Принцесса и паладин

Королевство Эмброуз утопало в цветах яблонь, когда отряд наёмников, ведомый паладином Майклом из ордена Сияющего Копья, ввалился в таверну «Дырявый котёл». — Два эля! — рявкнул Майкл, падая на скамью. — И мясо! Любое, лишь бы горячее! — И пирог с черникой! — добавил его верный оруженосец, хотя какой он оруженосец — так, наглый парень с лютней, но Майкл его терпел. Он снял шлем. Волосы, тёмные и взмокшие, прилипли ко лбу. Поход выдался долгим — болотные огры, проклятый лес, стандартный набор. Майкл потёр переносицу и оглядел зал. Таверна была битком. Крестьяне, торговцы, парочка подозрительных личностей в плащах и… — Святой Алдорак, — выдохнул Майкл. В углу, за столиком у камина, сидел Он. Майкл видел его однажды — на турнире в столице, год назад. Тогда он подумал: «Это самое прекрасное существо, которое я когда-либо видел», и тут же мысленно отвесил себе подзатыльник. Паладины не думают о существах. Паладины думают о долге. Но сейчас долг мог подождать. Потому что это существо — высокий, тонкий, с каштановыми волосами, которые падали на плечи, как жидкое золото, — сидело с книгой в руках и двигало пальцами в воздухе. Вокруг его ладони танцевали искры. Настоящие, синие, магические искры. — Чародей, — прошептал Майкл, и в голосе его прозвучало не отвращение, а изумление. При дворе колдунов не жаловали, но Майкл служил богине любви и красоты, а та учила: «Ищи прекрасное во всём». В этом чародее прекрасным было буквально всё. Как раз в этот момент чародей поднял голову. Карие глаза, огромные, как у оленёнка, встретились со взглядом Майкла. И чародей улыбнулся. Слабо, чуть насмешливо, будто знал, что Майкл сейчас думает. — Майкл, ты чего застыл? — оруженосец толкнул его в бок. — Ты дышишь вообще? — Заткнись, — сказал Майкл, не отрывая глаз. — Я… я сейчас. Он встал. Скрежетнул доспехами. Прошёл через зал, чувствуя, как на него смотрят. Остановился у столика чародея. — Добрый вечер, — сказал он. Голос не дрогнул, но внутри всё колыхалось, как студень. — Меня зовут сэр Майкл. Я паладин. А вы… — Уилл, — чародей закрыл книгу и отложил её в сторону. — Просто Уилл. Без «сэра». Я чародей, как вы, вероятно, заметили. Искры всё ещё плясали у его пальцев. Майкл смотрел на них заворожённо. — Вы здесь один? — спросил он. — Жду своего спутника. — Уилл кивнул на пустую скамью напротив. — Но он задерживается. Можете составить компанию, если не боитесь испортить репутацию. — Моя репутация меня мало волнует, — Майкл сел так быстро, что скамья жалобно скрипнула. — А ваша спутница?.. — Спутник, — поправил Уилл, и в его глазах мелькнул вызов. — Друг. Мужского пола. Майкл кивнул, как ни в чём не бывало, хотя сердце его сделало кульбит. — Хорошо. Тогда я не вижу препятствий. Уилл рассмеялся — низко, с хрипотцой, и Майкл понял, что пропал. --- Они проболтали три часа. Оказалось, Уилл путешествует по королевству, собирая древние магические артефакты для своего учителя. Он умный, остроумный и опасный — последний Майкл понял, когда Уилл случайно поджёг скатерть просто потому, что забыл контролировать эманацию. — Простите, — Уилл затушил пламя взмахом руки, смущённо улыбаясь. — Иногда это случается. — Ничего, — Майкл смотрел на него с таким обожанием, что оруженосец в углу подавился элем. — Вы удивительный, милорд чародей. — Уилл. — Чародей наклонил голову. — Просто Уилл. И