Записки из Дакбурга

День первый

      Итен сидел на холодном металлическом выступе под потолком тренировочного зала, свесив ноги, и смотрел вниз. Отсюда, с высоты, он видел всё помещение как на ладони. Его любимое место для наблюдения. Идеальное место, чтобы изучить врага.       Враг сегодня был особенно предсказуем.       Фредерик, как мальчик себя теперь называл, стоял посреди зала, но не искал кого-то и не метался в растерянности. Он просто стоял и смотрел на тренировочные манекены, на развешанное оружие, на сложные механизмы ловушек, которыми Итен гордился. И на его лице не было страха. Были интерес и чистое, незамутнённое любопытство. Как у ребёнка, который впервые попал в зоопарк и не понимает, почему все звери сидят в клетках.       Итен нахмурился.       "Странный... Какой же он жалкий, — думал мальчик, провожая взглядом каждое движение непрошенного гостя, — И этот тип смеет называться старшим наследником?"       Дилли подошёл к стене, где висело оружие, и остановился перед полкой с метательными ножами. Его взгляд скользнул по лезвиям, по чёрной рукояти с гравировкой, по сбалансированной тяжести, которую Итен знал на ощупь с детства. Дилли протянул руку, но не взял. Только коснулся кончиками пальцев холодного металла.       — Зачем их столько? — спросил старший, и его голос прозвучал тихо, почти задумчиво, — Если один хорошо брошенный нож может решить всё?       Итен вздрогнул от неожиданности. Дилли даже не повернул головы в его сторону. Он просто знал, что за ним наблюдают.       Итен стиснул зубы и промолчал. Утёнок не собирался вступать в диалог с врагом.       Дилли пожал плечами, убрал руку и пошёл дальше. Но вопрос остался висеть в воздухе. Итен поймал себя на том, что мысленно ищет на него ответ. "Запас. Разные веса. Для разных дистанций. Для разных целей." С чего бы ему вообще оправдываться и отвечать?       Дилли подошёл к ловушкам. К тем самым, которые Итен с Амандой настраивали неделями. Сложные механизмы из шестерёнок, датчиков движения, лазерных лучей и магических контуров. Дилли склонил голову, рассматривая их.       — Красиво, — негромко заметил утёнок, — Как часовой механизм. Только вместо времени — боль.       Итен снова промолчал, но внутри что-то ёкнуло. "Красиво? Кто вообще называет ловушки красивыми?"       Дилли прошёлся вдоль стены, останавливаясь у каждой секции. Он не задавал больше вопросов. Просто смотрел. И в этом взгляде, лишённом страха и отвращения, было что-то, что начинало раздражать Итена больше, чем если бы Дилли кричал или боялся.       Фред не играл по правилам. Не вписывался в схему.       Итен спрыгнул с выступа, приземлившись бесшумно, и вышел из зала через боковой выход, так и не сказав ни слова. Но по пути в свою комнату он всё думал об этом странном, неуместном "красивом".       Где-то на задворках сознания шевелилась мысль, что Фредерик, возможно, не такой примитивный, как казалось сначала. И это бесило ещё больше.

День второй

      Итен крался по коридору, сливаясь с тенями, как учили с детства. Его шаги были бесшумными, дыхание — едва уловимым. Он мог часами оставаться незамеченным, и это умение всегда было его гордостью.       Дилли шёл впереди. В руках мальчик нёс поднос с завтраком. Итен уже успел побывать на кухне и заменить обычный сок на какой-то странный, ярко-зелёный, с кислым запахом. Ему самому было любопытно, что это такое — местные повара называли это "энергетическим эликсиром" и уверяли, что он "бодрит". Итен подозревал, что вкус будет отвратительным.       Дилли зашёл в пустую столовую, поставил поднос на стол. Итен затаил дыхание. Сейчас Фред отопьёт, скривится, выплюнет. Может, даже разозлится.       Раздался звук отодвигаемого стула. Затем тишина. Потом... ничего.       Итен подкрался ближе, заглянул в щель приоткрытой двери. Дилли сидел за столом и спокойно пил зелёную жидкость. Его лицо не выражало никаких эмоций. Он сделал глоток, поморщился — совсем чуть-чуть, едва заметно, — и продолжил завтракать.       "Как ты это пьёшь?!" — мысленно возмутился Итен.       Дилли доел и тихо произнёс, не оборачиваясь к двери:       — На кухне есть нормальный сок, если хочешь. В левом углу, на нижней полке.       Итен замер. Дилли развернулся и посмотрел прямо на него.       — Он не такой кислый. И зелёный цвет... — старший чуть улыбнулся, — не делает напиток полезнее.       Итен выскочил из укрытия и пошёл прочь, чувствуя, как горят щёки. Он не хотел сок. Он вообще ничего не хотел.

