Инверсия

      — Боже, Гермиона, ты же в курсе что дома тебя ждет муж, да? Гермиона Джин Грейнджер снова не спала. Она просто лежала, уткнувшись лицом в стол, заваленный кипами пергаментов, докладами и пустыми кофейными чашками, на дне которых засохла густая, как зельеварная паста, гуща. Её кабинет в Министерстве Магии напоминал поле битвы — если представить, что битва произошла между бумагой и отчаянием. Кучи книг громоздились на стульях и на полу, а казённый магический светильник под потолком гудел с монотонностью пойманной мухи. Где-то в углу тихо урчал, пожирая очередной манускрипт, старый арифмометр, который помнил еще Амбридж в её молодые годы. В мире могло произойти всё что угодно — землетрясения, потопы, новые интриги Пожирателей Смерти, — но Гермиона уже два дня не могла оторваться от одного-единственного вопроса: как, чёрт возьми, убийца проник в квартиру на пятом этаже с запечатанной антиаппарационной защитой двенадцатого уровня? О Роне в такие дни она старалась не думать осознанно, потому что иначе чувство вины и стыда захлестнет её с головой, а это ничем не поможет. Когда она наконец подняла голову, в висках стучало. Гарри стоял в дверях, с неизменным шрамом на лбу, тёмными кругами под глазами (как у любого аврора, которому платят гроши, а требуют героизма) и двумя стаканами кофе в руках. Он протянул ей один.       — Ты оставила дверь открытой. Кто угодно мог войти, — заметил он. — Может, это был бы твой убийца.       — Если убийца — это такое метафорическое обозначение моей собственной глупости, то ты почти прав, — пробормотала она, обхватывая тёплую чашку ладонями. — Скажи мне, Гарри, ты когда-нибудь чувствовал, что твой мозг — это просто сгусток запёкшейся крови в форме органа, который забыл своё истинное предназначение?       — Каждое утро перед работой, — усмехнулся он. — Какой у нас план на сегодня? Гермиона протянула ему папку с грифом «СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО». Внутри лежала мгновенная фотография из маггловской газеты, чудом попавшая в Министерство. На снимке была маленькая девочка в розовой мантии, сжимающая в руке палочку от сахарной ваты. Вата была залита чем-то оранжевым и напоминала разбухшую личинку. Девочка рыдала навзрыд.       — Её зовут Агата Новак, магглорожденная. Это произошло вчера в какой-то магловской кафешке и молодой журналист взял её за основу статьи про опасность оставления детей одних даже на 5 минут, — тихо сказала Гермиона. — Какой-то светловолосый ублюдок вылил ей на сладость тыквенный сок... Вроде бы ничего особенного, да? Но за два дня до этого её отца, Валентина, про которого нам рассказывал Кингсли, нашли мёртвым в его квартире. Знаешь, что самое интересное? Квартира была защищена заклинаниями Сметвика, Гарри. Двенадцатый уровень. Гарри замер со стаканом у губ. Его зеленые глаза, как у матери, следили за каждым движением Гермионы. Лицо его почти не изменилось, только побелели костяшки пальцев, сжимающих чашку.       — И ты думаешь, этот светловолосый тип, который развлекается тем, что обижает детей, и есть убийца? Наёмник?       — Я знаю, что это очень странное предположение, но эти волосы кажутся мне знакомыми и согласись, довольно необычные совпадения, — прошептала Гермиона, вглядываясь в фотографию. — Я знаю лишь одного человека с таким оттенком волос. Это Малфой. Драко Малфой. Она узнала волосы. Их невозможно было забыть. Она представляла, что в кадре он сейчас обернется и посмотрит в камеру, изогнув край губы. Все эти ухмылки в коридорах Хогвартса, все эти школьные годы, пропитанные взаимной ненавистью, вскипели в её душе, как кровь на раскалённом металле. Это было похоже на то, как если бы старый шрам, который она считала зажившим, вдруг закровоточил по-настоящему. Только теперь от этого зависели чужие жизни.       — О боже... — выдохнул Гарри. — Ты вообще точно уверена, что это он? Вполне возможно это какой-то маггл, который любит осветлять волосы.       — Я собираюсь найти его, — медленно ответила она, не слушая друга, сверля взглядом стену, словно видела сквозь неё. — Хочу, чтобы он чуть ли не начал вырывать эти волосы, когда поймёт, что на этот раз загнали в угол не магглорожденных, а его. Она также не замечала и взгляда Гарри, его прищура глаз, которые начали сверкать тревогой. Он не знал почему его напрягает поведение подруги и почему она первым делом подумала о Малфое. Но почему-то знал, что это добром не закончится. Тем вечером в её дневнике появится новая заметка, которая могла бы объяснить волнения друга, однако слова, написанные Гермионой, так и останутся им непрочитанными. Запись от 5 сентября 2007 года « Я увидела фотографию из маггловской газеты — девочка в розовой мантии, сахарная вата, залитая тыквенным соком. И его волосы. Я узнала их. Я должна была почувствовать ужас. Или профессиональное волнение. Но вместо этого внутри меня что-то щёлкнуло. Как будто я ждала этого. Теперь, когда его лицо смотрит на меня с каждой страницы досье, я чувствую себя не охотником. Я чувствую себя той, кого нашли, что было очень странно, ведь добычей я себя не считаю. ».