Тёмный рай

It′s not your fault I ruin everything, And it′s not your fault I can′t be what you need. Baby, angels like you can′t fly down hell with me… Майли Сайрус «Angels like you» Я, конечно, могла много раз оправдать себя тем, что меня с руководителем Паком связала сама судьба и мне было просто суждено сделать то, что я сделала. Да и, честно говоря, впервые в жизни я так легко проигнорировала голос рассудка и собственные принципы. Но правда есть правда: я совершила самую большую глупость в своей жизни. И заплатила за это немаленькую цену. В тот вечер я, как обычно, спустилась в архив: зарезервировать корреспонденцию и всю документацию за прошедший день. Чтобы добраться до отсека в самой глубине библиотеки, нужно было пройти сотни две стеллажей с книгами жизни, которые держались в аккуратном порядке сотрудниками отдела. Там я и заметила знакомую высокую фигуру в чёрном и, может, прошла бы мимо, но захотела подойти. Забыла про тяжеленые папки в своих руках и почти побежала в сторону жнеца. И тут меня остановило его расстроенное: — Чтобы просмотреть книгу другого жнеца, мне нужно разрешение? Только сейчас я заметила смотрителя архива; мне бы уйти, но у меня ноги будто приросли к полу. Я притаилась за стеллажом и прислушалась. — Закон о конфиденциальности, руководитель Пак, — учтиво ответил работник. Поразмыслив, лидер Группы сопровождения решил просмотреть собственную книгу. Я догадалась, что он ищет ответы. Но и здесь тёмный жнец встретил препятствие: доступ к просмотру его прошлой жизни был заблокирован. Так же, как доступ к книге Ку Рён. Это наводило на размышления, однако размышления были единственным, что Пак Джун Гилю досталось в ответ на его желание узнать правду. Он ушёл, а я осталась стоять, смотреть ему вслед и мучиться от мысли, что знаю все пароли директора. У меня был доступ к ответам, которые руководитель Пак хотел получить. Я думала недолго. Откровенно говоря, я вообще не думала. Ибо никто в здравом уме не сделал бы то, что я сделала. Невзирая на страхи, я открыла книгу жизни Пак Джун Гиля. Дело в том, что я ещё ни разу не читала таких книг и не знала, чем это чревато. Не знала, что никто из жнецов не просматривает жизнь полностью, а выбирает те отрезки, которые нужны. Я не подозревала, что за каких-то полчаса проживу целую жизнь. Чужую жизнь, полную боли. Поэтому, когда меня выбросило, я ещё долго лежала на полу, съежившись, и не могла пошевелиться. Там, между стеллажами с книгами жизни, меня и обнаружила Нефритовая Императрица. — Тан Я, Тан Я, — с грустью сказала она, положив руку мне на лоб. Я даже открыть глаза была не в состоянии; почувствовала прыжок телепортации и по запаху поняла, что директор перенесла меня в мою гостиную. Она так и просидела рядом со мной на диване до тех пор, пока я наконец не смогла сесть. — Простите… — просипела я. — Простите, я не должна была… я только… — Тихо, тихо, — Императрица погладила меня по плечу. — Я не собираюсь наказывать тебя за провинность, ты сама себя наказала. Не нужно было этого делать, но сейчас сожаления не принесут тебе пользы, — тихо говорила она. Я едва ли воспринимала её мягкие слова. — Ты должна научиться жить с правдой, которую узнала. Узнала? Да я её прожила — так, словно это я в прошлой жизни была Пак Джун Гилем. — Я дам тебе несколько дней отдыха, — задумчиво проговорила Нефритовый Император. — Ты будешь долго приходить в себя, тебе будет сложно. Но о нарушении ни я ни ты никому не скажем. Я поняла её — поняла тотчас. Услышала то, чего она не сказала, и с глухим отчаянием спросила: — Почему, директор? Почему вам так важно скрыть от руководителя Пака его прошлое? Директор покачала головой, глядя на меня с сочувствием, и до меня дошло, что я снова что-то упускаю. — Двести лет я наблюдаю за эти двумя со стороны, — печально вздохнула она. — И начинаю подозревать, что они так и останутся врагами — хотя когда-то были так близки. Я вспомнила горе Пак Джун Гиля, когда он увидел мёртвое тело своей возлюбленной. Его крик: «Жена!» так и стоял у меня в ушах. На меня в один миг снова навалилось то, что я только что пережила в чужих воспоминаниях. Я тряхнула головой. Сейчас было не время для вопросов — я всё ещё не приняла того, что узнала. Когда Императрица ушла, я заснула. Сама не заметила, как. Проснулась утром с ощущением, что совсем не отдохнула. Мне снились кошмары. И всё же я была рада, что директор дала мне отгул. Забыв о голоде, о лёгкой жажде, о том, что надо бы проветрить квартиру, я просто сидела на диване и смотрела перед собой. Вспоминала. Работать в таком состоянии, да даже просто с кем-то говорить, я бы не смогла. То, что Ку Рён и руководитель Пак в прошлом были женаты, меня не удивляло. Момент удивления и осознания прошёл, ещё когда я была в чужой памяти. Ныне же я думала о настоящем — о том, как тёмный жнец ненавидит самоубийц и как Рён спасает их от ошибки, которую совершила сама. Я понимала: Пак Джун Гилем движет боль, причины которой он даже не помнил. Моя догадка оказалась верна — именно самоубийца отнял у него самого дорогого человека. Но, вспоминая его жизнь после того, как Рён — его любимая жена — покончила с собой, я снова и снова задавалась вопросом: почему? Почему она решилась на этот шаг, когда в борьбе с причинами была не одна? Не будь я так привязана к руководителю Ку, которую сильно любила и уважала, я бы, наверное, испытывала ненависть. Я точно знала, как тяжело пришлось Пак Джун Гилю после её смерти, с каким боем он проживал каждый день, как он сломался в ту ночь, когда её не стало. Как винил себя в том, что не защитил любимую жену. Знала, что он так и не пришёл в себя до самой своей смерти. Но он жил. Нашёл в себе мужество дышать, когда на это не было сил. Преодолел боль — как требовал того от других сейчас, с ненавистью и презрением осуждая самоубийц. Два дня спустя я вернулась на работу. Боль в груди не стала меньше, но я научилась её терпеть. К моим воспоминаниям добавился вес чужой памяти, но и с этим я справилась. Самым сложным было встретиться с тем, чьи тайны я теперь знала, как свои собственные.