День четвёртый

      Итен незаметно ослабил крепления на спинке кресла Дилли — достаточно, чтобы оно едва заметно шаталось, но не настолько, чтобы можно было доказать. Он представлял, как старший будет сидеть в нём, пытаясь понять, что не так, раздражаясь и злясь.       Дилли опустился в кресло, почувствовал шаткость, наклонился, посмотрел на крепления. Итен увидел, как клюв брата тронула лёгкая, грустная улыбка. Старший молча достал из ящика стола инструменты и затянул винты обратно. Всё. Без криков, без жалоб. Просто взял и починил.       Итен почувствовал, как внутри что-то сжалось. Он хотел разозлиться, но вместо этого поймал себя на мысли: "почему ты не злишься? Почему ты просто всё принимаешь?"       Дилли закончил, проверил кресло, сел в него и закрыл глаза. На его лице не было обиды. Только усталость. И какое-то странное, пугающее спокойствие.

День шестой

      Итен проснулся с новой идеей, от которой самому стало весело. Он видел, как Дилли каждый вечер аккуратно расчёсывает свои перья, приводит себя в порядок перед сном. Это было почти ритуалом — старший брат, который так старался выглядеть опрятно, хотя, честно говоря, у него это не всегда получалось.       "Если он такой чистюля... Помогу ему..." — подумал Итен, и на его клюве расплылась хитрая ухмылка.       Мальчик дождался, когда Дилли уйдёт на завтрак, и пробрался в его ванную комнату. На полке стоял аккуратный ряд флаконов — шампунь, кондиционер, какое-то масло для перьев. Всё было расставлено в идеальном порядке. Итен даже на секунду залюбовался — у него самого в ванной царил художественный беспорядок.       Наследник открыл флакон с шампунем. Пахло приятно — чем-то лёгким, свежим. Итен достал из кармана маленький пузырёк — зелёнка. Её использовали в медотсеке для обработки царапин, но мальчик знал, что если добавить её в шампунь, эффект будет впечатляющим.       Итен аккуратно, не спеша, вылил содержимое пузырька в шампунь. Жидкость стала мутно-зелёной, но цвет почти не отличался от исходного — разве что стал чуть насыщеннее. Утёнок перемешал, закрыл флакон, поставил на место.       "Вот теперь точно", — довольно подумал Итен, выходя из ванной.       Остаток дня наследник ходил сам не свой. Он сгорал от нетерпения, представляя, как Дилли вечером зайдёт в душ, намылит голову, и его перья начнут медленно, неумолимо зеленеть. Сначала утёнок не заметит. Потом начнёт тереть сильнее. Потом посмотрит в зеркало... Итен уже мысленно видел это лицо. Растерянное, злое, униженное.       На следующее утро Итен отправился на тренировку в хорошем настроении. Он почти забыл о своей вчерашней выходке.       Мальчик зашёл в тренировочный зал и сразу заметил Дилли. Тот стоял у дальней стены, отрабатывая удары по манекену. На нём была обычная чёрная форма, но на голову был натянут капюшон — низко, почти до самых глаз. Младший замер.       Итен подошёл ближе, стараясь не привлекать внимания. Дилли повернулся, делая выпад, и на секунду капюшон сполз, открывая край щеки и часть лба. Наследник успел заметить — перья были зелёными, как та жидкость из пузырька.       Сработало.       Дилли поправил капюшон, не глядя по сторонам, и продолжил тренировку. Итен стоял и смотрел, как он наносит удары — резкие, злые, совсем не похожие на его обычную манеру. Как каждый раз, когда капюшон сползает, старший дёргается и поправляет его. Как он старается держаться подальше от Аманды, которая уже дважды пыталась с ним заговорить и только сейчас заметила, что что-то не так.

