Вестница конца

«Разница меж людьми—в их глупости» — Максим Горький, книга «В людях» Атмосфера была напряжённой. Бежевый дракон всё ещё скалился и не громко рычал, стоя чуть впереди японки готовый в любой момент кинуться на лесника. Девочка же от страха вжалась в бок дракона наблюдая за мужчиной своими темно-карими глазами. Лесник откинувший топор старался не делать резких движений, чтобы не злить рептилию и постарался вновь заговорить с девочкой, хотя и не ожидал, что поймёт её, а она его. — Девочка, как тебя зовут? В этот раз ребёнок промолчал, всё ещё вжимаясь в тело дракона. Мужчина тяжело вздохнул и решил вновь попытать удачу, но чуть другим способом. — Меня зовут Бьёрн, а тебя? — медленно произнёс он, сначала указывая рукой на себя, а после на неё. Спустя пару секунд в маленькую голову пришло понимание того, чего хотел этот незнакомец и девочка неуверенно произнесла: — Ран.. — Отлично, — почти выдохнул лесник, — Ра..Ран, как ты оказалась здесь, — продолжил он медленно проведя рукой вокруг. — Я..Сбежала из моей деревни..Летела долго-долго на Мэки и попала сюда. — ответила Ран в этот раз довольно быстро поняв, что имел ввиду лесник. Мужчина в очередной раз вздохнул и потёр переносицу пытаясь хоть как-то осмыслить торопливую речь на другом языке. — Это..Мэки..? — спросил мужчина медленно указав на рептилию. Девочка кивнула услышав имя своего друга. Постояв ещё пару минут в относительной тишине, Ран более менее успокоилась и чуть отошла от дракона, показывая тому, что можно немного успокоится. Мужчина вновь начал говорить и пытаться это донести до ребёнка с помощью жестов: — Давай ты пойдёшь со мной в деревню и я постараюсь тебе помочь. В деревне я смогу накормить тебя и дать чистую одежду. В этот раз информация и понимая доходили до Ран чуть дольше, ведь слов было больше, да и жесты особо не помогали, но на последних словах к ней вроде бы как пришло озарение и поразмыслив ещё пару секунд, она неуверенно кивнула в знак согласия. Мужчина немного улыбнулся и протянул свою руку девочке, та в свою очередь неуверенно взяла и после этого они двинулись в сторону деревни. Пройдя пару метров мужчина только сейчас заметил, что дракон движется за ними, что было не хорошо, поскольку вести дракона в деревню явно было не самой лучшей идеей. — Э..Стоп-стоп, твоего..Мэки придётся оставить здесь. — сказал лесник указывая сначала на дракона, а после на место откуда они начали движение. Кареглазая лишь одобрительно кивнула и подошла к дракону, а после обхватила своими ручками морду дракона и тихо произнесла: — Я скоро вернусь, приду к тебе обязательно. Дракон лишь грустно проурчал и отошёл обратно к месту откуда они начали путь и залез на одно из деревьев. И вот они дальше продолжили путь в сторону деревни.

