя зубами, ему еë выделили, лишь бы он не жаловался своим магическим друзьям на Дурслей. Это даже смешно. Они так трясутся от присутствия взрослых магов, но всë равно пытаются поставить себя на планку выше. Пыль была на поверхности скрипящего шкафа. На прикроватной облезлой тумбочке. В этой серой комнате, как ни странно, это выглядело гармонично, в отличие от его вещей. Сверкающая клетка с горделивой Буклей, не разобранные школьные пожитки в чемодане. Яркие, не потерявшие свой магический шарм предметы и всë остальное ощущалось не на своём месте. Грязь, беспорядок — Гарри мог подставить еще с десяток слов, но сделать ничего не мог. Ему некуда идти. Никто его не примет, кроме как на Гриммо 12. И он не готов... Пока не готов быть там. Сейчас там Орден, и они занимаются важными делами, так что он не хочет их отвлекать. Волан-Де-Морт вернулся и сейчас в стране полный хаос. Если не они, то кто сможет разобраться с этим кошмаром? Или он снова обманывает себя, не желая признавать обратного. Этой мыслью он пытался уверить себя, что они заняты. Или в нём говорит страх вновь оказаться в тех стенах, но без крëстного. Но пока Гарри будет здесь. Жить в этом неправильном месте и ждать еще не скорого возвращения в Хогвартс. И если вспоминать четвёртый курс… Черт. Он выдохнул с чувством в белый потолок, старательно выкидывая из памяти турнир Трёх Волшебников. Он осторожно прислонился к кровати спиной. Старая, она давно никого не обслуживала и была единственным жильцом этого дома, что приняла мальчика, а может ей уже плевать кого пускать на себя. По-своему приятная, с маленькими ямками под ноги и спину. Гарри почувствовал лёгкое облегчение, устраиваясь поудобнее. Над головой было несколько полок, небрежно обставленные ежегодными подарками Дадли. Книги, техника, игрушки – всё пылилось тут, казалось, прямо с рождения Гарри. По-другому он не может придумать, отчего на таких хороших подарках слой невинной порошена. Трогать вещи запретили, так что мальчик обходится прочтением названий разных сказок. Не то что в Хогвартсе. Там есть такие книги, о которых его кузен даже не подозревает! И уроки. Как бы ни был ужасен прошлый год, но их новый учитель – Аластор Грюм, он же Пожиратель смерти Барти Крауч-младший под оборотным зельем. Он учил их защите от тёмных искусств. Если бы он не был последователем Волан-Де-Морта, Гарри, наверное, умолял его остаться преподавать им. Из писем он слабо, но смог получить представление о том, кто будет вместо него вести ЗОТИ. Дамочка из министерства. Ну конечно, Фадж не упустил своей возможности внедрить своих людей в стены школы. Гарри не удивится, если тот боится Дамболдора и делает это по той же причине. Как же страх влияет на людей… Ужасно. Он повернул голову: копна его собственных волос запуталась в очках, половины он не видел. Зелёные глаза решились посмотреть на окно. Железные решетки не смогли загородить ясное синее небо, в котором плескались быстрые птички, мелькающие за стеклом. А потом Гарри сфокусировал зрение на каких-то пятнах. Это было его собственное отражение. И боги, он никогда не смог бы подумать, что он скривиться при виде себя. Бледная кожа, чуть впалые щеки, отросшие локоны, будто веточки сухого дерева. Внутри груди больно начало зацарапать её стенки. Он виновато отвёл взгляд в пол. Он Гарри-мать его-Поттер! На него возлагают надежды, он наконец-то отмылся от той лжи, что к нему приписали и какой он сейчас? Он слабо улыбнулся. Кривая улыбка жгла мускулы лица, но его это не заботило. Если бы сюда сейчас явился воскресший Тёмный Лорд, то явно не смог бы и палочки поднять на такой позор. С ним бы разобралась Беллатриса. Чтобы такого не случилось хотя бы в собственных мыслях, Гарри нужно возобновлять тренировки Оливера Вуда. Да, если ему не помешают.