не называйте меня милордом, я не дворянин. — Тогда что вам нравится? Уилл задумался, и на его лице появилось выражение мальчишеского озорства. — Я люблю, когда меня называют «принцессой», — сказал он с совершенно серьёзным лицом. — Это моя тайная слабость. Майкл поперхнулся элем. — Что — простите? — Принцессой, — повторил Уилл, и уголки его губ дрогнули в усмешке. — Моя мать хотела дочь. У неё не получилось. В качестве компромисса я стал чародеем. Но с тех пор, если меня называют «принцесса», я чувствую себя… особенным. Майкл смотрел на него, не зная, шутит он или нет. Но в глазах Уилла плясали чёртики, и паладин решил: «Будь что будет». — Хорошо, — сказал он. — Принцесса. Уилл моргнул. Щёки его порозовели. — Я… я не думал, что вы согласитесь. — Паладины всегда держат слово, — серьёзно ответил Майкл. — Если вы говорите, что вас нужно так называть — значит, так и будет. Принцесса Уилл. Чародей опустил взгляд, и Майкл с удивлением понял, что тот действительно смутился. — Это была шутка, — прошептал Уилл. — Но… мне понравилось. Как звучит. — Тогда не шутка. Они сидели в тишине, и Майкл чувствовал, как между ними натягивается нить — тонкая, искрящаяся, как те синие магические искры. Он протянул руку через стол, ладонью вверх. — Можно? Уилл посмотрел на его руку, потом на лицо Майкла. Медленно, очень медленно, вложил свои пальцы в его. От прикосновения по телу Майкла пробежала дрожь. Ладонь Уилла была тёплой, чуть влажной, и на кончиках пальцев всё ещё теплилась магия. — Вы чувствуете? — спросил Уилл тихо. — Это моя искра. Она… радуется. — Я чувствую, — выдохнул Майкл. — Я служу богине любви. Я тоже чувствую. В этот момент в таверну ворвался запыхавшийся парень — тот самый спутник Уилла, — и магия рассеялась. Они отдёрнули руки как нашкодившие школьники. Но нить осталась. --- На следующий день Уилл попал в беду. Это была классика жанра: он отправился в заброшенный храм за амулетом, а нашёл там банду разбойников, которым амулет был нужнее. К тому моменту, когда Майкл (выследивший его по магическому следу — спасибо богине за паладинские чутья) ворвался в храм, Уилл стоял на коленях с руками, прикованными магическими кандалами к полу. Его лицо было бледным, губы сжаты. — Отойдите от него, — тихо сказал Майкл, обнажая меч. Разбойников было шестеро. Майкл уложил их за три минуты. Он был хорошим паладином — лучшим в ордене. Когда последний разбойник свалился с ногой, перебитой молитвой, Майкл опустился на колени перед Уиллом. — Принцесса, — сказал он, и голос его дрожал от нежности и ярости. — Вы целы? Уилл поднял на него глаза. В них стояли слёзы — то ли от боли, то ли от облегчения. — Кандалы, — прошептал он. — Они блокируют магию. Я не могу… — Я сниму, — Майкл взял его руки в свои. Кандалы были тёмными, с рунами. Обычный меч их не брал. Но Майкл не был обычным паладином. Он поцеловал запястья Уилла — сначала левое, потом правое. Над каждым поцелуем прошептал молитву богине любви. Кандалы засветились, заскрипели… и упали на пол. Уилл рухнул в его объятия, трясясь как осиновый лист. — Майкл, — выдохнул он в его плечо. — Спасибо. — Я всегда приду, принцесса, — Майкл прижал его к себе крепче. — Всегда. --- Они вернулись в таверну далеко за полночь. Уилл был слаб — магическое истощение наложилось на пережитый страх. Майкл уложил его в своей комнате (свою он уступил, сам