***

Пара из девочки японки и лесника вышла к деревне ближе к закату и как только они ступили на местность где уже прослеживались тропы и дома, и на них сразу же обратили внимание. К мужчине подходили разные жители и спрашивали его, что это за девочка, пока он вёл её к какому-то большому дому. Спустя пару минут они зашли в тот большой дом. Там было много длинных столов за которыми сидело немного людей, в основном мужчин, а где-то по центру сидел один мрачный мужчина, со светлыми волосами и голубыми пронзительными глазами и именно он первым обратил свой взор на вошедших. — Бьёрн, кто это с тобой. — произнёс он низким и немного хриплым голосом. — Я нашёл её в лесу. Чужеземка, на нашем языке не говорит, но я вроде сумел понять, что ее зовут Ран. — рассказал Бьёрн. — Ран значит...И что ты с ней планируешь делать? — чуть тише произнёс светловолосый. — Я мог бы её приютить и обучить нашему языку. Не бросать же ребёнка одного в лесу с драконами и другими дикими зверьми. — Верно, но учти, она под твою ответственность. Лесник лишь кивнула на это и вновь подав руку девочке повёл её через деревню к небольшой хижине почти на окраине деревни. И как только они добрались до неё под всеобщие взгляды местных жителей, мужчина пропустил девочку во внутрь и зашёл вслед за ней. Кареглазая не спешила проходить дальше в дом, неуверенно осматриваясь и невольно сравнивая наполнение дома с тем в котором жила раньше. Всё выглядело слишком непривычным и самое главное чужим. — Так, Ран, сейчас я попробую у кого-нибудь попросить вещей для тебя, а ты посиди тут, скоро приду. — торопливо произнёс мужчина и указал на массивный стул со спинкой возле камина с недогоревшими брёвнами. Ран прошла к стулу и уселась на нём. А Бьёрн прежде, чем уйти разжёг камин, ведь в доме всё равно было прохладно, а одета девочка была довольно легко. Как только огонь разгорелся в камине, мужчина что-то невнятно пробормотал себе под нос и вышел из дома оставив Ран одну. Кареглазая сидела и наблюдала за языками пламени, попутно думая о том, почему в этом месте всё такое странное и чужое. Но вскоре, накопившиеся усталость за последние дни, тепло от камина дали о себе знать и девочка погрузилась в царство Морфея.

***

Бьёрн вернулся довольно поздно, уже начало темнеть. Его неожиданно вызвали к вождю на совет, он конечно понимал, что это может произойти, но не думал, что в тот же день. В остальном он попросил у соседей у кого есть дети одолжить одежды. Правда, он не был уверен, что ей подойдёт размер, но это всё же лучше, чем тонкое как он подозревал платье и соломенные сандалии. Он вошёл в дом и тихо позвал девочку по имени, но она не ответила. Подойдя ближе к креслу он увидел её и на лице невольно расцвела улыбка. Ран спала свесив руки через один подлокотник и сложив на них голову, а ноги поджала под себя. Её лицо иногда хмурилось, так что мужчина предположил, что ей снится кошмар. Бьёрн мог бы сейчас разбудить её, но решил не тревожить и постараться максимально тихо и аккуратно перенести в кровать в своей комнате. Подняв на руки девочку он поразился насколько она лёгкая, видимо она совсем не ела в последнее время. Уложив ребёнка на кровать, Бьёрн в последний раз взглянул на неё и удалился. Лесник решил, что сегодня ночью он точно не уснёт поэтому придумал чем себя занять: сделать для Ран сапожки. Если одежду можно было одолжить и у соседей, а так же подтянуть ремешками или тканями, если будет сападать, но с обувью так к сожелению не получится. Так что вытащив нужные материалы и инструменты с чердака мужчина принялся мастерить сапоги для Ран. Но даже погружение в дело не помогло спрятаться от навязчивых вопросов, что так и лезли в голову: "Откуда эта девочка?", "Как далеко её дом?", "Что случилось с её родителями?" , "И какого чёрта её охранял и слушался дракон?!". За делом и размышлениями лесник просидел до рассвета, а когда в окно стали пробиваться первый лучи рассвета, то подумал, что надо приготовить, что-нибудь поесть. Ран проснулась от запаха горячей похлёбки