День девятый

      Подкравшись в тренировочный зал, когда Дилли отрабатывал удары в одиночестве, Итен незаметно подложил на пол несколько маленьких шариков, которые при нажатии распыляли скользкую маслянистую жидкость. Старший, сделав резкий выпад, наступил на один из них, нога поехала, и он с глухим стуком рухнул на спину, больно ударившись затылком.       Итен, наблюдавший из-за колонны, ожидал криков, жалоб. Дилли просто лежал несколько секунд, глядя в потолок, тяжело дыша. Затем он медленно сел, потёр ушибленную голову, посмотрел в ту сторону, где прятался брат, и тихо произнёс:       — Ты мог бы просто попросить меня уйти.       В голосе Дилли не было злости. Только усталость. И какая-то странная, щемящая грусть.       Итен замер. Он хотел выкрикнуть что-то едкое, напомнить, что это его дом, его территория, что Фред здесь никто. Но слова застряли в горле. Дилли развернулся и ушёл, слегка прихрамывая.

День одиннадцатый

      Утро началось с пульта. Итен знал, что Дилли, вернувшись после работы, любит посидеть в гостиной, посмотреть сериалы по телевизору. Поэтому перед завтраком он пробрался в гостиную и спрятал пульт. Недалеко — под газету на столике. Достаточно, чтобы не сразу найти, но не настолько, чтобы искать целый час.       Дилли зашёл, сел на диван, включил телевизор кнопкой на самой технике. Через полчаса ему нужно было переключить канал. Итен, сидевший в кресле с браслетом, делая вид, что читает, наблюдал.       Дилли протянул руку к столику. Пульт не лежал на обычном месте. Он огляделся, заглянул под газету — нашёл. Мальчик молча переключил канал, положил пульт обратно и не сказал ни слова.       Итен скривился. "Ну ничего".       Через час, когда Дилли вышел на кухню за водой, Итен быстро передвинул кресло. Всего на несколько сантиметров — так, чтобы оно стояло чуть криво. Не бросалось в глаза, но если сидеть долго, начинало раздражать.       Дилли вернулся, сел в кресло. Итен заметил, как он на секунду замер, как чуть нахмурился. Но старший не встал, чтобы поправить. Просто устроился поудобнее и продолжил смотреть.       После обеда, когда Дилли снова ушёл, Итен перевесил картину на стене. Совсем чуть-чуть — на пару градусов вбок. Потом он переставил журналы на столике в другом порядке и положил пульт на подоконник.       Когда старший вернулся, Итен уже сидел в кресле, делая вид, что читает. Дилли опустился на диван. Его взгляд скользнул по картине — и остановился. Он смотрел на неё несколько секунд, затем перевёл взгляд на журналы, на пульт на подоконнике.       Итен ждал. Сейчас. Сейчас Фред скажет что-то. Спросит, кто это сделал. Или хотя бы разозлится.       Дилли встал, подошёл к подоконнику, взял пульт. Поправил картину — ровно. Переставил журналы на свои места. Вернулся на диван, включил телевизор и ничего не сказал.       Итен чувствовал, как внутри закипает раздражение.       — Ты сегодня прям активный, — вдруг произнёс старший, не оборачиваясь.       Итен замер. Дилли говорил в пустоту, но мальчик знал — обращалось это к нему.       — Пульт, кресло, картина, журналы, — перечислил бывший Дак ровным голосом, — Что дальше? Свет выключишь? Или дверь закроешь, чтобы я не вышел?       Итен молчал. Фред знал. Знал всё. Просто не реагировал. Потому что ему было всё равно. Потому что он привык. Потому что эти мелочи были ничем по сравнению с тем, что ему уже приходилось терпеть.