собирался спать в конюшне, но Уилл схватил его за рукав). — Останьтесь, — сказал чародей. Голос его был тихим, но твёрдым. — Я… мне не хочется быть одному. Майкл остался. Они лежали на узкой кровати, Уилл — у стены, Майкл — с краю, в одной рубашке, без доспехов. Свечи горели на столе, отбрасывая золотистые блики на потолок. — Вы и правда называете меня принцессой, — сказал Уилл, не глядя на него. — Даже сейчас. Даже когда никто не слышит. — Я дал слово, — ответил Майкл, поворачиваясь на бок. Их лица разделяли несколько дюймов. — Не вам, себе. — Зачем? — Потому что вы для меня — принцесса, — сказал Майкл просто. — Не в смысле слабости. В смысле… красоты. Редкости. Сокровища, которое нужно беречь. Уилл замер. Зрачки его расширились. — Майкл… — Вы знаете, что я чувствую, — перебил паладин. — Чародеи чувствуют эмоции. Не надо врать, что не замечали. Уилл медленно выдохнул. — Замечал, — прошептал он. — С первой минуты. Я сжёг ту скатерть не случайно. Я просто… растерялся. Майкл усмехнулся, и тишина между ними стала густой, как мёд. — Можно мне поцеловать принцессу? — спросил он. — Паладины спрашивают разрешения? — Самые воспитанные — да. Уилл рассмеялся, и это был счастливый смех, ломающий всё напряжение. — Да, Майкл. Можно. --- Поцелуй начался нежно — почти благоговейно. Майкл провёл губами по губам Уилла, пробуя их на вкус. Сладко. Чуть пряно, как корица. Чародей пах дымом и старыми книгами, и Майкл хотел утонуть в этом запахе. Уилл ответил сразу — открытым ртом, языком, пробуя на вкус его. Его пальцы запутались в волосах Майкла, и от этого прикосновения по телу паладина прошла волна желания. — Я хочу… — начал Майкл. — Я знаю, чего ты хочешь, — Уилл отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть в глаза. В его взгляде горели синие огоньки — магия, возбуждение, что-то первобытное. — Я хочу того же. Он перекатился на спину, утягивая Майкла за собой. Рубашка слетела с плеч — чья, неважно. Кожа к коже. Майкл вжимался в него, и когда их бёдра встретились, Уилл выгнулся с тихим, сдавленным стоном. — Принцесса, — прошептал Майкл в его шею, оставляя дорожку из поцелуев. — Ты не представляешь, как долго я мечтал. — Мечтал о чём? — Уилл задыхался от прикосновений сильных, натруженных рук паладина, которые сейчас скользили по его животу, груди, бёдрам. — Обо всём, — сказал Майкл, поднимая голову. Его глаза в свете свечей стали тёмными, почти чёрными. — О том, чтобы раздеть тебя. Чтобы целовать каждый дюйм. Чтобы… — Сделай это, — перебил Уилл, и его голос был просьбой и приказом одновременно. — Хватит слов. Майкл не стал спорить. Он раздевал его медленно, как священнодействие. Рубашка, штаны, нижнее бельё — всё полетело на пол. Уилл лежал перед ним совершенно голый, и Майкл понял, что никогда не видел ничего прекраснее. Тонкие ключицы, тёмные соски, живот, мягкая линия волос, спускающаяся вниз. — Ты красивый, — выдохнул Майкл. — Не принцесса. Король. — Заткнись, — Уилл дёрнул его за плечи, притягивая на себя, и поцеловал так, что у Майкла искры из глаз посыпались — на этот раз не магические. Руки Уилла скользнули вниз, расстёгивая штаны Майкла, и когда горячая ладонь обхватила его член, паладин застонал, уткнувшись лицом в подушку. — Я тоже, — прошептал Уилл, и магия пульсировала в его пальцах, делая каждое прикосновение острее, ярче. — Я тоже мечтал. С того турнира. Ты