и приглушённого шума на кухне. Она поднялась с кровати в полусне и, не понимая сразу, куда идти, вышла в общую комнату. Бьёрн встретил её у стола тёплой улыбкой и жестом указал сесть. В тарелке была похлёбка — ароматная, с кусочками корнеплодов и мяса. Ран с недоверием принюхалась, взяла ложку и попробовала. Лёгкая улыбка расплылась по её лицу: она ела с удовольствием, как будто впервые за долгое время. Пока она ела, Бьёрн принес простую одежду, коричневую кофту, черные лосины, и кожаную юбку коричневых цветов, но по бокам с серыми вставками и сапожки — то, что успел смастерить за ночь. Одежда была грубее её кимоно, но тёплая и удобная. Ран приняла всё, поблагодарила кивком и, удерживая в поясе свой танто, побежала в ту комнату, где спала. Она аккуратно переоделась, сложила старое кимоно на кровати и, вынув танто из пояса, закрепила ножны на новом ремне. Новая одежда пусть и была великовата, зато не стесняла движений — в ней удобно было прыгать и бегать. В вприпрыжку она вернулась к столу. Бьёрн улыбнулся и помог чуть лучше затянуть кофту ремнём, потому что она немного висела. Он заметил танто: ножны были чёрными, и на них аккуратно вырезан узор сакуры. — Можно? — тихо спросил мужчина протягивая руку к танто. Ран с улыбкой кивнула и протянула нож. Он осторожно вынул танто и оценил лезвие — чистое, аккуратно отполированное — затем вернул нож обратно в её руки. — Надо собрать побольше дров, — пробормотал Бьёрн. Это были слова вслух, скорее для себя: Ран вряд ли поняла бы всё до конца. Он позвал за собой Ран и повёл её наружу, возле дома стояла телега для перевозки бревен, взявшись за ее ручку, покатил ее по деревне. По дороге деревни жители приветствовали их, кто‑то говорил «Доброе утро», Бьёрн отвечал коротко «Доброе!». Ран шагала рядом, слушая, и когда одна соседка снова воскликнула: «Доброе!», девочка, не думая, робко повторила то же самым ломким, но искренним голосом: «Доброе!» Бьёрн улыбнулся и погладил её по голове; женщина, услышав ответ, чуть кивнула с улыбкой. А после они свернули на тропу ведущую в лес. На поляне Бьёрн аккуратно поднял те брёвна, которые они вчера отставляли, загрузил их в телегу и взял свой топор. Ран застыла и громко позвала: — Мэки! Спустя несколько секунд с ветвей рядом спустился бежевый дракон — приземлился так, что с дерева посыпалось пару листьев и он слегка подпрыгнул от радости. Дракон обтерся о Ран и начал тереться о её ноги, лаская хозяйку. Рядом у корня дерева Ран заметила знакомый блеск: катана, которую, похоже, потеряла при вчерашней суматохе. Она подняла её, вытащила из ножен и внимательно рассмотрела клинок — на лезвии не было следов повреждений. В глазах девочки ожили воспоминания: она машинально перебирала в уме боевые стойки и движения, которые успела изучить дома. Бьёрн был занят рубкой, но заметил, как она взяла меч, и остановился. Он не стал спрашивать откуда это у неё, лишь не дома себе голову ещё больше Спокойно, не желая ломать доверие, он спросил жестами и простыми словами: —Ты умеешь драться? Ран сначала не поняла, а затем, подумав, уверенно кивнула. Она направила лезвие в сторону Бьёрна, будто приглашая к поединку. Он улыбнулся, взял топор и, делая вид, что серьёзно сопротивляется, начал осторожно подходить. Мэки, заметив настроение, сначала насторожился, затем фыркнул и забрался по дереву — Ран успокоила его лёгким кивком, и дракон остался наблюдать. Началась лёгкая тренировка: Бьёрн принимал фальшивые удары, поддавался и подрабатывал ногой, изучая её технику. Ран двигалась быстро и компактно; её приёмы были просты, но эффективны. Через несколько минут Бьёрн слегка прибавил силы и, сделав рывок, выбил катану из её рук. Ран, взмахнув руками, смиренно подняла ладони в знак поражения — но вовсе не расстроенная; в её глазах светилась радость: наконец‑то был партнёр для тренировок, и это было важнее победы. — Молодец, — похвалил её лесник, и его голос был тёплым. Он вернул катану ей и отвернулся в сторону телеги с дровами, собираясь водрузить на неё новую