Записки из Дакбурга

      Высокие витражные окна проливали призрачный свет, расцвечивая пыльный воздух в разноцветные тона. Ряды дубовых стеллажей уходили в сумрак, и казалось, что в этом огромном зале они совершенно одни.       Так оно и было.       Дерек сидел в кресле из красного дерева, а Делла устроилась у него на коленях, лениво перелистывая какую-то старинную книгу. Её голова лежала на его плече. Девушку бездумно водила по странице, которую она даже не читала.       Селезень обнимал авантюристку за талию — нежно, но крепко. Его клюв время от времени касался её макушки, и от этих лёгких, почти невесомых поцелуев по спине Деллы бежали мурашки.       — Ты хоть понимаешь, что мы уже полчаса сидим на одной странице? — спросил Дерек тихо, и в его голосе слышалась лёгкая усмешка.       — Это очень интересная страница, — нисколько не смутившись, ответила Делла, — Я рассматриваю этот... красивый цветок.       — Это Аморфофаллус титанический. Довольно редкий на Материке Зла.       — А, ну да. Я знала, — соврала Делла и засмеялась.       Дерек чуть сжал талию девушки, притягивая ближе. Она вздохнула — довольно, расслабленно — и отложила книгу на подлокотник, чтобы освободившимися руками обвить его шею.       — Знаешь, — начала Делла, заглядывая в глаза злодею, — Ты невыносим.       — Ты это уже говорила. Сегодня. Два раза.       — Будет третий.       Дерек наклонился, чтобы поцеловать девушку, но в этот момент дверь в библиотеку распахнулась с таким грохотом, что они вздрогнули.       — Дерек! Ну наконец-то! Я тебя везде...       Бальтазар замер на пороге. Он выглядел так, будто только что сбежал от скучного советника и теперь искал приключений. И, кажется, нашёл.       Пурпурные глаза скользнули с Дерека на Деллу, с Деллы на их позу, потом снова на Дерека. Улыбка расползлась по клюву со скоростью лесного пожара.       — О, — протянул король с многозначительной интонацией, — Кажется, я помешал... чему-то очень интересному.       — Бальтазар, ты всегда так входишь? — Дерек не сделал попытки отодвинуться или убрать руки. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах мелькнуло что-то похожее на обречённость.       — Всегда, — селезень вошёл в зал, и его шаги гулко разнеслись под высокими сводами, — Пора бы уже привыкнуть, друг мой. Это моя королевская привилегия.       Бальтазар остановился в паре метров от уток, скрестил руки на груди и с явным удовольствием уставился на девушку.       — А это, полагаю, та самая Темнокрылая, о которой мне недавно полдня рассказывала леди Вельмира? — Бальтазар улыбнулся шире, — "Дикарка", "выскочка", "та, что не знает своего места" и "совсем отбила Дереку голову, бедняжке". Так, кажется?       Делла не сдвинулась с места. Она осталась сидеть на коленях у Дерека, только повернула голову к Бальтазару и приподняла бровь.       — Леди Вельмира обо мне говорит? — в голосе Дак звучало ленивое любопытство, — Как мило. Я думала, она меня ненавидит.       — О, ненавидит. Но между ненавистью и одержимостью очень тонкая грань, — Бальтазар кивнул и повернулся к другу, — Дерек, ты в своём уме? Девушка, которая одним взглядом испепеляет твоих партнёров по переговорам? Я в восторге!       — Бальтазар, — голос Дерека звучал устало, но в нём не было настоящего раздражения, — Ты обещал вести себя прилично.       — Я обещал? — король сделал вид, что задумался, — Нет, это ты обещал за меня. А я ничего не обещал.       Селезень шагнул ближе, взял руку Деллы — не торопливо, с лёгким, почтительным изяществом — и, склонившись, коснулся клювом её пальцев.       — Бальтазар Амон Даркмур. Король всех злодейских земель. Друг этого вечно занудствующего типа. И, судя по всему, ваш невольный свидетель чего-то интересного.       — Друг? — Делла бросила взгляд на Дерека, — Он мне говорил, что у него есть кто-то, кто портит ему репутацию окончательно.       — Портит? — Бальтазар театрально возмутился, — Да я её создаю! Без меня он был бы просто скучным наследником с хорошей родословной. А так — скучный наследник с хорошей родословной и опасной репутацией, потому что дружит с тем, кто однажды угнал машину его отца.       — Ты сам попросил показать тебе, как она заводится, — невозмутимо заметил Дерек.       — И ты показал! — Бальтазар развёл руками, — Что доказывает: ты не такой правильный, каким хочешь казаться.       Делла тихо рассмеялась. Этот селезень с пурпурными глазами и вечной улыбкой был полной противоположностью сдержанному Дереку. И при этом они, кажется, отлично дополняли друг друга.       — Вы давно знакомы?       — С момента, как научились говорить, — Бальтазар сел в кресло напротив, даже не дожидаясь приглашения, — Его мать и моя были подругами. Решили, что их наследникам полезно расти вместе. Представляешь, какого было мне? Маленький зануда, которого учили этикету раньше, чем говорить "мама".       — Это было не совсем так, — возразил Дерек, мягко улыбнувшись.       — Ты в три года поправлял горничную, когда она неправительно сервировала стол к чаю. "Вилку кладут слева, нож — справа." Это цитата.       Делла снова рассмеялась, и в этот раз громче. Дерек бросил на друга взгляд, в котором смешивались усталость и что-то тёплое, почти незаметное.       Бальтазар с интересом уставился на книгу, валяющуюся на подлокотнике.       — "Лечебные травы южных земель". Дерек, ты притащил девушку в библиотеку, чтобы читать ей про травы?       — Мы не читали.       — А, да. Вижу, что не читали, — Бальтазар хохотнул, — Кстати, о том, что вы не читали. Так, рассказывай, — он уставился на Деллу, — Как тебе удалось его растопить? Я пытался столько лет. Безуспешно.       — Может, ты просто недостаточно старался, — парировала девушка.       — О, я старался, — Бальтазар наигранно вздохнул, — Я таскал его на вечеринки, знакомил с девушками, даже пытался напоить однажды. Знаешь, что он сказал после третьего бокала? "Ты пролил вино на мой галстук." Вот и всё. Никаких секретов, никаких откровений. Только про галстук.       — А я слышала о том, как вы сбегали с уроков, — Делла улыбнулась. Бальтазар оживился.       — Ах, это! — король подался вперёд, — Классика! Но это не самое лучшее.       — Очередная твоя глупая идея, — усмехнулся Дерек.       — Очередная? Моя? — Бальтазар нахмурился, — Как будто я единственный, кто создавал проблемы. Помню, как в шестнадцать лет мы подделали дипломы Королевской Академии. Дерек хотел доказать, что система защиты несовершенна.       — И я это доказал, — парировал Балком.       — Ты это доказал, подделав диплом ректора! — Бальтазар всплеснул руками, — С печатью! И подписью!       — Подпись я немного не рассчитал, — признал Дерек.       — "Немного не рассчитал"? — Бальтазар повернулся к Делле, — Он перепутал имя ректора. Вместо "Альберт" написал "Альфред". Весь Совет полдня спорил, не сошёл ли старик с ума.       — Зато система защиты была пересмотрена, — заметил Дерек с лёгким самодовольством.       — Да, тебя чуть не исключили. Это был серьёзный "пересмотр", — Бальтазар встал с кресла, — Ладно, не буду мешать вашим... научным изысканиям. Мне пора идти. И пожалуйста, — он обернулся в дверях, — не занимайтесь здесь ничем, о чём мне потом придётся краснеть перед библиотекарем. У неё и так давление.       Дверь за ним закрылась с тихим щелчком. В библиотеке снова стало тихо.

***

      Делла шла по коридору восточного крыла замка, когда из-за угла вынырнул Бальтазар. Он просто шёл, заложив руки за спину, и насвистывал что-то себе под клюв. Девушка уже привыкла к его манере появляться неожиданно. В этом было что-то почти родное.       — А, Темнокрылая! — король расплылся в улыбке, прибавляя шаг, — Какая приятная встреча.       Искательница приключений остановилась, и уголки её клюва сами собой приподнялись.       — Можно просто Делла. Темнокрылая — это для тех, кто меня боится.       — А я не боюсь? — Бальтазар приподнял бровь.       — Ты король. Тебе, кажется, ничего не нужно бояться.       Бальтазар рассмеялся — громко, искренне.       — Делла, так Делла. Тогда и я буду просто Бальтазар. Без "ваших высочеств". Договорились?       — Договорились, — Делла кивнула.       Бальтазар оглянулся по сторонам — коридор был пуст — и жестом пригласил девушку следовать за собой. Они пошли рядом. Король свернул в боковой коридор, потом на винтовую лестницу. Делла не спрашивала куда — просто шла за ним, чувствуя, как напряжение последних дней понемногу отпускает. С Бальтазаром было легко. Он не давил, не требовал, не смотрел так, будто пытается заглянуть в душу.       — Ты когда-нибудь была на крыше западной башни? — спросил селезень тихо.       — Нет. А что там?       — Самое красивое место во дворце. Идём.       Бальтазар и Делла поднялись наверх. Ветер ударил в лицо — свежий, почти ласковый. Внизу мерцали огни дворца, и девушка вдруг почувствовала, как широко распахивается внутри какая-то тесная клетка, в которой она сама себя заперла.       — Красиво...       — Ага, — Бальтазар встал рядом, опираясь локтями на парапет.       