стоял в доспехах, и я подумал — вот он. Мой герой. — Уилл, — простонал Майкл. — Если ты продолжишь, я кончу прямо сейчас, и это будет позор для всего ордена. — Тогда возьми меня, — Уилл развернулся на животе, приподнимая бёдра. — У нас есть магическое масло. Я приготовил на всякий случай. На левой полке. Майкл замер. — Ты… приготовил? Знал, что до этого дойдёт? — Чародеи, — философски ответил Уилл, — всегда готовятся к худшему. И к лучшему тоже. Майкл расхохотался, и этот смех растворил остатки стеснения. Он потянулся за маслом — стеклянный флакон, пахнущий лавандой, и почему его это не удивило? — и начал готовить Уилла. Сначала один палец. Потом два. Уилл стонал, вжимаясь лицом в подушку, и его магия искрилась в воздухе, зажигая свечи, которые уже горели. Комната наполнилась светом и жаром. — Майкл, — выдохнул он. — Хватит. Я готов. Майкл пристроился сзади, медленно входя. Уилл вскрикнул — не от боли, от остроты ощущений, — и выгнулся навстречу. — Тише, принцесса, — Майкл накрыл его губы поцелуем, заглушая крик. — Я здесь. Я с тобой. Движения были сначала медленными, потом глубже, быстрее. Майкл держал его за бёдра, входя в него с каждым разом всё сильнее, и Уилл ловил ритм, отвечая, сжимаясь вокруг него, такой горячий и тугой, что у Майкла темнело в глазах. — Я люблю тебя, — выдохнул Майкл, сам не ожидая, что скажет это вслух. — Я люблю тебя, Уилл. С первой минуты. Уилл повернул голову, и в глазах его стояли слёзы — но на этот раз счастливые. — И я, — прошептал он. — Я тоже. Теперь двигайся, Майкл. Дай мне кончить. Оргазм накрыл их одновременно — Уилл первый, с криком, заглушённым в подушку, содрогаясь всем телом, а за ним Майкл, с глухим стоном уткнувшись в его плечо. Они лежали, сплетённые, мокрые от пота, и волшебные искры медленно гасли в воздухе. --- — Ты женишься на мне? — спросил Уилл через полчаса, когда они перевернулись на чистую сторону постели и Майкл вытирал его живот влажной тряпкой. Паладин замер. — Что? — Я сказал: ты женишься на мне? — Уилл смотрел на него с ленивой, сытой улыбкой. — Ты называл меня принцессой. Принцесс положено брать в жёны. — В мужья, — поправил Майкл, и его лицо расплылось в глупой, счастливой улыбке. — И да. Да, Уилл. Конечно, да. — Хорошо. — Уилл потянулся и чихнул — из носа вылетели синие искры. — Чёрт, вечно эта магия. Майкл рассмеялся и поцеловал его в нос. — Я люблю твою магию. — А я люблю твои доспехи. — Уилл придвинулся ближе. — И тебя. И чтобы ты называл меня принцессой. Даже в постели. — Что угодно, принцесса, — согласился Майкл. Через месяц их обвенчали в маленькой часовне богини любви. Уилл надел длинный синий камзол с серебряной вышивкой, а Майкл — парадные доспехи. Когда священник спросил, берёт ли сэр Майкл в мужья Уилла, чародея и повелителя искр, Майкл ответил: — Беру. Мою принцессу. Уилл прослезился и случайно поджёг фату (которой у него не было, но он настоял, что она должна быть — чисто для драматического эффекта). Оруженосец играл на лютне. Макс и Эл, которые почему-то тоже появились на этой свадьбе (это отдельная история, но она не менее милая), кидались рисом. И все жили долго и счастливо. А чародея Уилла с тех пор называли только «принцесса», и ни один разбойник больше не осмелился поднять на него руку, потому что за спиной принцессы всегда стоял паладин с мечом и пропуском в рай от самой богини любви.