партию. Ран повернулась к дереву и сухо позвала Мэки. Тот вновь спустился с дерева и задумчиво посмотрел на японку. — Хочешь полетаем? — хитро протянула Ран. Дракон, словно услышав приглашение, радостно запрыгал, опустил голову, чтобы она могла залезть на спину. Она ловко взобралась и села, обхватив шею рептилии двумя руками. Бьёрн только успел повернуться, чтобы спросить, что она собирается делать, как Мэки резко оттолкнулся задними лапами и взмыл в небо. Ран вскрикнула от радости, крепко прижимаясь к шее дракона, а Бьёрн остался на поляне, наблюдая за их силуэтом на фоне утреннего неба — с беспокойством в глазах. Мэки нёс их над лесом и скалами у берега, крылья мягко разрезали утренний воздух, а мир внизу казался маленьким и спокойным. Ран прижималась к шее дракона, смеялась и выкрикивала что‑то, что могло значить только радость. Когда Мэки опустился на ту самую поляну, откуда взлетел, Бьёрн всё ещё стоял на земле; как только девочка сошла, он поспешил к ней и, приговаривая с лёгким испугом, стал что‑то рассматривать — глаза его блестели напряжением. Ран положила ладонь ему на плечо, как будто успокаивая, и улыбнулась. — Похоже, я понял, как ты здесь оказалась, — тихо сказал Бьёрн, глянув на дракона так, будто складывал воедино последние кусочки картины. Мэки в ответ лениво фыркнул и лизнул ей руку. *** Прошло 3 месяца с тех пор как Ран оказалась на этом острове. Чердак в доме Бьёрна превратился в светлую, тёплую комнату с низкой кроватью и окошком, в которое любила заглядывать Ран. Она начала говорить по‑местному: сначала короткие фразы, затем простые предложения — с сильным акцентом, но понятные. Общение с соседями стало легче: ближе всех — Бьёрн и тётушка Ингрид, которая души в девочке не чаяла, учила её шить и подбадривала. Дети по‑прежнему держались особняком; кто‑то даже шарахался, но Ран к этому была привычна — на родине её тоже часто считали «иной». Бьёрн учил её стрелять из лука и, по её просьбе, разводить костёр; Мэки стал неотъемлемой частью их дней — то подслушивая тренировки, то принося из воды рыбу. В тот вечер Ран сидела на крыльце дома Ингрид, и тётушка терпеливо учила её простым стежкам. Рядом лежал лук — обещание Бьёрна, что как только он вернётся с леса, они пойдут на поляну, где можно оттачивать промахи и попадания. Как только Бьёрн появился в просеке, Ран сложила ткань у Ингрид, и поклонившись поблагодарила: — Спасибо́ И, не дожидаясь ответа, схватила лук и помчалась вперёд. Он последовал за ней, улыбаясь. На поляне Мэки только что вынырнул из воды и гордо положил на берег несколько мокрых рыб — его ужин. Увидев Ран, дракон побежал к ней, терся о ноги и радостно фыркал. Бьёрн подошёл, поздоровался, и Мэки в ответ захлёстнул его брызгами хвоста. — Вредная рептилия, — проворчал Бьёрн, отряхиваясь, но в голосе слышалось тепло. Он выбрал подходящее дерево и с помощью топора вырубил на его стволе крест — цель для стрельбы. Ран прицелилась и выпустила стрелу: она вонзилась почти в центр. Затем ещё одна — снова почти в центр. Так продолжалось, пока в её колчане не кончились стрелы; ни одна не легла в самую точку, но все были близко. Взгляд Ран светился: она радовалась каждому попаданию, и для неё это было настоящим достижением. — Неплохо, — сказал Бьёрн, улыбнувшись. — Уже темнеет, пора возвращаться. Ран погладила Мэки по шее, и они отправились обратно в деревню. В доме она пожелала спокойной ночи Бьёрну и поднялась в комнату. Сев на кровать, она вынула танто и долго смотрела на лезвие: в памяти всплывал отец, его голос и те слова, которые он произнёс в тот злополучный вечер: «Держи. Он всегда принадлежал тебе.» Что это значило — она не знала, но ощущение ответственности и связи с прошлым было тёплым и тяжёлым одновременно. Размышляя о том, что ещё сможет узнать, и о тех, кого потеряла, Ран почувствовала усталость. Танто аккуратно положил рядом, она закуталась в простую шерстяную простыню и, думая о дне, что был полон небольших побед и новых лиц, уснула — спокойная, как никогда за последние месяцы.