День пятнадцатый

      Итен понял, что мелкие пакости не работают. Дилли не злился, не жаловался, не искал виноватого. Он просто вздыхал и жил дальше. Младшего это бесило. Раздражало так сильно, что Итен решился на то, о чём думал уже несколько дней. Он подставит Фреда. Так, чтобы отец сам увидел, насколько старший наследник был жалок.       План был прост. Дерек иногда заходил в тренировочный зал, чтобы посмотреть на успехи своих детей. Итен решил, что в следующий раз, он сделает так, чтобы Дилли выглядел плохо. Очень плохо.       Случай представился быстро. Дерек зашёл в зал, когда утята отрабатывали спарринг. Итен, заметив его, изменил тактику. Обычно он сдерживался с братом, давая ему возможность учиться. Но в этот раз атаковал в полную силу.       Дилли не был готов. Он пытался защищаться, но Итен был быстрее, сильнее, опытнее. Удар — и Дилли пошатнулся. Ещё удар — утёнок упал на колени. Итен не останавливался. Он наносил удары снова и снова, не давая брату подняться. Дилли пытался блокировать, уворачиваться, но всё было бесполезно.       — Итен, хватит! — крикнула Аманда, наблюдая со стороны.       Итен не слушал. Он хотел, чтобы отец увидел: Фред — слабак. Он не достоин звания старшего наследника. Он никто.       Дилли упал на спину, тяжело дыша. Итен занёс меч для финального удара — тренировочного, конечно, но достаточно болезненного. И в этот момент он услышал голос отца.       — Итен.       Мальчик замер и обернулся. Дерек стоял у входа, и его лицо было спокойным, но в глазах читалось что-то, чего Итен не мог разобрать.       — Хороший бой, — произнёс селезень, — Но не забывай, что спарринг — это обучение, а не избиение.       Итен опустил меч. Дерек перевёл взгляд на Дилли, который медленно поднимался с пола.       — Фред, ты как?       — Нормально, — ответил старший, растирая ушибленное плечо. Его голос был ровным, лицо — спокойным. Он даже не посмотрел в сторону Итена.       — Отдохни, — ответил Дерек и вышел.       Итен смотрел селезню вслед, чувствуя, как внутри всё кипит. Отец не разозлился, не наказал. Сказал, что это был "хороший бой". Как будто всё было в порядке. Как будто Фред не был слабаком.       Утёнок поднял с пола свой меч, убрал его на стойку. Он заметил, как Дилли старается не шевелить правой рукой, как сжимает клюв, чтобы не показать боль. Но старший ничего не сказал, не пожаловался. Просто молча вышел из зала.       Итен остался стоять, чувствуя, как его триумф превращается в пепел.

День семнадцатый

      Итен перестал прятаться. Он просто шёл рядом с братом по коридору, не скрываясь, но и не заговаривая. Дилли покосился на него, но ничего не сказал. Они прошли так до самой гостиной. У двери Итен остановился.       — Ты всегда знаешь, что я рядом? — спросил младший. Голос прозвучал хрипло — он почти не разговаривал с Фредом всё это время.       Дилли обернулся. В его зелёных глазах не было страха или злости. Только усталое, тёплое спокойствие.       — Да, — просто ответил он, — Всегда.       Итен хотел сказать что-то колкое, спросить, почему Дилли не жалуется, почему не злится, почему просто терпит всё, что мальчик делает. Но вместо этого...       — Я просто хочу знать, зачем ты здесь. Чего ты добиваешься? Денег? Власти? Отцовской любви?       Дилли снова посмотрел на брата — долго, внимательно. Потом ответил.       — Я здесь, потому что мне больше некуда было идти. Это всё. Никакого плана. Никакой цели. Просто... некуда.       Дилли помолчал, затем добавил:       — Я не хочу отнимать у тебя отца. Не хочу твоё наследство. Не хочу твою силу. Я просто хочу... жить. Тихо. Спокойно. Чтобы меня не били. Чтобы не говорили, что я... плохой.       — И ты думаешь, здесь это получится? — Итен не скрывал насмешки.       — Не знаю, — честно ответил Дилли, — Но там, откуда я, не получилось точно.       — Почему ты просто не скажешь отцу? Обо всём. Ты всё знал. С самого начала.       Дилли помолчал и чуть заметно улыбнулся.       — Потому что я понимаю. Если бы кто-то вдруг появился в моём доме и сказал, что он теперь мой брат, я бы, наверное, поступил так же.       Итен замер. Он не знал, что ответить.       Дилли развернулся и пошёл в гостиную, оставив брата одного в коридоре. Младший наследник стоял и смотрел ему вслед, чувствуя, как внутри что-то медленно, неохотно тает.