Он не смотрел на неё — смотрел на огни, и в его профиле Делла вдруг увидела не короля, а просто уставшего селезня, которому хочется тишины и настоящего разговора.       — Знаешь, почему я тебя позвал?       — Чтобы показать вид?       — Чтобы спросить кое-что, — Бальтазар повернулся к искательнице приключений, и его пурпурные глаза вдруг стали серьёзными, без намёка на обычную насмешку, — Ты когда-нибудь уставала притворяться?       Вопрос повис в воздухе. Делла не знала, что ответить. Вернее, знала — но не была уверена, что можно сказать это вслух.       — С чего ты взял, что я притворяюсь? — переспросила она осторожно.       — Все здесь притворяются, — Бальтазар пожал плечами, — Я — король и должен изображать, что меня это радует. Дерек — владелец наследия и делает вид, что у него всё под контролем. А ты... — селезень внимательно посмотрел на Деллу, — ты изображаешь злодейку.       — Я злодейка, — твёрдо возразила девушка, но внутри всё дрожало.       — Конечно, — Бальтазар кивнул, и в его голосе не было насмешки — скорее мягкое, почти грустное понимание, — Самая настоящая. С Дикого Берега.       Король замолчал. Делла ждала.       — Знаешь, — продолжил Бальтазар тише, — я ведь тоже устаю. От короны. От того, что каждое моё слово — это политика. От того, что даже с Дереком я не всегда могу быть просто собой. Он в последнее время слишком... странный. Слишком зациклен на чём-то.       — А я?       — А ты — нет, — селезень усмехнулся, — Ты смотришь на меня и видишь не короля. Видишь просто Бальтазара, — Он помолчал. Ветер трепал его светлые перья, — И знаешь, что я понял? Мне плевать, кто ты на самом деле. Ты не боишься говорить мне правду в глаза. Для меня этого достаточно.       Делла смотрела на селезня. Ветер трепал и её перья, и где-то глубоко внутри разливалось странное, тёплое чувство — будто её наконец увидели настоящую и не отвернулись.       — А если я... — девушка запнулась. Слова застревали в горле, но она заставила себя продолжить, — если я... герой?       Бальтазар не отвёл взгляда. Его лицо оставалось спокойным — ни удивления, ни гнева, ни страха. Лишь какая-то странная боль читалась в глазах.       — Тогда ты самый необычный герой, которого я встречал.       — И что ты теперь будешь делать?       — Ничего, — Бальтазар пожал плечами так легко, будто речь шла о погоде, — А что я должен делать? Арестовать тебя? Рассказать Совету? — селезень покачал головой, — Нет, Делла. Ты сделала для меня больше, чем любой из моих "верных" подданных. Ты показала мне, что мы все похожи. Неважно: злодей ты или герой.       Бальтазар выпрямился и расстегнул на запястье золотую цепочку с маленьким кулоном в виде короны.       — Держи.       — Что это? — Делла уставилась на украшение.       — Личный знак короля. Если на тебе это — никто на Материке Зла не имеет права тебя тронуть. Ни стража, ни аристократы, ни даже Вельмира. Это как... охранная грамота. Только лучше.       — Бальтазар, я не могу...       — Можешь, — селезень перебил её, — Я тебе доверяю, Делла. Полностью. Без условий. Ты — своя. С этого момента — своя.       Бальтазар застегнул цепочку у девушки на запястье сам — бережно, почти по-родному. Золото блеснуло в лунном свете.       Делла смотрела на маленькую корону и не могла вымолвить ни слова. К горлу подступал комок.       — Спасибо...       — Не за что, — Бальтазар отвернулся к горизонту, и Делла заметила, как его собственный клюв чуть сжался — будто он тоже сдерживал что-то, — Знаешь... прийти на вражескую территорию, влюбить в себя злодея и подружиться с королём — это требует... — селезень усмехнулся, — это требует либо безумия, либо очень большого сердца.       Они постояли ещё немного, глядя на звёзды. Ветер стих. Где-то внизу часы пробили полночь.       — Мне пора, — Бальтазар отлепился от парапета, — Завтра рано вставать. Иначе советники вновь заладят, что "королю не следует забираться на крыши".       — А мне можно остаться?       — Конечно. Это моя крыша. Я разрешаю.       Бальтазар уже направился к лестнице, но на полпути обернулся.       — И, Делла...       — Что?       — Только Дереку не говори, что я знаю. Он любит делать вид, что у него всё под контролем. Пусть дальше считает, что я ничего не замечаю.       — Договорились.       Селезень мягко улыбнулся и ушёл. Делла осталась одна на крыше, касаясь пальцами золотой цепочки на запястье. Она не знала, как он догадался, но почему-то не боялась.       Ветер снова подул, но теперь девушке было не холодно. Внутри разливалось что-то тёплое — не гнев, не страх, не азарт. Что-то похожее на надежду.